Игарка - |Цифровое наследие|История|Архив|Библиотека|
Поиск
Выбрать язык
Анонс статей

Архивы рубрики ‘Игарка’

postheadericon Игарка Ивана Леонидова – архитектурный эксперимент 1920-х (город-линия) и предощущение планетарного мифа 1950-х (город Солнца)

Время чтения статьи, примерно 12 мин.

УДК: 72.036
Е.А. Бухарова, г. Екатеринбург К. Нендза-Щикониовска, г. Краков (Польша) Научный руководитель: Анджей Дудек
Игарка Ивана Леонидова ― архитектурный эксперимент 1920-х (город-линия) и предощущение планетарного мифа 1950-х (Город Солнца)
Аннотация
Игарка ― первый советский город за Полярным кругом ― строилась как город-эксперимент с 1929 г. Она возводилась как строительный эксперимент в условиях неизученных и непредсказуемых вечномерзлых грунтов, как социальный эксперимент в ситуации перехода к новому обобществленному быту Советского Союза, как планетарный культурный эксперимент в контексте прокладываемого Великого Северного морского пути. Для строительства этого необычного города в 1931 г. был приглашен известный московский авангардист Иван Леонидов. Архитектор провел в Игарке около полугода, повлияв на формирование города. Но одновременно само пространство Игарки изменило его концепцию идеального Города, которая вырастет в грандиозный философско-художественный проект в 1940-е–1950-е гг.
Ключевые слова: Иван Леонидов, Игарка, Крайний Север, советская архитектура, русский авангард, конструктивизм, космизм, Город Солнца.
1920-е гг. были периодом экспериментов и исканий форм для новой необычной жизни социалистического государства ― советской России. Идеи и пафос жизнестроительства пронизывали все виды искусств и наиболее масштабно и ярко раскрывались в архитектуре. Продумывались новые типы зданий, разрабатывались новые композиционные и объем-но-пластические решения сооружений, предлагались новые градостроительные концепции. Одновременно реальность ― нарастающая атмосфера насилия и недоверия, разрыв между провозглашаемыми лозунгами и действием большевистских структур, а также глубокий экономический кризис, ― отражались на возможностях реализовать смелые проекты гениальных личностей. В этой ситуации раскрывался удивительный талант Ивана Леонидова ― архитектора-новатора, художника, изобретателя, мыслителя.
К началу 1930-х гг. Леонидов уже получил мировую известность благодаря своему дипломному проекту Института библиотековедения им. Ленина (1927 г.). Он увлеченно разрабатывал свою аспирантскую научную тему «Архитектура и планировка населенных мест в условиях современного общества при максимальных технических возможностях», к этому времени он стал новым неформальным лидером конструктивизма и у него были свои ученики во ВХУТЕИНе. Однако вместе с этим Леонидов уже успел «пройти» публичную травлю и осуждение (кампания по борьбе с «леонидовщиной» в 1929–1930 гг.), испытав на себе и негативные стороны социалистического строя. Тем не менее Леонидов продолжал свой особый путь, последовательно развивая идеи уникальной «космической» архитектуры [6], продумывая новые формы взаимодействия архитектуры с землей и небом, новую архитектонику ― тектонику невесомости. Его проекты этого времени отличались использованием архетипических образов, космических ассоциаций, принципов антигравитации; им были свойственны своеобразная «топофилия», тенденции дематериализации формы и др.

До приезда Ивана Леонидова Игарка существовала всего три года, с 1929 по 1931. Это с самого начала был необычный город. Город был построен как будто на пустом месте и вдруг оказался фонтанирующим какой-то неудержимой жизненной силой. Чем можно это объяснить? Мобилизационный миф первой пятилетки (1928–1932 гг.) сплотился здесь в одно с реальностью формирующегося тоталитаризма. Но и само геокультурное пространство Игарки позволяет говорить о мощном потенциале города, связанного не только с конкретной исторической ситуацией. Как энтузиазм официальной культуры, так и принудительный труд неповинных ни в чем людей легли в основу настоящего подвига, каким было строительство в Заполярье полноценного города. Начало Игарки относится к одному, как будто бы «само-вольному» решению человека, которому и обязан город своим появлением, однако решение это родило новый, самостоятельный исторический субъект, каким и является всякий город.
Мифогенный ландшафт территории, на которой рождалась Игарка, был чрезвычайно разнообразным. С одной стороны, само пространство севера вовлекало город в масштабные космо-планетарные ритмы. Полярный день и ночь длиной в три месяца с «избытком» солнца летом и «избытком» звездного неба зимой; северное сияние, делающее видимым потоки изливающегося на планету звездного ветра Солнца; неустойчивость и подвижность вечномерзлых грунтов; «морская глубина» Игарской протоки, позволявшей принимать корабли со всех частей света ― все это складывало сложную картину «другого» места.
Идеальный город будущего не должен иметь улиц или домов, придуманных прежней эпохой. Создатели нового общества не идут на компромиссы с уже существующей застройкой, со старыми привычками, с пережитками прошлого. Старый быт надо разрушить или построить новый на пустом месте, с нуля.
Казалось, что нетронутые пространства Заполярья являются именно таким девственным простором. Однако это было пространство, хранящее тайны древности. Кости мамонтов, находимые при строительстве зданий, реликтовый лед и реликтовые лиственницы возрастом в десятки тысячелетий говорили о «доисторическом» измерении территории. В контексте мифогеографии заполярной Сибири, в связи со строительством первого советского города за Полярным кругом вспоминалось предание о «златокипящей Мангазее», славившейся своим богатством и красотой ― легендарном городе XVI–XVII вв., первом русском городе за Полярным кругом. Так древность и современность в пространстве Игарки соединялись в одно нерасторжимое целое, пробуждая глубинную «память места» и вместе с человеком определяя будущее.
Формируясь как часть грандиозного «советского эксперимента», Игарка вбирала в себя различные «социальные мифы». Одним из важнейших стало прокладывание и налаживание Великого Северного морского пути. В Игарке до сих пор находится памятная доска о прибытии в город Отто Шмидта, «командира Арктики», совершившего первое сквозное плавание Северо-морским путем, начальника экспедиции Челюскина и руководителя Главного управления Севморпути. Речи Шмидта, во многом типичные для своего времени, прежде всего указывают на Игарку как элемент великой мечты освоения Севморпути. Эта идея выходила далеко за рамки политического проекта ― защиты северных границ государства, или экономического — добычи природных богатств и получения страной прибыли из торговли. Это идея о масштабе планетарном и общечеловеческом, воплощение древней мечты человечества о покорении природы и «владычествовании над всею землею».
Шмидт вспоминал тогда: Когда я выступил с проектом о переходе на ледоколе «Сибирякове» из Архангельска во Владивосток, многие очень серьезные и умные капитаны говорили, что это авантюра, многие хозяйственники говорили, что это нерентабельно. И ничего бы из этого дела не вышло, если бы не вмешался великий прозорливый человек нашей страны, чей зоркий глаз умеет заглядывать на столетия вперед, ― товарищ Сталин (бурные аплодисменты). Он благословил нас, и в 1932 г. мы вышли из Архангельска во Владивосток на ледоколе «Сибирякове». [8] Картина «благословления» Сталиным выносила ранг освоения Севера на самый высокий уровень, какой только был предусмотрен советской культурой. Сталин, однако, отражает здесь не знания, опыт, науку. Предусмотрительность, запасливость, трезвое мышление противопоставлены вере в мечту, а грех близорукости ― «зоркому глазу», читающему книгу будущего.

Игарка являлась не только стратегической, но и символической точкой Великого Севе-ро-морского пути. Несмотря на отдаленность от Карского моря в почти 700 км, имела она не только речной, но и морской порт, соединяя глубину континента с океаническими про-сторами. Звали ее сибирским «окном в Европу», так как оттуда иностранные моряки широким потоком вывозили сибирский лес ― и свой восторг, рассказывая потом в родных краях об удивительном городе на краю земли. Игарка должна была быть свидетельством амбиций молодого государства и успехов его социального эксперимента.
Такой город нуждался в соответствующем архитектоническом оформлении ― продуман-ном и современном. Иностранные гости должны здесь были встретить не провинциальный городок, а столичный замысел. Не менее важным было и решение острого жилищного вопроса, который рождался при таком бурном росте города, возводимого с нуля.
В 1931 г. в Игарку приезжает Иван Леонидов. К тому времени он обладал уже колоссальным опытом в области эксперимента и новаторства в архитектуре. Леонидов работал над соб-ственной моделью идеального устройства города (в рамках своей научной темы), постоянно уточняя, корректируя ее и стремясь реализовать, опробовать часть идей, образов, архитектурных решений в уникальной ситуации рождения Игарки не только как градостроительного объекта, но и как геокультурного феномена.
Свидетельств работы Леонидова в Игарке сохранилось немного ― лишь две статьи в мест-ной прессе и зарисовки города с некоторыми рабочими записями в блокнотах 1931 г. Хотя Леонидов не смог реализовать здесь своих масштабных замыслов, но, несомненно, пребывание этой удивительной личности в Заполярье должно было повлиять на архитектурный, градостроительный и культурно-идейный облик Игарки. Такое предположение можно выдвигать, основываясь на косвенных данных: построенных в тот период великолепных деревянных зданиях в стиле конструктивизма и их интересного размещения в городском пространстве, а также прослеживая пространственное развитие города.
Первый контакт гостя с Игаркой осуществлялся еще с уровня реки, когда корабль приближался к крутому берегу города (рис. 1). На нем возвышалось необычное здание Речпорта (Управления Торгового порта, после переименованного на Управление речного порта). Здание начали строить осенью 1931 г. ― это время окончания командировки Леонидова в заполярный город (видимо Леонидов покинул Игарку в октябре-ноябре 1931 г. [5]). Речпорт является великолепным примером того, как в далекой Игарке были применены модные в то время в мировой архитектуре ссылки на судостроительную эстетику, особенно широко использованные в портовых городах. Связь Игарки со стихией воды подчеркивает высокая башня полукруглой формы, вызывающая ассоциации с капитанским мостиком. Только скатные крыши и главный материал ― дерево ― напоминают нам, что мы находимся не в европейском городе, а в далекой Сибири.
Подобный «зрительный обман» мы наблюдаем у здания конторы Комсевморпути, которое располагалось рядом, тоже на верху крутого склона. Здесь строители применили односкатные крыши ― практичные при изобилии снега. Но если зритель смотрел со стороны главного фасада, от реки, то ему казалось, что крыши плоские. Тем более если гость впервые прибыл в Игарку и смотревшим на здание снизу ― с уровня реки.

