А. Кожевников По Нижнему Енисею и Таймыру. Газета "Советский Север", 1932, № 6, страницы 88-92
Поиск
Выбрать язык
Анонс статей

postheadericon А. Кожевников По Нижнему Енисею и Таймыру. Газета "Советский Север", 1932, № 6, страницы 88-92

Время чтения статьи, примерно 9 мин.

Игарка. Корабли на рейде

   Однажды я был свидетелем необычайной радости человека. В закоптелой и тесной избе зажглась электрическая лампочка, зажглась впервые. И вот как радовалась ей крестьянская семья от мала до велика: ребятишки схватились за руки и начали прыгать с криком: “горит, горит”; сам хозяин поминутно трогал лампочку рукой и, сияя лицом, приговаривал: “Теплая. И не мигнет, ах, язвия! Вот кудесники, что накудесили”; хозяйка не сводила глаз с желтоватого светящегося шарика. Видно было, что ее молчаливое восхищение не знает границ.
Весь глубокий смысл ее мне открылся много лет спустя, именно весной этого года, когда мощный гидроплан Дорнье-Валь за четыре с половиной часа перенес нас (восемь человек геолого-разведочной партии) из Красноярска в Подкаменную Тунгуску.
Утром был шумный город с большой железнодорожной станцией, поминутно пропускающей поезда на запад и на восток, город, чутко прислушивающийся к тому, что говорит Москва, что говорит Харбин, что думают и какие ноты готовят в вашингтонском Белом доме. А через четыре часа небольшая деревня в глухой тайге при слиянии двух могучих рек: Енисея и Подкаменной Тунгуски, только еле-еле отмеченных бытованием человека. Девятьсот километров трудно-проходимой тайги отделяли нас от Красноярска, путь, на который каких-нибудь семьдесят лет назад, когда по нижнему Енисею не было судоходства, переселенцы тратили месяцы, а иногда и годы. И мы сделали его за четыре часа.

 


Игарские погрузчики леса  Трудно рассказать о тех чувствах, которые волновали нас, когда мы высадились в Подкаменной и навстречу нам выбежало все население деревни, одетое в сермяги и шляпы, сохранившие все черты одежды семнадцатого века. Недоуменное удивление, инстинктивная тревога – явь или сон вокруг нас, но основным, подавляющим все прочие чувства, была радость победителей пространства, гордость людей, создавших могущественную технику. Это был перелет не только в пространстве, но и во времени, перелет из одной эпохи в другую. Если утром нас окружал мир железа, электричества, комбайнов и гигантских элеваторов, то в Подкаменной был его антипод: по Енисею скользили вертлявые долбленки остяков, по берегам валялись каменные якоря, земля давала только одну картошку, и люди кормились рекой, русское население говорило на языке допетровских времен.
Еще три часа лету, и Дорнье-Валь спустился у Туруханска. Зона привычного членения суток на утро, день, вечер и ночь осталась позади. Мы были уже в зоне Заполярья, где лето отмечено неуемной щедростью солнца, а зима продолжительным мраком.