Дом Советов и труда (Горсовет) ― очередное интереснейшее применение дерева в конструктивистском проекте, полностью передающем дух авангардной эстетики (рис. 2). Сердце Игарки, первый городской центр, место проведения первомайских и других манифестаций. Интересными являются как конструктивистская стилистика здания, так и его необычное расположение ― главный вход с угловой части здания находился не на перекрестке, а будто клином врезался в ось улицы. Этот прием обеспечивал его пешеходным пространством у торжественного, ступенчатого входа в здание.
Форм этих трех зданий не постыдилась бы даже столица, но что важно, они были приспособлены к местным условиям: полностью деревянные, со скатными крышами, умело «спрятанными» визуальной доминантой типичных для авангардной эстетики объемов. Конструктивизм увлекался стеклом и железобетоном. Здесь же, в Игарке, все конструктивистские здания построены были из дерева. Его изобилие (ведь градообразующим предприятием города был Лесопильно-перевалочный комбинат) позволяло в кратчайшие сроки построить город. Легкость дерева являлась тоже более рациональной для построек на вечномерзлом грунте ― только со временем страна освоит способы постройки многоэтажных каменных зданий на Крайнем Севере. Но дерево вместо железобетона в игарских постройках применено так изящно, что хочется приписать их опытной руке столичного мастера или его влиянию.
Увы, когда к игарскому конструктивизму только вспыхнул интерес, в городе вспыхнули и пожары. Здание Горсовета сгорело в 1996 г., Речпорт ― в 2009 г., контора «Севморпути» была разобрана в 1988–1989 гг.
Согласно архивным документам, фотографиям и письменным свидетельствам, Игарка к моменту приезда Леонидова представляла собой набор отдельных строений, не связанных друг с другом ни композиционно, ни общей продуманной функциональной схемой. Приехав в Игарку в июле (первые свидетельства, фиксирующие присутствие архитектора, относятся к 26 июля 1931 г. [4]), Леонидов пылко включился в проектирование экстремального города. Уже в начале сентября он выступил на поссовете заполярного города с докладом «Будущее Игарки». Вдохновенный архитектор намечал перспективы развития города со свойственным ему масштабом, любовью к открытому пространству, «небесному простору» в духе города-линии. Вариант этой популярной для 1920-х гг. концепции был разработан Леонидовым для Магнитогорска в 1929–1930 гг. (рис. 3).
Учитывая предложения московского архитектора, Совет городских властей принял решение забронировать прибрежную полосу для сектора развивающейся промышленности: в 1930-е гг. Игарка не воспринималась иначе как промышленная столица Полярной Сибири, поэтому развитие города было возможно только за счет постройки новых «промпредприятий». Но население в городе увеличивалось, и в начале 1931 г. в Игарке разразился жесточайший жилищный кризис: было необходимо срочно обеспечить жильем почти пятнадцать тысяч человек. 1931–1932 гг. проходили под девизом «жилстроительства». В эскизах и пояснительной записке к проекту Игарки Леонидов обращает особое внимание на размещение жилого сектора. Передовые идеи, привезенные архитектором из Москвы, должны были вывести город из напряженной ситуации: «Развернутое жилстроительство на сегодня наступает на город с трех точек ― перпендикулярами к линии города: средний по Сталинской улице вверх, восточный и западный с крайних точек поселка. Строительство 1931 года целиком пойдет по центральной линии гор[ода]» [3].
Феноменом как социально-экономического, так и культурного ландшафта Игарки является ее островное положение. В Игарку можно лишь прилететь или приплыть ― несмотря на то, что находиться она в сердце огромного континента, окружающая ее земля для связей города с миром как бы исчезает. Только стихия воды и воздуха соединяет город с «материком». Идеи связать город с миром железной дорогой кончались провалом ― сегодня тайга до сих пор поглощает опустевшие, недостроенные рельсы, локомотивы, лагерные вышки и гробы несчастных строителей. Город, хотя и расположенный в самом сердце России, на самом деле лежит на ее окраине.

Картина острова имеет богатую систему культурных ассоциаций, выявляющих прежде всего два момента: непорочность и неприкосновенность к нашей, «материковой» действительности. С античности Блаженные острова легенда относила к пространству на краю земли. Согласно кельтской мифологии, на острове Авалон находится рай, место захоронения короля Артура. Именно на острове где-то на экваторе располагается идеальный Город Солнца Кампанеллы. Островное положение подразумевает некую целостность воздвигаемого в том пространстве эксперимента, возможность спланировать действительность с нуля, не оглядываясь на исторически сложившиеся ошибки «старого мира».
Ощущение города на воде прослеживается в проекте Леонидова, который планировал, чтобы именно водная артерия определяла рост Игарки: «Установленные производственные точки строительства ближайших 2–3 лет развиваются параллельно протоке, и весь дальнейший рост производственных точек также пойдет параллельно ее, ибо протока есть единственный путь снабжения этих точек сырьем (…) Отсюда и город должен пойти линией параллельно промышленных точек, а, стало быть, и параллельно протоке» [3].
На эскизных зарисовках «генплана» Игарки (рис. 4) видно, как архитектор выстраивал принципиальную схему организации города. Не абстрактная прямая линия автострады становилась организующей осью города, а вписанная в ритмы природного ландшафта речная магистраль игарской протоки оказывалась «потоком», выстраивающим общую схему города.
В Игарке Леонидов отступил от конструктивистского идеала города-линии, введя в тело города принципиально новый пластический мотив ― полукружие, рожденное рисунком уникального природного ландшафта. Остров Самоедский, имевший форму полукружия, выгибающегося к Северу, словно камень, брошенный в воды великого Енисея, получал фрактальные отголоски в виде полукружий функциональных зон города, «разбегающихся» от острова вглубь тайги: это полукружие огибающей остров игарской протоки ― основной транспортной магистрали города; полукружие территории промышленной зоны непосредственно вдоль берега, «забронированной» властями для новых фабрик, заводов, портовых построек; полукружие жилой зоны; и, наконец, полукружие зоны культуры (парки, питомники, спортплощадки, кинотеатры и т.д.). С начала 1930-х и до конца 1950-х гг. мотив полукружия (позже ― форума-«амфитеатра») с разбегающимися из центра лучами-дорожками станет для И. Леонидова одним из ключевых в построении любой градостроительной схемы. Он неизменно будет служить своеобразным «ядром» «архитектурной организации жизни и планировки населенных мест».
Но жизнь на острове ― это не только сознание отдаленности от центра, разрыва непосредственных связей с «материком», это в той же самой степени ощущение единства с другими «островами», единство судьбы городов Крайнего севера. Леонидов наделял Игарку особой задачей стать культурным центром этого архипелага ― форпостом культуры в Заполярье.
В докладе на поссовете Игарки была озвучена заветная идея Ивана Леонидова ― организовать город не только за счет «транспортной линии», как это предлагал М. Я. Гинзбург для города-линии. Визуально эта идея воплотилась и в эскизных зарисовках: важной частью градостроительной схемы Игарки, композиционной основой ее целостного городского ядра для Леонидова стала архитектурная организация «культурной полосы».
Идея особого пространства культуры как сферы, приоритетно определяющей успешное развитие города, выделяла предложения Леонидова среди разработок его коллег-конструктивистов. Безусловно, жизнестроительная миссия архитектуры принималась многими деятелями искусства 1920-х гг. как очевидность. Однако для большинства архитекторов главным фактором, преобразующим общество и человека, выступала культура материальная, а не духовная. Изменение социально-бытовых норм, казалось, могло перестроить жизнь. Предложения Ивана Леонидова носили принципиально иной характер, поэтому часто воспринимались как абсурдные фантазии или как чудачества, «оторванные от жизни».

Адаптируя схему города-линии к условиям строительства, Леонидов ориентировал структуру города на сосуществование старых и новых форм бытовой жизни, одновременно стараясь максимально расширить возможности культурного развития горожанина. «Превращая парковую зону в парк культуры и отдыха, окружающей город-линию, жилые зоны и коммунальное обслуживание располагаются по сторонам от центральной улицы с расчетом организации перехода от индивидуального бытового обслуживания к полному обобществленному» [3]. Гибкие формы общежития должны были создать среду для быстрого и эффективного освоения обывателем «современных культурных навыков». Новая организация быта не была самоцелью, она лишь помогала открыть путь к духовному развитию горожанина.
Городской парк мыслился архитектором не просто как полоса «древонасаждений» с до-рожками и тропинками, а как многофункциональная зона культурной жизни игарчанина. «Город-линию должен окружать парк, в котором помимо зеленых насаждений, тепличного и парникового хозяйства будут расположены площадки: спортивные (футбола, волейбола, тенниса, баскетбола, гимнастики), открытые эстрады, кино, кафе, питомники и т. д.» [3].
Другим самостоятельным районом культурной жизни горожанина должен был стать Самоедский остров. По мнению Леонидова, этот остров ― одно из лучших мест Игарки. В перспективе часть города переносилась на него, чтобы «великолепный пляж, кедровый лес, широкие дали Енисея», как некие «пути», «входы» в пространство красоты, вошли в повседневную жизнь игарчанина, облагородив, одухотворив, возвысив ее.
Игарка оказалась своеобразным итогом раннего творчества Леонидова, став одним из опытов воплощения его масштабных художественно-философских концепций, названных позже Городом Солнца. В контексте творчества Леонидова вопрос хронологических границ проекта Города Солнца связан с проблемой этапов «жизни» мастера в этом проекте. С 1927 по 1930 г. происходит определение главной архитектурной темы творчества: «Проблема Города» [7]. Поездка в Игарку в 1931 г. меняет градостроительную концепцию Леонидова, дополняя ее метафорой Острова и Солнца. Рождается импульс, ведущий к образному переживанию натурных географических реалий Игарки (полукружие острова Самоедского, мощное сильное Солнце в Полярный день). Возможно, этому способствовал геокультурный потенциал Игарки и самого Заполярья. Идеи некоего идеального города развиваются на протяжении 1930-х гг. (проекты поселка Ключики, проекты оформления Южного берега Крыма, масштабные архитектурно-ландшафтные решения Большого Артека и др.), набирая особое напряжение к 1942 г. Великая Отечественная война становится своеобразной точкой бифуркации, позволившей переорганизоваться градостроительным концепциям Леонидова в грандиозный архитектурно-философский комплекс Города Солнца. Начиная со второй половины 1940-х гг. и до 1959 г. ― время полного погружения в проект и детальной вариативной разработки идей, образов, форм Города Солнца.
Вдохновляясь Городом Т. Кампанеллы [1], он достраивал концепцию города, рожденную в 1920-е гг., до масштабного проекта «космизации» жизни. Город Солнца мыслился как величественная столица Мира, где «народы мира учатся понимать друг друга, предельно вы-являя свою самобытность и индивидуальность» [2]. По свидетельству А.И. Леонидова, Иван Ильич, опираясь на мифологическую историю Земли, к которой он не раз обращался, говорил, что Столица Мира располагалась на Острове в Индийском океане. Этот центр обеспечивает гармоничную жизнь планеты. Город Солнца для Леонидова являлся неким отголоском мифологического Города Солнца и представлял собой планетарную сеть городов.

Город Солнца представляет множество изображений (рис. 5). Сложно объединить это множество. Нет привычных свидетельств об отдельных этапах проработки проекта (форпроект, эскизный проект, рабочие чертежи и т.п.). Не существует и строгой теории или текстов, выстраивающих проекты в жесткую устойчивую систему, нет раз и навсегда данного соподчинения между отдельными изображениями. Единство и целостность проекта Города Солнца достигается, кроме всего прочего, благодаря ряду ведущих образов, проходящих через весь проект. Эти образы как духовные скрепы собирают множественность решений, игру вариативностей, взаимоотражений, свободные сочетания, сочленения, подобия, свойственные проекту в целом. Образ Солнца, образ Острова и образ Пути можно назвать главными среди остальных. В изображениях к Городу Солнца эти образы проявляются и на уровне планировки, и на уровне объемно-пластического решения, и в декоративных элементах: то как кристаллы со звездчатой короной, то как ступенчатые «амфитеатры», «ячеистые матрицы» и др. Следуя «тотальной метаморфичности», свойственной почерку Леонидова, они свободно превращаются друг в друга, рождая причудливые формы.
Материалы Игарки дают основания увидеть новые грани творчества Леонидова. Они открывают возможности взгляда на поздние проекты мастера как на органичное развитие его архитектурных и градостроительных концептов 1920-х гг. Как сокрытое в земле зерно реализует себя в растении и его плодах, так и раннее творчество Леонидова логично «развертывается», постепенно раскрывается в творчестве 1930–1950-х гг., невероятно преображая «минималистическую» стилистику конструктивистских произведений автора.

Список использованных источников
1. Кампанелла Т. Город Солнца. ― М., Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1947. ― 168 с.
2. Леонидов А.И. Город Солнца // Иван Леонидов: начало ХХ ― начало ХХI веков: Материалы, воспоминания, исследования / подг. текста О. Адамов, Ю. Волчок. ― М.: АО «Мо-сковские учебники и Картолитография», 2002. ― С. 38.
3. Леонидов И.И. Будущее Игарки // Северная стройка. ― 1931. ― №39(54). ― 5 сент. ― С. 2.
4. На суд рабочей общественности // Северная стройка. ― 1931. ― №31(46). ― 26 июля. ― С. 2.
5. О планировании Игарки // Северная стройка. ― 1931. ― №48(63). ― 25 октября. ― С. 3
6. Паладини В. Современный дух и новая архитектура в СССР // Иван Леонидов: Начало ХХ ― начало ХХI веков: Материалы, воспоминания, исследования/ подг. текста О.И. Адамов, Ю.П. Волчок. ― М.: АО «Московские учебники и Картолитография», 2002. ― С. 119.
7. РГАЛИ. Ф. 681. Оп. 3. Д. 92. Л. 14.
8. Шмидт О. Борьба за Арктику // Большевик Заполярья. ― 14.09.1935. ― С. 3.

1

Рис. 1. Речпорт, Игарка, 1932 г. Материалы Краеведческого комплекса
«Музей вечной мерзлоты» в Игарке

122

Рис. 2. Горсовет, Игарка, 1932 г. Материалы Краеведческого комплекса
«Музей вечной мерзлоты» в Игарке

333

Рис. 3. И.И. Леонидов. Перспектива линии расселения, проект для Магнитогорска, 1930 г.
Публ. по «Современная архитектура», 1930, №3, с. 4.

3334

Рис. 4. И.И. Леонидов, Генплан Игарки, Эскиз. Публ. по: А. Гозак. Иван Леонидов.
Эскизы из архива семьи // Проект Россия, 2002, №23, с. 96

555

Рис. 5. Остров цветов, проект И.И. Леонидова для Киева, 1944–1945 гг.
Публ. по: А.П. Гозак. Иван Леонидов. Москва, 2002, с. 158

postheadericon В Игарке сгорел жилой дом по адресу ул. Петра Барбашова, 18 [видео]

Время чтения статьи, примерно 1 мин.

1

В 01:10 ночи 04.08.2019 г. в Туруханском районе, г. Игарка произошло загорание жилого дома. В 13:23 пожар ликвидирован. На тушение пожара всего привлекалось 7 человек, 3 единицы техники, из них от МЧС России 4 человека, 2 единицы техники. По предварительным данным жертв нет.

Посмотреть на карте 67.454593, 86.540776

Видеофрагмент пользователя www.youtube.com Катерина Ивановна

postheadericon Бусов Вадим Филиппович – трагический случай 22 сентября 2002 года

Время чтения статьи, примерно 1 мин.

Смертельный несчастный случая произошел во время выполнения промысловых работ на р. Енисей в районе  острова «Давыдовский». При этих обстоятельствах  22  сентября 2002 года  погиб Бусов Вадим Филиппович, 1957 г.р.
      Промысловая точка  находится в районе острова «Давыдовский»   в 80 км. от  г. Игарки.  Бусов Вадим Филиппович  с 1992 года   работал рыбаком гослова на Игарском рыбозаводе и до момента смерти от несчастного случая (до 22 сентября 2002 г.) являлся штатным рыбаком  в  МУП с/з «Игарский» на промысловой точке р. Енисей  в районе острова «Давыдовский» и проживал в рыболовецкой избушке, расположенной  в «Агапитово». По некоторым данным, несчастный случай не был своевременно расследован администрацией  МУП с/за «Игарский» и поисками Бусова В.Ф., они не занимались.
       О происшедшем, супруге Бусовой Людмиле Анатольевне, было сообщено  по телефону Черепановым С., лесником «Южного Кардона»,  который работает  на 10 км ниже по р. Енисей.  Черепанову С. об этом сообщил Лосев В.И. по рации, который проживал в одном доме с Бусовым В.Ф.
       Со слов Лосева В.И.  22 сентября 2002 г.  Бусов В.Ф., выехал на р. Енисей ставить сети и в избу не вернулся. Лосева В.И. полагает, что он мог утонуть.
       Поисками Бусова Вадима Филипповича пришлось заниматься самостоятельно его супруге. Она обращалась в совхоз «Игарский»  для предоставления дизельного топлива для организации поисков, но получила отказ. Ей была оказана помощь сторонними организациями города в предоставлении катера и топлива.

     Мероприятия по его розыску  положительных результатов не дали.
      По обращению Бусовой Л.А. в Игарский городской суд для выяснения причин трагедии, последний в свою очередь установил, что  Бусов В.Ф. пропал без вести при обстоятельствах, дающих основание полагать его гибель от несчастного случая на воде.

postheadericon «Ранимость» рассказ [Игарка 2000 год]

Время чтения статьи, примерно 5 мин.

3138Впервые рассказ был опубликован в городской газете «Игарские новости» в номере 53 от 16 мая 2000 года. В то время автор публиковался в этой газете под псевдонимом А. Карьеров.

Нам удалось достать номер газеты и разместить этот рассказ здесь на проекте «Цифровое наследие Заполярья»

Степаныч огляделся по сторонам, ловко щелчком отбросив истлевший оку­рок, посмотрел, как тот, упав в камни, рассыпался яркими искрами; засунул руки в карманы выцвет­шего бледно-зеленого ком­бинезона и, насвистывая какую-то мелодию, стал спускаться к воде. Крутой берег подгонял движение его ног, но он пытался противостоять ему — шел неспешно и думал: «Как все-таки красивы здешние места, ни на что бы их не променял. Тридцать пять лет — шутка ли? Тут ка­ждый куст, каждый ка­мень — брат родной, а речка — это не речка, а магнит!»

Аудио рассказ

Степаныч остановился и с наслаждением оглядел огромное пространство во­ды: «Как глаза отдыха­ют, и голова кружится». Он испытывал ощущение счастья. Такое происходи­ло в его душе каждый раз, когда он приходил на это место у реки.

«У каждого человека есть свое любимое место, — говаривал Степаныч, — туда он пытается убе­жать, устав от забот, тя­гот обыденной жизни. Вот если у меня уже нет сил жить, или в сердце закра­дывается тревога, я бегу туда, к реке, где о камни бьется вода, и этот звук, смешанный с криками чаек, будто зализывает ду­шевную рану, льет на нее животворный бальзам. Я успокаиваюсь, набираюсь сил, и все переживания как рукой сняло. Вот так- то!» «Чудак ты, старик,— говорят ему. — А как же тогда, зимой? Зимой-то ты где покой находишь?» «Да, что вы понимаете, — отмахивается Степаныч. — У меня же лес есть! А зимний лес, братцы, — это уже поэзия, и этого не может заметить лишь тот, у кого не душа в груди, а черствый сухарь. Но все-таки я всегда жду ле­то. С нетерпением жду».

…Подойдя к воде, Сте­паныч присел на корточ­ки, опустил в нее ладони, поводил ими из стороны в сторону, потом неспеша поднялся, отряхнул руки от капель, достал сигарету, подкурил и, усевшись на камень, погрузился в глу­бокие раздумья. Он вспом­нил детство. Огромное расстояние длиной в 60 лет разделяет его с той порой. Многое забылось, но образы сохранились. Правда, они скорее чувствовались, чем всплыва­ли в воображении. Это Что-то щемящее ,сердце, нежное и грустное одно­временно.

«Эх, – вздохнув про­изнес Степаныч, — того, что было — не вернешь!»

Над его головой высоко в небе проплывали граци­озные облака, мимо по ре­ке не спеша шел катер,, а откуда-то издалека доно­сился шум двигателя мо­торной лодки. Степаныч закрыл глаза. Его внут­ренний мир в эту минуту гармонировал с миром ок­ружающим, и он упивался этой гармонией. Еще не­сколько этих сладостных мгновений — и все. По­том ему нужно будет ид­ти, вновь бросаться в во­доворот житейских дрязг, и это необходимо, потому что такова жизнь. А пока он решает побыть здесь еще несколько минут, что­бы ощутить тепло, прони­кающее внутрь, в самое сердце. «Эй, дед! — вдруг раздалось над самым ухом. От неожиданности Степаныч вздрогнул. — Дед, слышь, есть спич­ки?!» Перед Степанычем стоял паренек лет двадца­ти, белобрысый, с тонки­ми губами, вытянутым ли­цом и с какими-то ошале­лыми, бегающими из сто­роны в сторону глазками: казалось, будто человек, на которого они смотрели, отклонялся то вправо, то влево! Степаныч без слов протянул коробок на ла­дони. Паренек худыми, даже костлявыми пальца­ми быстро схватил его и принялся жечь спички, од­ну за другой, но у него никак не получалось под­курить. Степаныча это рассмешило и он, не вы­держав, проговорил: «Дай помогу тебе! Эх, моло­дежь, даже прикурить как следует не можете». Заж­женную спичку он зажал в ладонях, сложенных коро­бочкой, и паренек, прику­рив, смутился и отвернул­ся. «Давно куришь?» — спросил Степаныч. «Нет, второй раз пробую», — ответил паренек.

«А-а-а, вон оно что… Зря, конечно, ты это де­лаешь, но, я гляжу, ты уже взрослый, и понима­ешь сам, наверное». Паре­нек промолчал. Он подсел к Степанычу, сделал за­тяжку дымом и молча стал смотреть на воду.

Степаныч глядел на не­го и думал: «Опечален чем-то парень. Спросить бы, что творится у него на душе, да неловко как-то вот так сразу…» Но Сте­паныч не мог сидеть дол­го молча, он любил разго­вор, неважно о чем, лишь бы было общение.

«Тебя как зовут?» — спросил он. Паренек не замедлил с ответом: «Костя». «Константин! А у ме­ня друг был Костя. Уехал уж отсюда. А ведь мы хо­рошими друзьями с ним были. Знаешь, он даже плакал, уезжая, говорил, что без этого города, без природы здешней прожить не сможет. Время прошло. Вроде на новом месте при­вык. Но в письмах все равно пишет, что шибко скучает. Снятся ему ули­цы, река вот эта. Чудно: мы вот здесь сидим, ви­дим все это, а он там. на «материке» мечтает о том, чтобы хоть глазком еще раз взглянуть на эту красоту. Вот так, парень».

Степаныч взглянул на паренька. Тот по-прежне­му молчал, но уже не ку­рил, просто сидел, поло­жив локти на колени, всматриваясь куда-то вдаль. «Эх, разве моло­дость об этом думает, — вздохнул Степаныч. — У паренька все еще впе­реди, проживет, оглянет­ся и только тогда поймет, как невыносимо жаль уше­дшее».

«А мне ничего этого не нужно», — вдруг произ­нес Костя. Голос его был каким-то упавшим, в нем слышались нотки обиды.

Степаныч не сразу по­нял, к чему это сказал Константин, а потому пе­респросил: «Чего этого?»

Парень обвел руками округу и выпалил уже с явной обидой и досадой: «Всего этого: леса, реки вот этой. Да и город мне не нравится. Все чужое. Здесь — я будто в тюрь­ме нахожусь. Для меня все здесь ненавистно!»

Степаныч опешил от слов Кости. Его словно по лицу ударили, словно хле­стнули нагайкой по спине. Он даже дар речи поте­рял и почувствовал, как в груди его рождается гнев. А парня будто прорвало, казалось, что накопивше­еся у него внутри ждало именно встречи со Степа­нычем, чтобы выплеснуть­ся наружу и причинить боль старику. Костя не смотрел на Степаныча, по­тому не видел тех пере­мен, что произошли в его лице. Костя продолжал говорить хлесткие фразы, от которых у Степаныча на глазах наворачивались слезы.

«А еще я не могу по­нять людей, которые здесь живя, говорят: «Я люблю эти места». А что в них хорошего в этих-то мес­тах? Что нашли здесь лю­ди такого, что можно лю­бить. Кругом — серость, никакой цивилизации. Грязь, убогость. И сама жизнь — однообразная. Ну вот скажи, дед, что было в твоей жизни ярко­го, по-настоящему краси­вого?»

Степаныч слышал воп­рос, но молчал. Он только глядел на камень, а в ду­ше его пылал огонь него­дования. Он вдруг понял, что ничего, ничего не мо­жет ответить. Он не умеет говорить красиво. Он может только чувствовать красоту. Паренек застал его врасплох, и Степаныч не смог встать на защиту того, в чем он видел кра­соту, того, что составля­ло смысл его жизни.