  Был час ночи. Солнце беловатым кругом стояло в северной стороне горизонта. Над крошечным городком, где одноэтажные дома рассыпались беспорядочным стадом, лежала молочно-белая светлость. Около домов, на берегу Енисея, у входа в клуб стояли лучки людей и громко разговаривали.  На одной  из зеленых площадок были качели, и на них с азартом и. хохотом качались семи-восьмилетние ребятишки.
Туруханск- только вчера страшное место ссылки, край земли. А сегодня Дорнье-Валь в Туруханск и обратно снесет за 15 часов. За Туруханском Игарка, дальше Дудинка и Таймыр-громадная полуизведанная страна. Пройдет пять-десять лет, и неизведанный Таймыр уподобится прочтенной книге, как Туруханск из недосягаемо далекого стал близким. Какое перемещение величин! Пространства к дали умаляются, загадки. и тайны открываются перед человеком, вооруженным техникой. Для человека разматывается бесконечный клубок новых радостей. Полет нам дал ощутить новую радость, радость принадлежать к могучему техническому племени, и это я считаю самым ценным, что осталось у меня от двенадцати часов, проведенных в воздухе.
Игарская полярная станция  Игарка. Город-свеча. Город, где в одно нечто очень терпкое смешались запахи сосны, болота, гниющих грибов и человеческого кала. Четыре года назад на месте нынешней Игарки, в которой теперь около тринадцати тысяч жителей, три лесопильных завода и сотни домов, лежало непролазное болото, поросшее редким и чахлым полярным леском. На противоположном берегу Енисея неприкаянно и сиротливо торчал маленький (в несколько домов) Игаркин станок, выросший из Егоркиного зимовья, переименованного туземцами в Игаркино.
Но пришли люди, для которых нет неприступных крепостей, и вырос город, как гриб после теплого дождя.
Игарка, несомненно, самый оригинальный из всех городов СССР, а возможно, что и всего мира. Трудно придумать образ, который бы подходил к ее своеобразному и глубоко индивидуальному облику. Один из спутников назвал ее свечей. “Подсунь спичку и сгорит до тла, как свечка”. Другой определил, что Игарка это – организованное дерево. Действительно, здесь над всем господствует дерево, вернее, здесь сплошь дерево, стихия дерева.
Дорнье-Валь спустился в Медвежьем логу около складов экспортного леса. Чтобы попасть в город, нам пришлось итти через эти склады. Гладкая, сделанная из половых досок дорога, полотном в шесть-семь метров ширины убегала вперед к группе высоких деревянных строений. По обеим сторонам поднимались желтоватые, точно сгустки солнца, кладки теса, лафитника, брусков и брусьев. Мы шли по главной улице лесного склада, именуемой по-игарски “Порт-стрит”. Вправо и влево от Порт-стрит разбегались поперечные авеню, каждая с целой системой переулков и тупиков.
Этот склад, распланированный с точностью ответственного чертежа, жил шумной и многообразной жизнью. По деревянным настилам на автомобилях-лесовозах, на четырехколесных и двухколесных тележках безостановочно катились новые массы леса и укладывались подъемными кранами в стандарты.
Лес был строго подобран по длине, ширине, толщине, казалось, что и по цвету. Сколь старательно ни разыскивали мы брак, но ничего не нашли, ни синего пятна, ни щербинки, ни задиринки. Вход инвалидам был строжайше воспрещен на территорию склада. Неумолимый лозунг “Догоним и перегоним” стоял при въезде в склад и отшвыривал все, что противоречило ему.