«Так-то, дед! Ничего хо­рошего в жизни не уви­дишь, живя в этом горо­де». Костя встал, размах­нулся и что есть силы бросил небольшой каме­шек куда-то далеко в во­ду. Потом он развернул­ся, без слов и прощания зашагал по берегу вдоль реки. Степаныч глядел ему вслед, из глаз его по щекам текли слезы. Он готов был разрыдаться, закричать, застонать. Но он лишь тихо плакал, смо­тря сквозь пелену слез то на реку, то на небо над ней.

А. КАРЬЕРОВ.

 


РАНИМОСТЬ (Игарка 2000 год). Рассказ и слайд-фильм. 31marta.ru

postheadericon Морской флот СССР. 16 открыток с описанием

Время чтения статьи, примерно 10 мин.

Скорее всего одно из этих (а может несколько сразу) достигали лесопильно-перевалочного гиганта на Енисее – Морского порта Игарки. Лесовоз-пакетовоз «Николай Новиков», например, мог зайти в наш порт?  Тем ни менее Советский Союз по праву называли великой морской державой не только по протяженности морских границ (более 60 тысяч миль), но и по мощности морского торгового флота.

Морской транспорт — была одна из быстроразвивающихся отраслей народного хозяйства СССР, играла большую роль в развитии и укреплении экономических связей страны, в расширении внешней торговли.
Советский морской торговый флот развивался планомерно, пропорционально возрастающим потребностям народного хозяйства страны в перевозках каботажных и внешнеторговых грузов на базе фрахтовой независимости СССР и взаимовыгодной морской международной торговли.
В 70-е годы морской флот пополнился высокоэкономичными универсальными и специализированными судами с комплексной автоматизацией управления главными механизмами и системами. В его составе имеются современные суда практически всех известных мировому судоходству типов. Среди них суда-контейнеровозы, суда с вертикальным и горизонтальным способом производства погрузочно-разгрузочных работ типа «Сестрорецк», «Александр Фадеев», «Академик Туполев», «Инженер Мачульский», «Магнитогорск»; танкеры типа «Крым» дедвейтом 150 тысяч тонн; комбинированные суда для перевозки наливных и навалочных грузов типа «Маршал Буденный» дедвейтом 103,6 тысячи тонн; балкеры типа «Зоя Космодемьянская» дедвейтом 50 тысяч тонн; щеповозы типа «Григорий Алексеев» дедвейтом 16,7 тысячи тонн; лесовозы-пакетовозы типа «Николай Новиков» дедвейтом 23,6 тысячи тонн: рефрижераторы-банановозы «Николай Коперник», «Марина Раскова», а также пассажирские и грузо-пассажирские суда типа «Белоруссия». «Мария Ермолова»; ледоколы типа «Ермак» мощностью 36 тысяч л. с.; атомный ледокол «Арктика» мощностью 75 тысяч л. с. и другие.
Сегодня советский морской флот полностью состоит из судов послевоенной постройки. В его составе более 1700 морских судов общим дедвейтом свыше 17 миллионов тонн.
На протяжении ряда лет сохранялись устойчивые тенденции непрерывного увеличения объемов и номенклатуры грузов, экспорта транспортных услуг для перевозки грузов, протяженности морских путей.
В начале 80-х  суда под флагом СССР поддерживали связи более чем со 120 странами, заходили более чем в 1400 зарубежных портов.
За большие успехи в развитии морского флота, обеспечение перевозок народно-хозяйственных грузов и в связи с 50-летием со дня образования Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 июля 1974 года морской транспорт (Морфлот) был награжден орденом Ленина.

Действительный член Географического общества Союза ССР Почетный моряк Почетный полярник Ф. Д. Шипилов

ПЕРЕЧЕНЬ

Судно на подводных крыльях «Комета»
Дизель-электрический ледокол «Ермак»
Автопассажирский теплоход «Белоруссия»
Транспортно-рефрижераторное судно «Марина Раскова»

Лесовоз-пакетовоз «Николай Новиков»
Грузовой теплоход «Инженер Мачульский»
Балкер «Зоя Космодемьянская»
Учебно-производственное судно «Профессор Щеголев»

Щеповоз «Григорий Алексеев»

Пассажирский лайнер «Михаил Лермонтов»
Танкер «Крым»

Научно-исследовательское судно «Космонавт Юрий Гагарин»
Контейнеровоз «Сестрорецк»

Атомный ледокол «Ленин»

Теплоход балтанкер «Маршал Буденный»
Атомный ледокол «Арктика»

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0002«ГРИГОРИЙ АЛЕКСЕЕВ»
Специализированное сухогрузное судно «Григорий Алексеев» (щеповоз) предназначено для перевозки древесной технологической щепы из портов Дальнего Востока в порты Японии, Кроме основного вида, судно может перевозить зерновые грузы.
Длина— 169,4 м, ширина — 24,6 м, высота борта 16,4 м, осадка — 9,9 м, дедвейт — 23 606 т, мощность — 8300 л. с., скорость— 15 узлов.
Загрузка технологической щепы осуществляется береговыми грузовыми средствами с обязательным уплотнением ее в трюме, а выгрузка — двумя судовыми специальными портальными поворотными кранами производительностью по 200 т/час.
На судне созданы комфортабельные условия для членов экипажа: оборудованы спортивный зал, кают-компания, столовая, салон, финская баня-сауна, помещение для занятий экипажа и т. д.
Судно имеет ледовое подкрепление.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0003
«АРКТИКА»
Самый мощный в мире атомный ледокол «Арктика» пред-назначен для проводки судов в ледовых условиях Арктики с выполнением всех видов ледокольных работ.
Длина— 136 . м. ширина — 28,0 м, высота борта — 17,2 м, осадка—11,0 м, водоизмещение — 23460 т, мощность— 75000 л. с., скорость — 21 узел.
Атомная паропроизводительная установка размещена в специальном отсеке в средней части ледокола. Каюты размещены на жилой палубе вне отсека с атомной установкой.
Паротурбинная установка включает в себя два главных безредукторных турбогенератора мощностью по 37 500 л. с.
В каютах ледокола обеспечен высокий уровень комфорта. Для обслуживания экипажа на ледоколе предусмотрены кают-компании и столовая, музыкальный и шахматный салоны, кинозал, спортзал, плавательный бассейн, библиотека, учебный класс, механическая прачечная, две финские бани, бытовая прачечная, парикмахерская, фотокаюта, бытовая мастерская, санитарно-гигиенические помещения.
Художник В. Викторов Издательство «Изобразительное искусство». М. 1979 4-426. Т. 325 000. 3. 2302. 4123211. Ц. 3 к. КПК Пересылке по почте в открытом виде не подлежит

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0004
«БЕЛОРУССИЯ»
Автопассажирский теплоход «Белоруссия» — головное судно новой серии. Судно рассчитано на перевозку пассажиров, легковых и грузовых автомобилей либо стандартных контейнеров.
Длина — 157 м, ширина — 21,8 м, высота борта — 19,1 м, осадка — 5,9 м, дедвейт — 2200 т, мощность — 18 тыс. л. с., пассажировместимость: в дальнем плавании — 500 человек, в каботажном плавании, включая размещение на открытых палубах, 1024 человека, скорость—21 узел.
На судне созданы условия для обеспечения пассажирам максимальных удобств. Все каюты телефонизированы, каждый пассажир имеет возможность вести переговоры с береговыми абонентами непосредственно из своей каюты.
К услугам пассажиров — рестораны, бары, салоны, бассейны для плавания с проточной водой, финские бани, гимнастический зал, эстрада, парикмахерские, фотолаборатория, торговый комплекс.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0005«МАРШАЛ БУДЕННЫЙ»
Теплоход «Маршал Буденный» — принципиально новое крупнотоннажное комбинированное судно, предназначено для перевозки разнородных грузов: нефтепродуктов, руды, угля, апатитов, навалочных грузов, а также зерна.
Длина — 245 м, ширина — 38,7 м, высота борта — 22 м, осадка—16 м, водоизмещение— 127 207 т, дедвейт — 101 877 т, чистая грузоподъемность 96 563 т, грузовместимость зерна— 103 588,6 м3, мощность — 23 200 л. с., скорость— 14,8 узла.
В отличие от наливных судов и судов для навалочных грузов этот тип судна позволяет выполнять безбалластные переходы, то есть в одном направлении брать наливные грузы, в обратном — навалочные, что значительно повышает экономические показатели судна.
По всей длине грузового пространства располагается двойное дно высотой 2,4 м.
Кроме обычных противопожарных мероприятий, на судне предусмотрена защита грузовых танков от взрыва инертных газов, которыми заполняются танки в процессе выкачки груза и в балластных переходах.
Судно может эксплуатироваться без постоянной вахты в машинном помещении, но с постоянной вахтой в центральном посту управления (ЦПУ).

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0006«ЕРМАК»
«Дедушка» русского ледокольного флота, «Ермак», по-строенный в конце прошлого века, был самым мощным по тому времени ледоколом. Ледокол предназначен для проводки транспортных судов по Северному морскому пути.
Новое судно «Ермак» — крупнейший дизель-электриче- ский ледокол советского торгового флота, построенный в Финляндии по заказу СССР.
Длина ледокола— 135 м, ширина — 26 м, высота борта — 16,7 м, осадка—11 м, водоизмещение — 20 тыс. т, мощность девяти главных двигателей 36 тыс. л. с. Ледокол может ломать лед толщиной до 2 метров. Скорость на чистой воде — 20 узлов.
На ледоколе семь палуб, соединяющихся между собой пассажирским лифтом. Имеются кинозал на сто человек, плавательный бассейн, спортивный зал, финская баня-сауна. У каждого члена экипажа отдельная каюта.
По своей мощности дизель-электроход более чем в полтора раза превосходит мощность ледокола типа «Москва», и уступает только атомоходам «Ленин» и «Арктика».

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0007«КОСМОНАВТ ЮРИЙ ГАГАРИН»
«Космонавт Юрий Гагарин» — самое крупное в мире экспедиционное судно. Его по праву называют океанским космическим центром. Оно предназначено для проведения комплексных наблюдений верхних слоев атмосферы и космического пространства.
Длина — 231,7 м, ширина —31 м, водоизмещение — 45 тыс. т, мощность турбины— 19 000 л. с., скорость — 18 узлов.
На многочисленных палубах расположены научные, производственные, жилые и культурно-бытовые помещения. Экипаж судна состоит из 155 человек. На борту ’корабля работают 280 научных сотрудников. Они принимают и обрабатывают информацию, получаемую с искусственных спутников Земли и космических объектов, передают ее в Центр управления, расположенный на территории Советского Союза. Из центра связи судна можно вести радиотелефонные разговоры с космонавтами, пилотирующими корабли, и держать связь с Москвой из любой точки Мирового океана.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0008«КОМЕТА-М»
Быстроходные суда на подводных крыльях типа «Коме- та-М» — гордость судостроительной промышленности Советского Союза. СССР является пионером в их создании и одним из основных экспортеров.
Длина — 35 м, ширина габаритная — 11м, высота борта — 1,81 м, осадка — 3,6 м, осадка при ходе на крыльях — 1,14 м, водоизмещение — 6050 т, мощность двигателя — 2 000 л. с., скорость — 30 узлов.
В настоящее время десятки крылатых теплоходов и сотни катеров, изготовленных в СССР, плавают под флагами более сорока стран.
Стремительная динамичная форма, оригинальное оформление корпуса — все подчинено достижению высокой скорости.
«Комете» требуется 90 секунд, чтобы набрать скорость до 55 километров в час. Ее крылья не только уменьшают сопротивление встречного воздуха, но и сообщают судну высокие мореходные качества, позволяя идти при высоте волн 2,5 метра без качки и снижения скорости.
В салонах «Кометы» могут разместиться 114 пассажиров.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0009
«ЗОЯ КОСМОДЕМЬЯНСКАЯ»
Балкер-навалочник типа «Зоя Космодемьянская» — крупнейший сухогрузный восьмитрюмный теплоход, пред-назначен для транспортировки навалочных и насыпных грузов, в том числе руд, угля, зерна, удобрений, разжижающихся в процессе перевозки рудных концентратов. Судно может плавать в мелкобитом льду за ледоколом или самостоятельно.
Длина —215,4 м, ширина — 31,9м, высота борта — 16,8 м, осадка— 12,2 м, водоизмещение — 62 555 т, дедвейт — 50 000 т, вместимость трюмов — 62 870 т, скорость — 14,3 узла, дальность плавания— 15 000 миль, мощность — 13 700 л. с., экипаж — 35 человек.
Степень автоматизации централизованного контроля и управления позволяет обслуживать силовую установку одним вахтенным из центрального пульта управления на ходу и безвахтенно — на стоянке.
Судно хорошо приспособлено к высокопроизводительной погрузке и выгрузке навалочных грузов. На теплоходе оборудованы спортивный зал и плавательный бассейн. Пассажирский лифт связывает четырехмостиковую палубу с платформой машинного помещения.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0010«КРЫМ»
Танкер «Крым» — самое крупное судно, построенное в СССР. Длина танкера — 295 м, ширина — 45 м, высота борта — 25,4 м, осадка —17 м, водоизмещение — 180 тыс. т, дедвейт — 150 500 т, грузоподъемность — 143 250 т, скорость хода 15,5 узла, мощность паротурбинной установки — 30 тыс. л. с. Полный запас топлива — 9250 т, что дает возможность осуществлять дальность плавания 25 тыс. миль (практически.вокруг земного шара). Экипаж — 36 человек.
На судне установлено свыше четырехсот различных приборов и систем механизации и автоматизации. Специальная система инертных газов гарантирует взрывобезопасность танкера.
На танкере «Крым» в танковой части двойное дно, которое снижает вероятность попадания нефти в море при повреждении судна. В каждом танке установлен мощный гидромонитор — мощная водяная пушка для мойки после разгрузки.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0011«ЛЕНИН»
Советский ледокол «Ленин», первый в мире атомный ледокол, — яркий пример мирного использования атомной энергии.
Длина — 134 м, ширина — 27,6 м, высота борта — 16,1 м, осадка—10,4 м, водоизмещение—16 тыс. т, мощность — 44 тыс. л. с., скорость в чистой воде— 18 узлов. Вес атомного двигателя (включая биологическую защиту) —3017 т, вес механической силовой установки — 2750 т.
Атомный ледокол способен идти непрерывным ходом во льду толщиной 2,4 м со скоростью 2 узла. Источником тепловой энергии ледокола «Ленин» служат ядерные реакторы водо-водяного типа. Для судна создана компактная атомная установка, обладающая большой удельной мощностью и надежностью в условиях качки, вибрации и ударных нагрузок.
Корпус судна разбит 11 главными водонепроницаемыми переборками на отсеки, что наряду с высокой прочностью обеспечивает непотопляемость ледокола в случае аварии.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0012«МИХАИЛ ЛЕРМОНТОВ»
Пассажирский лайнер «Михаил Лермонтов» является одним из крупнейших океанских лайнеров нашей страны. Судно построено по заказу Советского Союза в ГДР.
Длина — 175,8 м, ширина — 24 м, высота борта — 16,2 м, осадка —8,16 м, водоизмещение — 18 820 т, дедвейт — 4956 т, грузоподъемность— 1799 т. Мощность двух главных двигателей — 21 тыс. л. с., скорость судна — 20,5 узла.
В распоряжение пассажиров предоставлены семь палуб лайнера. На наиболее высокой из них — пеленгаторной — оборудована большая застекленная веранда с баром. В кормовой части шлюпочной палубы находится открытая танцевальная площадка. В носовой части — музыкальный салон, здесь же два обширных кафе и магазин русских сувениров. Далее к корме по правому борту расположен бар, комната игр, по левому борту — кинозал на 120 мест. В самой корме — закрытый плавательный бассейн. На судне имеется и спортивный зал.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0013«ИНЖЕНЕР МАЧУЛЬСКИЙ»
Теплоход «Инженер Мачульский» является качественно новым судном советского торгового флота. Построен в Финляндии. Это сухогрузное судно с горизонтальным способом погрузки-выгрузки типа «ро-ро», что в переводе с английского языка означает «вкатывай-выкатывай».
Длина — 124 м, ширина — 19,56 м, высота борта — 13,7 м, осадка 7 м, водоизмещение— 10 213 т, дедвейт — 6128 т, грузоподъемность — 4200 т, контейнеровместимость — 247 шт, мощность — 8000 л. с., скорость— 16,8 узла.
На теплоходах этого типа — единое грузовое помещение. Погрузка и выгрузка производится без громоздкого подъемно-транспортного судового и берегового оборудования.
Такие суда могут перевозить и контейнеры, и пакетированные грузы, и отдельные машины.
Теплоход типа «Инженер Мачульский» берет 239 стандартных контейнеров. Обычное судно обрабатывается в порту за 96—100 часов, а «Инженер Мачульский» — всего за восемь часов. Весь поток грузов, в основном автомашин, располагается в трюмах и сходит на причал самостоятельно по огромному горизонтальному трапу — аппарели — через огромные «ворота» на корме.
На судне созданы комфортабельные условия для отдыха экипажа.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0014«НИКОЛАИ НОВИКОВ»
Теплоход «Николай Новиков» — головное судно новой серии лесовозов-пакетовозов, предназначенных для перевозки леса в пакетах, генеральных грузов, 20-тонных контейнеров, а также неразжижающихся массовых грузов и зерна.
Продольная переборка в районе грузовых трюмов № 2—5 под главной палубой дает возможность при полных трюмах перевозить зерно.
Длина — 150 м, ширина — 21м, высота борта — 11,6 м, осадка — 8,54 м, водоизмещение— 19 275 т, дедвейт — 13 500 т, грузоподъемность— 11 500 т, контейнеровместимость — 280 шт., грузовместимость насыпью— 17 209 м3, мощность — 9600 л. с., скорость— 15,1 узла.
Судно оснащено необходимой контрольно-измерительной аппаратурой, аварийно-предупредительной сигнализацией, а также системами защиты. Управление главным двигателем предусмотрено с двух постов — дистанционное автоматизированное (ДАУ) из ходовой рубки и пневматическое дистанционное из центрального поста управления (ЦПУ). Судно может эксплуатироваться без постоянной вахты в машинном отделении. Судно имеет ледовое подкрепление.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0015«МАРИНА РАСКОВА»
Это транспортно-рефрижераторное судно предназначено для транспортировки бананов, цитрусовых, мороженого и охлажденного мяса и рыбы, коровьего масла и других рефрижераторных грузов. Построено судно в Польше.
Длина—119,67 м, ширина— 17,03 м, высота борта — 11,23 м, осадка — 7,30 м, дедвейт — 4 428 т, грузоподъемность 3050 т, мощность — 8400 л. с., скорость — 19,1 узла, район плавания не ограничен, численность экипажа — 48 человек.
Судно оснащено современными надежными контрольно-измерительными приборами для дистанционной проверки температур, влажности, содержания углекислого газа в трюмах.
Применение автоматики для управления главным двигателем, вспомогательными механизмами и рефрижераторной установкой повышает эффективность эксплуатации судна и производительность труда экипажа.
Художник В. Викторов Издательство «Изобразительное искусство». М. 1979 4-426. Т. 325 000. 3. 2302. 4123211. Ц. 3 к. КПК. Пересылке по почте в открытом виде не подлежит

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0016«СЕСТРОРЕЦК»
Это специализированное судно-контейнеровоз предназначено для перевозки контейнеров между портами Балтийского моря на линии Ленинград — Лондон. Построено в СССР.
Длина—130,3 м, ширина—17,4 м, высота борта — 8,54 м, осадка — 6,93 м, водоизмещение— 10 020 т, дедвейт — 6270 т, контейнеровместимость — 302 штуки, мощность — 5500 л. с., скорость—15,2 узла. Район плавания неограниченный. Экипаж — 31 человек.
Судно имеет усиленное ледовое подкрепление. На судне создан медицинский комплекс. Камбуз связан с буфетной, каюткомпанией и провизионными кладовыми лифтами. В распоряжении экипажа имеются спорт-каюта и разборный плавательный бассейн. Все грузовые трюмы оборудованы искусственной вентиляцией, обеспечивающей трехкратный обмен воздуха каждый час.

flot_SSSR_RG.SUPERDETKI - 0017«ПРОФЕССОР ЩЕГОЛЕВ»
Теплоход «Профессор Щеголев» — своеобразный плавательный институт: он оборудован многочисленными учебными аудиториями и лабораториями для научной работы. Здесь проходят производственную практику будущие судоводители и механики.
длина— 122,2 м, ширина — 17,0 м, высота борта — 9,90 м, осадка — 7,36 м, водоизмещение — 10005 т, дедвейт — 5502 т, грузоподъемность — 3976 т, дальность плавания — 8000 миль, мощность — 5500 л. с., скорость — 15,2 узла, экипаж — 54 человека, преподавательский состав и курсанты— 167 человек.
На судне имеются точные копии ходового мостика, оборудованные новейшей навигационной аппаратурой. Оно оснащено современными автоматическими устройствами, обеспечивающими управление механизмами с мостика.^Раз-личные по конструкциям трюмы и погрузочные устройства позволяют курсантам изучить во время практики многие виды грузовых операций, с которыми им придется сталкиваться в своей самостоятельной работе на судах торгового флота.
Судно имеет ледовое подкрепление.

postheadericon Быстрое ознакомление – Музей вечной мерзлоты в России – Игарка – Permafrostmuseum Russland Igarka [видео]. Цены

Время чтения статьи, примерно 3 мин.

Местонахождение:
663200, Красноярский край, город Игарка, ул. 2 микрорайон, дом 5

Телефоны: 8 (39 172) 2-11-45, 8 (39 172) 2-29-95, 8 (39 172) 2-27-44 (директор)

E-mail: mvm_igarka@mail.ru

Режим работы: ежедневно с 09.00 до 18.00; четверг с 09.00 до 19.00; воскресенье с 10.00 до 18.00.

Режим работы с 01 июня по 30 сентября: ежедневно с 10.00 до 18.00; четверг, воскресенье с 13.00 до 21.00

Все эти периодические публикации Вы можете прочитать полностью на сайте www.igarka-permafrostmuseum.ru:

Вертман. Тайны томского Лукомрья.pdf

Вертман. ИСП-МС Хоросы-Китоврасы.pdf

Вертман. ИСП-МС бронзы Таймыра.pdf

Вертман. Иранское серебро Приобья.pdf

Вертман. КИТОВРАСЫ в атрибутике шаманов Таймыра.pdf

Игарка. Монументальная живопись. Мозаика, сграффито

«Остатки былой роскоши» – так можно сказать об уцелевших со времён развитого социализма, а на самом деле, долговечных (если не вечных) декоративно-живописных панно, украшающих экстерьеры и интерьеры городских зданий: почтамта, средней школы. жилой пятиэтажки и школы искусств. Слово «роскошь» отнюдь не случайное…

99ОТКУДА ПРИШЁЛ НА СЕВЕР КИТОВРАС? Статья III

Завершая разговор о якобы широком распространении китоврасов по всей Сибири, стоит упомянуть ещё об одном параметре в системе доказательств. Иллюзия разнообразия в семействе китоврасов, косвенно свидетельствующего о массовости изготовления подобных блях и больших объёмах продаж, создаётся и за счёт утверждения о якобы многовариантности такой детали, как символ на конском бедре, именуемый в публикациях «тамга», «тавро», «клеймо». Например, у А.П. Окладникова находим следующий графический сопоставительный набор…

КИТОВРАСЫ – БЛИЗНЕЦЫ

В ходе нашего межмузейного исследовательского проекта «Китоврас раскрывает сибирские тайны» постоянно появляются какие-то открытия. Например, у салехардского китовраса – «крылатого кентавра в короне с жезлом и щитом» – (ЯНМ 1116/5, происхождение не выявлено) нашёлся «двойник»…

ОТКУДА ПРИШЁЛ НА СЕВЕР КИТОВРАС? Статья II

Китоврас – явление уникальное по многим параметрам, артефакты с его изображением позволили на базе известного уже комплекса находок вывести на новый уровень обсуждения вопросы о его распространении, бытовании, происхождении. Бронзовые диски с образом крылатого исполина подарили уже как минимум три ключика, позволяющих открыть тайные двери, ведущие к его загадочным чертогам. Но обо всём по порядку…

СИБИРСКИЕ ТРЕУГОЛЬНИКИ МНОЖАТСЯ

Игарчане уже хорошо знакомы с этой темой – находкой в Игарке загадочных камней – кварцитов и халцедонов – с сеткой правильных треугольников, нанесённых способом, пока неизвестным науке. Подобные камни попадаются в гравийной отсыпке дороги прямо под ногами…

Откуда пришел на Север Китоврас?

С XVII века у северных народов – самоедов (энцев, нганасан, ненцев), остяков (хантов), на территории коми и зырян, а позже и у тунгусов (эвенков), даже у юкагиров и эвенов, стали обнаруживаться круглые бляхи (медальоны) с изображением странного существа – крылатого кентавра в короне со щитом и жезлом…

Краесветск – такой близкий и такой далекий

В числе произведений, с которыми школьники знакомятся в рамках учебной программы, этого произведения нет. «Кража» Виктора Петровича Астафьева написана в 60-е годы прошлого века. Это драматическое повествование, которое, несмотря на несложный сюжет, содержит множество психологических эпизодов, раскрывающих горечь положения детей лишенцев, «чуждых» элементов, воспитываемых, кстати, в детдоме тоже бывшими «врагами» народа.

Книге «Мы из Игарки» – 75»

Эту книгу переиздавали четырежды, о ней написаны повесть «Теплоход идет в детство» (автор челябинская журналистка О. Булгакова), сборник Игарского музея «Мы из Игарки». Недетская судьба детской книги», документальный фильм «А прошлое кажется сном» (режиссер С. Мирошниченко).

Кривая память

Данная статья не только не потеряла своей актуальности, но в свете событий последних 2-3-х лет приобрела более широкую значимость, несмотря на то, что первоначально это было лишь выступление на Дне памяти жертв политических репрессий в 2007г.

Борей, Китоврас, Велес – северные корни. I часть

Настоящая публикация – сжатый вариант более детального и глубокого культуроло-гического исследования, список источников сокращён, иллюстрационный ряд минимален.

Борей, Китоврас, Велес – северные корни. II часть

Продолжение. читать полностью

Два друга

Известный российский и советский гидрограф Николай Иванович Евгенов – один из тех высококлассных специалистов-подвижников, кто стоял у истоков создания нынешней Игарки, морского порта с мировым именем, и без всякого преувеличения Николая Ивановича можно именовать «первостроителем» города. Ему посвящено небольшое эссе, написанное женой и дочерью полярного исследователя. Семья Н.И. Евгенова любезно предоставила этот материал для музейной публикации.

Тень вождя в сибирской глубинке

5 марта 1953 года для большинства жителей Советского Союза был днем великой трагедии…

Игарка – ключ к Тунгусскому взрыву

Игарка – ключ к Тунгусскому взрыву, или Игарка ломает материки.

Цены, прейскурант, стоимость посещения Музея вечной мерзлоты в Игарке:

Скачать (DOC, 60KB)

postheadericon “Я это видел в шестьдесят втором…” Александр Городницкий о пожаре в Игарке [аудио + текст]

Время чтения статьи, примерно 1 мин.

Я это видел в шестьдесят втором -
Горела деревянная Игарка.
Пакеты досок вспыхивали жарко -
Сухой июль не кончился добром.

Дымились порт, и склады, и больница, -
Валюта погибала на корню,
И было никому не подступиться
К ревущему и рыжему огню.

И, отданы милиции на откуп,
У Интерклуба, около реки,
Давили трактора коньяк и водку,
И смахивали слёзы мужики.

В огне кипело что-то и взрывалось,
Как карточные - рушились дома,
И лишь одна пожару не сдавалась
Большая пересыльная тюрьма.

Горели рядом таможня и почта,
И только зэки, медленно, с трудом,
Передавая вёдра по цепочке,
Казённый свой отстаивали дом.

Как ни старалась золотая рота,
На две минуты пошатнулась власть:
Обугленные рухнули ворота,
Сторожевая вышка занялась,

И с вышки вниз спустившийся охранник,
Распространяя перегар и мат,
Рукав пожарный поправлял на кране,
Беспечно отложивши автомат.

За рухнувшей стеною - лес и поле,
Шагни туда и растворись в дыму.
Но в этот миг решительный на волю
Бежать не захотелось никому.

Куда бежать? И этот лес зелёный,
И Енисей, мерцавший вдалеке,
Им виделись одной огромной зоной,
Граница у которой - на замке.

Ревел огонь, перемещаясь ближе,
Пылали балки, яростно треща,
Дотла сгорели горсовет и биржа, -
Тюрьму же отстояли сообща.

Когда я с оппонентами моими
Спор завожу о будущих веках,
Я вижу небо в сумеречном дыме
И заключённых с ведрами в руках.

1988

 

postheadericon Легендарный телефон Харвест. Harvest HT-10B. Эксплуатация в Игарке + инструкция в pdf

Время чтения статьи, примерно 2 мин.

Harvest-HT-10BНигде во всем интернете нет инструкции по эксплуатации этой модели. В настоящее время данный телефон с 2-мя трубками сгинул где-то в гаражах, так как был оставлен при переездах бесконечных.

Куплен в 2003 году в Барнауле  в комиссионном магазине за 6000 рублей (при заработной плате 4000 руб. в месяц). Был установлен в 21 доме, 1 микрорайона в Игарке, кабель выведен на крышу с первого этажа со стороны 18 дома. И подключен к антенне, заранее установленной герметично (помнится в ту пору Вадим Эмильевич Кудояров – представитель Игарского ЖЭКа, очень возмущался тем, что жители дырявят шиферные крыши пятиэтажек, для того чтобы разместить антенны радиотелефонов).

У предпринимателей Игарки антенны были установлены на крышах девятиэтажек, в частности Мартьянов А.Б. эксплуатировал телефон база, которого находилась в чердачном помещении девятиэтажки № 31, а антенна размещалась на самой крыше. Дальность связи при таком размещении устройств  была до 25 километров.

Harvest HT-10B с антенной установленной на пятиэтажке спокойно принимал и отправлял сигнал со второго участка, а это более 7 километров от 1 микрорайона.

Это было красиво! Едешь в автобусе в Старый город, примерно на участке между улицей Гагарина и ЛПК, все в салоне сидят нахмуренные, вдумчиво смотрят перед собой и вдруг у тебя что-то звенит. Все головы поднимают, по сторонам смотреть принимаются, а ты вынимаешь трубку из кармана и отвечаешь абоненту:

- Алло!

Буднично так, привычно. Словно и нет ничего необычного в этом. Пару тройку слов и отключаешься, а потом, так же по-простому укладываешь аппарат в карман и ощущаешь на себе пристальные взгляды пассажиров и понимаешь, что тобой восхищены. Не тобой конечно, а аппаратом, который в кармане….

Это было удобно! Это и сейчас удобно, но тогда казалось чудом именно то, что с любого места в городе можно позвонить на городские телефонные номера.

К базе подключался кабель телефонной линии с номером домашнего телефона и при звонке, база дублировала звонок на трубку, направляя сигнал через антенну.

Инструкции по эксплуатации к этому телефону написана плохо-говорящим на русском языке китайцем (или тайваньцем?), поэтому некоторые словообороты и предложения в ней, смешные.

Например:

- Для того чтобы предотвращать огонь – возникновение и поражение током, аппарат убегает дождя и влажности.

- Шифрованные группы могут достигать 100 000 групп и можно окончательно ликвидировать красть разговор.

- Установка антенны обладает великим влиянием на полное развитие преимущества этого аппарат, выше установить её, лучший эффект получается.

- Расстояние связи (поверхности моря). 150-230 км. Здание, гора, тоннель, подпольная комната и так далее могут влиять расстояние.

Скачать (PDF, 4.05MB)

postheadericon Страшные истории Игарки. Люда. [Игарка, начало 2000-х годов.]

Время чтения статьи, примерно 1 мин.
dogСтрашные истории потомков ссыльных каторжных Игарки (репрессированных по уголовным делам). История Nомер..:
Жила-была девушка Люда в Игарке, в доме номер пять по улице Строителей. И был у нее муж. Он работал вахтовым методом, в основном по тайге, да тундре, а когда дома находился всегда был пьян, беспробудно и мертвецки… И была у них собака, овчарка, большая. Боялись ее все соседи, но девушка в таких случаях всегда спешила сообщить, что собака добрая.
Однажды утром, после очередного распития спиртных напитков, муж девушки, захлебнулся в собственной рвотной массе…
Она осталась с собакой…..
Минуло много времени. И наступил день, такой же как и все похожие друг на друга скучные игарские дни. Вот уже и их прошло несколько, как Люда находится в беспамятстве, в хмельном угаре, обессилевшая не может выйти из затянувшегося запоя. Только пьет и спит, пьет спиртное и снова спит….
С ней в квартире собака, и живут они уже в кирпичной пятиэтажке первого микрорайона. Собака несколько дней сидит голодом у постели своей хозяйке. И наступает время, в которое это неразумное животное пытается настойчиво добиться утоления своего острого приступа голода… Но Люда отбивается от пса, отпинывает его, бьёт….
И собака теряет рассудок….
Сильно искусанное и окровавленное тело Люды, без признаков жизни обнаружат позже, а рядом с ним и собаку, обессилевшую от голода….

postheadericon Охват Карского севера. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 213, январь, № 214 январь и № 218 март 1932 год

Время чтения статьи, примерно 22 мин.

01_-_1932_1Охват Карского севера

Макс Зингер| опубликовано в номере №213, Январь 1932

Комбинат Северного морского пути – Комсеверпуть – освоитель необжитых окраин Советского союза проложил дорогу морским пароходам через ледовитое Карское море. Он призвал для этого людей науки и отважных моряков и летчиков. Люди науки изучили повадки коварного Карского моря, летчики указывали морским кораблям свободный от льдов путь из европейских морей через Карское к портам Сибири – Игарке на Енисее и Новому Порту на Оби. Игарка и Новый порт – новые советские порты, где иностранные пароходы грузятся сибирским высокоценным лесом, давая взамен социалистической стране валюту. Одновременно Комсеверпуть устанавливает ряд новых зимовок и факторий на берегах Карского нелюдимого моря. За последние два года шхунами Комсеверпути были высажены зимовки на острове Шокальского, в шхерах Минина, северо-восточнее острова Диксон, в Пясине и на мысе Михайлова. Заветной мечтой Комсеверпути является высадка зимовки на крайней северной точке нашего материка – мысе Челюскина. Карское море богато рыбой и морским зверем – тюленем, белугой, а на берегах его водятся песцы, шкурки которых – высокоценный валютный товар. Зимовки Комсеверпути промышляют зверя на берегах Карского моря и ежегодно сдают свой промысел приходящим к ним раз в лето морским пароходам.

На реке Юрибее, впадающей в Гыдоямский залив Карского моря (между Енисеем и Обью), Комсеверпуть два года назад создал первую факторию. Не только обменивать пушнину на предметы первой необходимости призваны фактории. Они должны одновременно служить рассадниками социалистической культуры на далеком и необжитом Севере Советов.

Рыбные богатства Гыдоямо заставляют Комсеверпуть предполагать здесь будущую полярную Астрахань. Комсеверпуть приступает к организации в этом крайнем северном пункте донецких колхозов из туземного и русского населения.

Обо всем этом рассказывает в своих очерках Макс Зингер, летавший из Красноярска над Енисеем В Карское море – остров Диксон – Гыдоямо и обратно.

2«Комсеверпуть 2» летит на крайний север коротенькая навигация в Карской море заканчивалась. Оставалось всего лишь несколько недель для плавания между полярным портом Игаркой на реке Енисее и проливом Югорский Шар.

- Дули южные ветры. Но даже и при них кромка льда держалась на параллели острова Диксона, и суда, приходившие в «Игарку в первых числах сентября, видели лед за островом Вилькицкого. Шхуна «Белуха» разбила стойкое стремление и чаяния своего отважного экипажа. Она разбила мечты моряков о непроходимый лед. «Белухе» не удалось обогнуть мыс Челюскин и благоразумие заставило командование шхуны менять курс на запад.

Вторичный поход шхуны «Белуха» к устью Лены с запада на восток великим северным морским путем был отставлен, и шхуна шла на Диксон.

О Чухновском – командире воздушного корабля «Комсеверпуть 1», ветеране Карского севера – не было никаких известий. Он базировался на горючем, которое хранилось на верхней палубе «Белухи». Но «Белуха» возвращалась, не найдя дороги во льдах, к устью Лены. Значит и рейд Чухновского на северо – восток Таймыра был невозможен. Карское море, не пожелал, как в прошлом году, предоставить в сентябре водные площадки для посадок и взлета самолетов севернее шхер Минина. Последнее радио со шхуны «Белуха» сообщало о ряде разведывательных полетов Чухновского на север от шхер Минина. Воздушная разведка дала неутешительные сведения. Проход к архипелагу Мадендорфа был закрыт тяжелым льдом.

3Воздушный корабль «Комсеверпуть 3» продолжал ходить в ледяные разведки, указывая свободный от льдов путь иностранным и советским лесовозам из Югорского Шара к Диксону. Отсюда из Енисейского залива морские пароходы сами шли без проводки к устью Енисея и восемьсот километров поднимались по величайшей, широчайшей и глубочайшей реке вверх, в полярный порт Игарку. Здесь, в Игарке, три лесозавода пилили ангарский, енисейский и нижнетунгусский лес по размерам, заказанным заморскими державами. Игарка поставляла на внешний рынок лесной товар в обмен на валюту, в обмен на оборудование для фабрик и заводов, на машины для индустриализации неохватного сельского хозяйства Союза.

Игарский пиломатериал был самым лучшим строевым лесом во всем Союзе республик. Вместо того, чтобы перегружать лес с барж на пароходы его большею частью грузили прямо с биржи лесозаводов. Он был без сини, без метина, отлично оторцован, не побит, не загрязнен. Игарский лес забивал все другие пиломатериалы на мировом лесном рынке и не знал себе соперников.

Жизнь на Крайнем севере с его коротким летом, осенними туманами и дождями, длинной зимой с пургами, шестидесятиградусным морозом и полярной ночью была тяжела и угнетала человека. И (многие, шедшие на север за «длинным рублем» – за большими заработками, торопились попасть отсюда скорее на первые отходящие пароходы, уйти наверх, к Красноярску.

Чтобы изгнать постоялицу Севера – цингу, сюда в Игарку завезли молочный скот, сибирских и холмогорских коров, а на Самоедском острове по ту сторону Игарской протоки раскинулся совхоз, который должен был давать свежие овощи зимовщикам Крайнего севера.

Но и здесь, на Севере, грузчики – ударники Игарки превысили нормы ленинградского порта, и пароходы, пришедшие первыми в навигацию 1931 года, уходили отсюда без простоев. Надо было обеспечить жителей Игарки домами на зиму. Для стройки не хватало гвоздей.

01_-_1932Радио, перекидывавшее слова о гвоздях по волнам эфира из Игарки в Красноярск, не имело успеха. Требовались живые слова и живые люди, чтобы настоять на получении гвоздей для Игарки.

Воздушный корабль «Комсеверпуть 2», разведчик льдов Карского моря, разведчик бесконечных лесов Сибири, письмоносец и доктор окраин Севера Советов должен был лететь в Красноярск за гвоздями, обеспечить их доставку в Игарку до конца навигации.

И он добился разрешения этой ответственной задачи. Красноярск посылал в Игарку гвозди.

Теперь воздушному кораблю «Комсеверпуть 2» предстоял полет на Крайний север из Красноярска на Диксон и Гыдоямо, факторию на реке Юрибей, на полуострове Ява. Фактория в Гыдоямо была самой молодой и наибольшей на всем Карском севере.

Карская кампания еще не закончилась, а «Комсеверпуть 2» налетал уже двадцать восемь с половиной тысяч километров.

Необходимо было инспектировать работу крупнейшей фактории Севера – Гыдоямо для того, чтобы установить тесную связь между новым населением, пришедшим в факторию, и туземцами – кочевниками.

Рабочие игарских лесозаводов выполнили взятые на себя обязательства. Три игарских лесозавода напилили девять тысяч стандартов лесоэкспорта. Игарка могла уже предъявить больше экспортного товара, чем это требовал экспорт.

Штаб содействия лесоэкспорту, организованный в Игарке, возглавив энтузиазм рабочих нового города, ликвидировал намечавшийся прорыв.

Игарка, выросшая за два года в глухой тайте, теперь насчитывает до двенадцати тысяч жителей. Игарка была замечательна тем, что в период своего строительства она одновременно была уже производящим пунктом, давая иностранным пароходам лес своего игарского распила. Игарка становилась опорным пунктом дальнейшего освоения и штурма необжитого Севера Советов.

Из Красноярска «Комсеверпуть 2» должен был лететь по маршруту Енисейск – Подсменная Тунгуска – Туруханск – Игарка – Диксон – Гыдоямо и обратно.

Накануне отлета из Красноярска весь эки – паж был на самолете. Воздушный корабль набирал полный запас горючего, которого должно было хватить на десять часов полета.

Борт – механик Побежимов вместе с пилотом Страубе работали у носового мотора, который пошаливал, чихал и присвистывал.

Утром в шесть часов девятого сентября командир воздушного корабля Липп произвел побудку экипажа и участников перелета.

Так поздно – девятого сентября – самолет никогда не уходил с юга на север, не отрывался от зеленых берегов к голым скалам, запущенным свежим снегопадом.

Оперившиеся птицы на Енисейском севере уже собирались в табуны, чтобы уходить отсюда через одну – две недели на юг. А мы летели им навстречу, будто менялись местами.

ЛЮДИ – ПТИЦЫ

«Комсеверпуть 2» – двухмоторный воздушный корабль – был построен в Италии и прошел в СССР летом над Средиземным и Черным морями. Из Черного моря «Комсеверпуть 2» пролетел над реками европейской части Союза и опустился в Архангельске. Это было в августе 1930 года.

«Комсеверпуть 2» провел Карскую кампанию и улетел на зимовку в Красноярск. А на следующее лето его повели на север пилоты Липп и Страубе, летнаб Петров и борт – механик Побежимов.

Воздушный корабль вместе с экипажем составлял единое живое одухотворенное существо. Летчик – наблюдатель был его зорким оком, пилоты – мускулами, а борт – механик – его сердцем. Летчик – наблюдатель указывал путь самолету над безымянными реками, над ржавчиной болот, над голубеющими озерами, над морем, закрытым ледяными полями или вспененными беляками волн.

Перед летнабом висела маленькая передвижная карта, по которой был заранее намечен путь корабля. Только в зависимости от силы и направления ветра приходилось отклоняться от обычного маршрута, чтобы лучше использовать ветер, чтобы заставить его не мешать, а помогать полету людей – птиц.

Карта, компас, указатели скорости и высоты да обыкновенные часы – вот приборы, которые находились носовой кабинке летнаба – навигатора воздушного корабля. Летнаб разрешал в воздухе авиационные задачи: как лучше спрямить, срезать угол тайги и покороче дойти к намеченному месту посадки. Летнабу были известны маршрут полета, направление и скорость ветра, а смелые пилоты соглашались вести самолет в любую погоду.

У воздушного корабля были сердце, глаза и мускулы, но у него был и остро – отточенный и напряженно – работающий ум. Скорость его мысли не отставала от скорости полета корабля, чтобы не терять и секунды на размышления. Если у каждого животного один мозг думает за весь организм, то на «Комсеверпуть 2» за весь дюралюминиевый организм, за жизнь людей и самолета думали сразу четверо. И все четверо, решая каждый задачу, прислушивались даже во сне к неизбывному стуку двух гигантской силы моторов. Даже сквозь вату проникал в уши грохот винтов самолета. Тысяча двести лошадиных сил несли самолет в воздухе с людьми и тяжелым багажом.

При шестичасовом непрерывном полете пилоты несли часовую вахту. Один управлял самолетом, другой спал, откинув голову на гар – грот пилотской кабины. Только летнабу да борт – механику редко удавалось заснуть. Летнаб мог прикорнуть в своей кабине, если погода была ясная и путь хорошо знаком пилотам» А борт – механик ложился на баки возле пилотской кабины, когда моторы работали, как часы. И каждый раз, ложась отдыхать, борт – механик ставил об этом в известность ведущего пилота. Разбудить борт – механика не стоило труда. Одна – две «горки» и борт – механик был уже на ногах.

Неожиданный спуск и столь же неожиданный подъем самолета на большую высоту – то, что пилоты называли «горкой», человек чувствовал во сне, как и наяву.

Пилоты вызывали к себе борт – механика такими «горками».

Стук моторов равномерный и нескончаемо тягучий, был пульсом искусственной птицы. По стуку люди – птицы определяли здоровье самолета, его моторов. Побежимов, борт – механик корабля, был его доктором, сиделкой, склонившейся над моторами.

Малейший крен самолета каждый пилот чувствовал всем своим существом и элеронами – подвижными частями крыльев – и рулем глубины поправлял лет корабля.

Временами казалось, что самолет, завидев что – то на реке или в тайге, будто живой присматривается к низу, скланяясь то на левое, то на правое крыло.

Самым молодым, полным радости жизни, на воздушном корабле шел пилот Страубе. Ему было всего лишь двадцать восемь лет. По окончании средней школы он ушел в военно-морское училище, где проучился около трех лет и перевелся в высшую школу летчиков – наблюдателей. Страубе окончил не только эту школу, но также и высшую военную школу воздушной стрельбы и бомбометания и школу морлетов. Он получил персональное назначение в тяжелую эскадрилью на Черном море и вскоре был переведен на родную Балтику. За год до знаменитой спасательной экспедиции ледокола «Красина» Страубе был произведен в старшие летчики. Страубе шел вторым пилотом воздушного корабля «Красный медведь», которым командовал Чухновский. Экипаж корабля, искавший дирижабль «Италия», обнаружил во время воздушной разведки группу Мальмгрема на льду Свальбарда и дал знать о ней на ледокол. За подвиг во льдах экипаж «Красного медведя», в том числе и пилот Страубе, был награжден орденами Красного знамени. Позднее он принимал участие в воздушной экспедиции по спасению летчика – американца Эйельсона и провел три карских – кампании.

Командир «Комсеверпути 2» Липп был самым старшим в экипаже воздушного корабля. Он воевал с Юденичем и был членом ревкома, членом тройки в Красном селе. Он закончил ленинградскую школу авиамехаников, теоретическую школу авиации в городе Егорьевске в ста километрах от Москвы, самарскую школу морлетов и авиационные курсы при военно-морской академии. На линкоре, подлодке, эсминце и заградителе он проходил практическое плавание и незадолго перед своим первым полетом на север закончил курсы усовершенствования комсостава Военно-воздушной академии имени Жуковского. Липп командовал разведывательным отрядом, откуда был натравлен на работу во Всесоюзное объединение гражданского воздушного флота.