Значок Игарка  Порт-стрит привела нас к лесопильному заводу, самому крупному в Игарке № 2. Завод оборудован новейшими шведскими машинами. Нужно сказать, что это очень стройный механизм, где весь процесс обработки дерева проделывается механической силой. Людей по сравнению с производительностью завода очень немного. Путь бревна до разделанной экспортной древесины длится всего несколько минут.  Движется завод паром. Топливом служат отходы производства: горбыли, рейки, обрезки, так наз. макаронник, который пропускается через автоматическую лесорубку и из нее попадает прямо в топки.
Сразу же от завода начинается, собственно, город. Он вытянулся несколькими линиями, примерно, по километру длиной берегом Енисея. Он весь выстроен из дерева (в Игарке ни одного каменного дома), самые старые дома всего только три года назад вышли из рук плотников, среди них нет ни одного потемневшего, либо покосившегося, – и это придает Игарке удивительно привлекательный и бодрый вид. Большинство строений одноэтажные, но рядом с ними все чаще вырастают здания в два, три и даже четыре этажа. Последнее лето (32 года) особенно много дало крупных зданий. Из них нужно назвать клуб и дом ИТР. Эти деревянные дворцы – гордость Игарки и чей-то риск.
s-l1600 (4)  Игарка вызывает целый ряд недоуменных вопросов: почему все здания из дерева, а не из более долговечного материала, как железобетон и кирпич? Разве Игарка, так бурно расцветшая за три года, уже собирается умирать? Почему улицы, и между прочим главная, покрыты деревянными помостами, а не замощены хотя бы булыжником? Почему ничего не делается, чтобы осушить болото? Вся Игарка стоит на болоте, оно киснет вокруг зданий, под помостами, которыми покрыты улицы.
Игарка живет и строится на вечной мерзлоте, и от этого все ее особенности и странности. В Игарке в самую жаркую пору года верхний слой земли оттаивает на метр. Под ним лежит вечно мерзлый слой. На первый взгляд может показаться, что вечная мерзлота – величина мертвая и неизменная. На деле же это не так. Она живет и подчас очень интенсивной жизнью, которая постоянно угрожает человеческим сооружениям. Напомним несколько фактов, которые обычны в Забайкалье, где есть мерзлотные районы. “Шляется, насыпь” т.-е. насыпи железных и шоссейных дорог становятся как бы живыми и начинают передвигаться. “Телеграфные столбы загуляли” – столбы, врытые в вечную мерзлоту, вдруг выходят из своего вертикального положения. Здания очень не важно чувствуют себя на мерзлоте, обычно они неравномерно оседают, что влечет за собой не только порчу печей, дверей и окон, но грозит и обвалом.
Вообразите, что мерзлота вдруг вздумает погулять, и что же получится с каменными домами?!
Вечная мерзлота идеальный водоупорный горизонт, она не пропускает вглубь себя ни единой капли воды – вот почему весь наш север, начиная от Туруханска, находится под сплошным покровом болот. Осушить, даже на таком небольшом участке, какой занимает Игарка, если даже и возможно, то настолько трудно, что пока предпочитают бороться другими средствами: для зданий изобретают новые системы фундаментов, улицы покрывают помостами.
Если случится быть в Игарке, непременно зайдите в мерзлотный домик (станция по изучению вечной мерзлоты), и вам расскажут там интереснейшую поэму.
В заключение несколько слов о том значении, какое имеет для нашего Союза и нашего севера Игарка. Возникновение этого заполярного города является важным этапом длительной борьбы человечества за так называемый Великий Северный Морской путь – путь из Западной Европы в Северную Сибирь через Ледовитый океан и Карское Море. Попытки освоить этот путь начались еще в средние века и благополучно завершились только в самые последние годы.
Гидроплан Игарка  В первое время интерес к Сибири отнюдь не был преобладающим, мореходов гнала другая идея, владевшая умами всех предприимчивых людей того времени – найти кратчайший путь в Индию и Китай, затем сделалась сибирская пушнина, и наконец, на первое место .выступил сибирский лес. Техника современного мореходства и гидроавиации когда-то непроходимое ледовое Карское море сделали доступными, Енисей оказался прекрасным вводом в недра Сибири, он же подготовил в районе Игарки естественный и обширный порт для судов океанского типа, – и теперь мы вправе Великий Северный Морской путь считать прочным достижением мирового и особенно советского мореходства.
Переломным нужно считать 1921 год, когда ледокол “Ленин” провел Северным Морским путем флотилию из пяти судов. С той поры быстро увеличивается число судов, обслуживающих этот путь, Игарка быстро вырастает в заполярный Гамбург. В навигацию 32 года Игарку навестило свыше тридцати иностранных пароходов. От нас они увезли лес, к нам привезли оборудование для гигантов сибирской социалистической индустрии. Еще не так давно совершенно пустынный Енисей быстро становится одной из дорог наших международных торговых связей. В Игарке я был дважды: в июне и в сентябре. В июне она имела облик сплошного лесопильного завода и лесного склада. В сентябре это был подлинный морской порт. Колыхались десятки океанских пароходов на стремительных водах Енисея. Одни денно и нощно грузились. Нагруженные медленно уходили, дружески прощаясь с гостеприимными берегами. Реяли самых разнообразных цветов и рисунков флаги. На берегу можно было встретить все разноязычие западно-европейских народов. Сама Игарка истекала лесом, в противоположность тому, как в июне она пухла им. Из склада, сложенного так тщательно, будто это делалось навеки, лес бурным потоком катился к Енисею и исчезал в просторных утробах пароходов. Ночами над Игаркой сиял млечный путь электрических ламп. И тогда думалось о многом, особенно о коллективной мощи трудящегося человечества.
Дудинка  Столица Таймырского края. Наш прилет в Дудинку был почти никем не замечен. В этот день столица* Таймыра была занята другим – встречала первый пароход, пришедший из Красноярска, после восьми месяцев совершенно оторванного от остального мира существования. У правого каменистого берега Енисея стоял закоптелый пароход – буксир с длинной флотилией лихтеров (он вез в Енисейскую губу рыбацкие артели и колхозы) и давал тревожные с ноткой отчаяния гудки. Начинал играть Енисей, и пароход торопился отчалить. Енисей у Дудинки идет семикилометровой полосой и не раз, играя, выбрасывал пароходы на берег.
Селение Дудинка, находящаяся на 290 километров севернее Игарки, является административным центром Таймырского национального округа.