Перед каждым полетом слышно было, как Страубе, закончив паковку ушей и затянув ремешком шлем, полуобернувшись к моторам. кричал борт – механику:

- Давай кормовой! Побежимов немедленно отвечал:

- Даю задний! – и исчезал по лестничке наверх к моторам. И через секунду, со свистом разрезая воздух, уже вертелся кормовой винт корабля, содрогая корпус самолета. С начала октября Побежимов работал механиком в авиации, дрался на фронте под Гатчиной и с чехословаками в Самаре. Он работал на всех авиамоторах, начиная с исторического «Гнома». На первом аэроплане, который прилетел на остров Врангеля, борт – механиком шел Григорий Трофимович Побежимов. За этот исторический полет на «Юнкерсе 13» он получил высшую награду – орден Красного знамени.

В Карское Побежимов летал два раза.

Когда снижался самолет и задним реданом лодки резал вспененную воду, летнаб в носовой кабинке готовился уже отдавать якорь, ожидая остановки корабля. Летнаб и выбирал всегда якорь перед полетом. Лев Васильевич Петров, летнаб «Комсеверпути 2», начал летать с 1917 года. Улетая на красный фронт, имел однажды аварию, сломал ногу и два ребра. Петров прошел службу в авиации, начиная с помощника моториста. За работу на турк – фронте он был награжден орденом бухарской звезды и на красном фронте был начальником штаба Сводной авиагруппы. Лучшие свои молодые годы Петров провел на красном авиационном фронте.

В. Карской экспедиции Петров шел навигатором во второй раз.

Таковы были люди – птицы с воздушного корабля «Комсеверпуть 2».

На стоянках задорно – веселые и сосредоточенно – серьезные во время полета, воздушники всюду, где они появлялись, привлекали к себе общее внимание и расположение.

Однажды на стоянке в Енисейске, когда воздушники проходили с песнями по бульвару на – бережной, к ним подошел один человек и тихо сказал:

- Товарищи, нас замечают!

Этим самым он хотел сказать, что летчики пьяны и все это видят.

Он не понимал, этот тупой мещанин, что налетавшись вдоволь люди пели, как поют птицы, когда с швами не выразить радости жизни. (Продолжение следует).

Страница 27 статьи " Охват Карского севера". Макс Зингер. Журнал "Смена" № 213, январь 1932 год

Страница 27 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 213, январь 1932 год

Страница 28 статьи " Охват Карского севера". Макс Зингер. Журнал "Смена" № 213, январь 1932 год

Страница 28 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 213, январь 1932 год


Продолжение

02_-_1932_1Куда течет Енисей

Люди и багаж уже на самолете. Уши заложены ватой. Небольшой моторный катер вывел самолет из самого узкого места затона. Воздушный корабль приготовился к взлету. Каждый занял свою позицию. Впереди, в носовой кабине, поместился летнаб, за ним – два пилота в пилотских кабинах, у моторов – Побежимов и в кормовом отсеке – участники перелета.

- Давай кормовой! – крикнул Страубе, чуть привстав с сидения.

- Даю задний! – ответил Побежимов, и сначала медленно, будто нехотя, завертелся кормовой винт, со свистом разрезая утренний воздух.

Самолет зарулил к выходу из затона на простор Енисея. И когда показался Енисей, загрохотали вдруг сразу оба мотора самолета, и два винта запели громогласно, заглушая все остальные звуки густонаселенного города.

Перегруженная горючим машина долго бежала на отрыв, забаламутив, вспенив огромную реку.

Небольшой вираж над городом, и мы пошли на Север, куда течет Енисей.

Небо было пасмурно. Здесь, под нами, где некогда шумели леса, еще недавно охотились красноярские старожилы. Но повывел леса человек, сделав Красноярск городом ветров. Мы летели над безлесым Енисеем. Летнаб прямил, слезая большой угол суши Сухобузима.

Вместе со мной в ставке сидел на чемодане профессор – оленевод, знаток Севера, Керцелли. Он летел для работ на крайнем севере Енисея.

- На шаре лететь приятнее, – писал мне профессор в воздухе.

- А вы летали? Куда? Откуда? – спросил я запиской.

От треска моторов не слышно было даже собственных слов. Мы открывали рот и оставались немы.

- Лет сорок назад, в Одессе, на воздушном шаре, с одним итальянцем, за двадцать пять рублей, – ответил мне профессор.

- Куда?

- Недалеко. Спустились километрах в сорока или пятидесяти от Одессы. Мы слышали на воздушном шаре все, что творилось внизу под нами, и в то же время совершенно не ощущали ветра, потому что неслись с его скоростью. Нам казалось, что в воздухе полный штиль.

66696Всхолмилась, взбугрилась под нами бурая земля. Черными, желтыми и красными квадратиками притихли полоски пашен.

На узком извилистом притоке Енисея раскинулся небольшой поселок.

Не видать Енисея, мы ушли от него далеко. Тяжелая морская машина летит сейчас над сушей.

- Где Енисей? – запрашивает меня запиской сосед.

- Направо, – отвечаю я.

В третий раз я покрываю уже на самолете расстояние Красноярск – Игарка.

Самолет падает на правое крыло и виражит поближе к Енисею. На горизонте видна узкая желтая полоса, но мы идем не на нее, не туда, где светит солнце. Нам путь – на Север, закрытый сейчас поволокой хмары, к пескам, скалам, к лесотундре и тундре, на факторию Гыдоямо, в Карское море.

Мой сосед еще хватается с непривычки за стойки во время виража самолета. Но он скоро привыкнет, освоится с нравами машины – победительницы воздуха – и будет сидеть спокойно, что бы ни делал пилот, поправляя лет корабля.

Не видать Енисея! Но туман, поднявшийся над ним, расчертил ватой в небе его дорогу. Облачная дорога в небе повторяет путь Енисея в камнях и песках, и этот облачный путь виден издалека.

Побежимов лезет к моторам, и сразу громче зарокотала машина.

Мой сосед харчит копченую снедь и беспощадно расправляется с витаминами – огурцами и помидорами. Напрасно я шлю ему предупредительные записки о том, что, это – неприкосновенный запас. Остается только последовать его примеру.

Облака остановились, будто заснули, на поднявшихся берегах Енисея.

- Не бросайте ничего из аэроплана! – предупреждает запиской Побежимов людей в кормовом отсеке.

Моряки на пароходах, а летчики на воздушных кораблях не любят пассажиров. Их, собственно говоря, и не за что любить. На морском или воздушном корабле во время качки они делают одно и то же. Морская болезнь на море и воздушная – в воздухе вынуждают многих пассажиров отдавать концы, травить, ликвидировать ранее времени принятую накануне пищу.

И Побежимов, который любит порядок и чистоту в машине, всегда и неизменно любезно выставляет новичкам ведро на всякий неприятный случай.

Опять над лесом прилег туман, расстелив свое мохнатое покрывало. Местами за ним не видно ничего. Мы проходим сейчас самые узкие места, где невозможна посадка на реку, а по каменистым берегам насторожилась, словно выжидая добычу, островерхая, темно-зеленая тайга.

Чуть теплится свет из сумрака неба. Это далеко за облаками ползает солнце.

Ведет корабль Страубе. Его вахта. Склонив голову в коричневом шлеме на гаргрот, спит командир Липп. Промелькнул Маклаковский лесозавод, а самолет все мчит над тайгой и Енисеем. Вон забелели дома на берегу.

Это – Енисейск!

Мы низко кружим над городом, собирая все его население к набережной Енисея – посмотреть на воздушного гостя.

Самолет кружит над городом, выбирает лучшее место для посадки.

Мягкий удар задним реданом по воде, и мы плавно скользим к берегу, где стоят бочки горючего для самолета.

Сюда бежит вся толпа с набережной.

Воздушный корабль «Комсеверпуть 2» покрыл расстояние Красноярск – Енисейск, свыше четырехсот километров, в два часа.

На несущей плоскости воздушного корабля – весь экипаж. Подняли капот и смотрят в носовой мотор. Что – то случилось!

- Машина сегодня никуда не пойдет! – вдруг заявляет командир. – В воздухе сгорел один клапан носового мотора, остальные клапаны пропускают. Ремонт отнимет не менее суток. Придется ночевать в Енисейске. Сменим клапаны и тогда посмотрим, сможем лететь или нет. Носовой мотор барахлит.

02_-_1932_21110Ночевка в Енисейске

Мы устроились на ночлег в пустой конторе лесосплава Комсеверпути. Двухведерный самовар пыхтел, как паровоз, сияя своим никелевым покровом. На столе раскидались ломти хлеба и всякой снеди. В несколько минут просторная комната превратилась в самую настоящую харчевню, где было дымно, грязно и накурено.

На полу разложили овчинные полушубки – это были наши походные постели.

- С носовым мотором плохо, – заявил командир Липп. – Я вам должен сказать, товарищ Лавров, что положение очень серьезно и что у нас в военной авиации не допустили бы летать на таком самолете. Четыре клапана в носовом моторе пропускают, направляющая втулка клапана разболталась! Новые винты ни к черту не годятся и придется их заменить старыми в Игарке. Я старым верю больше новых. На новых пролезла краска, и они так плохо сцентрованы, что получается тряска моторов. У нас в военной авиации тех, кто летает на такой машине, и тех, кто посылает такую машину на работу, отдают под суд.

- Скажите, вам очень нужно на Север? – спросил вдруг Липп.

- Я вас не могу заставить лететь на неисправной машине, – сказал Лавров. – Но на Север я все равно попаду. На лодке ли, на боте – все равно попаду на Север. Я могу рисковать только собой, но не вами.

Липп отошел от Лаврова к летчикам. Воздушники стали совещаться.

- Так мы летим или не летим? – спросил Лавров подошедшего снова Липпа.

- Клапаны пропускают! Возможен пожар в воздухе! Может вспыхнуть горючее! Как командир я ставлю вас в известность о состоянии самолета. Однако мы решили лететь!

- А как нам держаться во время пожара?

- Сидеть спокойно.

- А мы не можем вам чем – нибудь помочь? – Сидите спокойно и ждите посадки, – сказал Липп.

- Не долетим ли мы до Игарки?

- Думаю, что долетим.

- А на Север?

- Гарантировать не могу. Полет до Игарки покажет.

Летная машина была поранена в боях за освоение необжитого Севера. Текла лодка самолета, хватившего грунта, подались, подогнулись правые стойки, поддерживавшие моторы. На одну из стоек, которая подогнулась сильней, был наложен стальной бандаж. А теперь сдавал носовой мотор.

- Ну, мы долетим до Игарки, попадем на Диксон, и у него откажется вдруг работать носовой мотор? Ведь придется же заморозить машину, придется ей зимовать в незащищенном месте, – горячо говорил один из участников полета. – Не лучше ли отправить машину сейчас же на зимовку в Красноярск? Ведь носовой мотор негоден, и в военной авиации на таких моторах не летают!

- Мы долетим до Игарки, побываем на Диксоне, облетим Север и вернемся в Красноярск на зимовку, – вскочил – с места пилот Страубе, самый молодой и горячий воздушник. – Не на таких моторах летали! Не так еще чихали и свистали моторы. И ничего! Сами целы и машин не угробили.

- Во всяком случае, никто из нас не хочет ломать себе шеи, – сказал бортмеханик Побежимов. – Садясь в самолет, мы каждый раз твердо уверены, что взлетим хорошо и сядем как следует, выполнив задание на сто процентов. Мы, если хотите знать, можем на Крайний север лететь и без двух клапанов. Но машину зимовать не оставим на произвол судьбы. Надо понять психологию авиационных людей. Авиационный человек машины не бросит. На плаву, как глиссер, но уйдем из Карского моря, хотя бы на одном моторе.

- Я ничего не боюсь в воздухе. Мне многое пришлось повидать за свои летные годы, – сказал Липп. – Но пожар в воздухе – штука неприятная.

Усталость взяла свое, и, раскидавшись на полушубках, участники полета заснули тяжелым сном, будя друг друга стонами и вскриками.

- Гриша! Проверь огнетушители, – сказал