  Прибытие парохода, и особенно первого, для Дудинки – великое событие. Он привозит письма, газеты и книги, которые зимой залетают только с оказиями (между Дудинкой и Игаркой нет регулярной почтовой связи), привозит новых людей на смену отбывшим свои сроки, привозит слухи, анекдоты и, наконец, – запах большой и подлинной жизни.
В Дудинке не подлинная жизнь а так себе, “нарочно”. Это было отчетливо написано на лицах людей и прибежавших встречать пароход и приехавших с ними. Приехавшие с растерянной и тревожной пытливостью разглядывали пустой тундровый берег, небольшой беспорядочно раскиданный поселок, озирались на полуночное солнце. Им, видимо, кто-то рассказал не так, или они сами сфантазировали какой-то иной север и теперь удивляются, что подлинный-то не похож на мечту.
Старожилы покровительственно с выражением жалостной усмешки и одновременно с плохо скрываемой завистью изучали новичков. Скоро они, в первые минуты чуждые друг другу, как представители разных миров, найдут общий язык и поймут, что в них бьется одинаковое, робкое и немножко паническое, человеческое сердце.
- Скажите, как? Не очень тоскливо? Можно выжить два года? Мы все таки предполагали, что…
- Как там, все спокойно, не воюют? Восемь месяцев ни писем, ни газет.
Еще один два вопроса, и люди поняли друг друга, сдружились. Север сближает людей. Новые лица и новые вести здесь так редки, что трудно пройти незамеченным и неопрошенным. Здесь нет случайных встречных. Здесь каждый каждому с первых же слов становится радостным и долгожданным вестником.
717 - июль 1941г, Ст Дудинка  Дудинка строится, правда, не так бурно, как Игарка, но строится. Через каждую декаду появляются новые белые пятна крыш. Окружком, Окрисполком, Окроно, Союззолото, Таймырсоюз – строят все. Но… за это лето я отдал много дней Дудинке, гораздо больше, чем Игарке, и неизменно испытывал одно ощущение: Не то. Не подлинно, а нарочно. Я ни в какой мере не хочу сказать, что Дудинка с ее учреждениями и организациями – ненужная выдумка, необдуманное ведомственное измышление. К жизни ее вызвали серьезные экономические предпосылки: в прошлом она была центральным торговым пунктом Таймыра, где туземцы обменивали свою пушнину на хлеб, ружья, порох, сети и прочее. В наше время она не утратила своего экономического значения и приобрела еще новое – значение советского организующего центра для Таймыра, штаба культурной революции и хозяйственного возрождения этой далекой окраины.
И все же, по сравнению с Игаркой лицо Дудинки расплывчато и неуловимо. Нельзя сомневаться, что Игарка крупный экспортирующий порт. Три лесопильных завода, бесчисленные стандарты обработанной древесины, вереницы плотов на Енисее и океанские пароходы из Лондона, Кардифа и Бергена не оставляют места сомнениям. Значение же Дудинки не имеет достаточно яркого конкретного выражения. Дудинка ничего не производит, в ней нет ни заводов, ни фабрик, ни промыслов, – и это несомненно, бросает на нее тень мертвенности и затишья.
По преобладающим чертам Дудинку можно назвать многолюдной канцелярией, которая все пишет, считает, проектирует и бесконечно много заседает. Мне скажут, что Дудинка – административный и организующий центр, в ней сосредоточены все учреждения округа. Но почему весь этот наркомат толчется на одной улице, много ли его в тундре, с кочующими туземцами, где должна протекать его организационная и культурная деятельность? Дудинка убеждена, что вполне достаточно, туземцы же думают обратно. Возьмем ближайший к Дудинке (в 120 килом.) туземный колхоз на р. Рыбной. Довольны ли колхозники своими руководящими организациями, часто ли они видят представителей округа?
- В год два-три раза приедет – ладно. Уедет, забудет – тоже ладно, – вот что говорят колхозники.

Оставить комментарий

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru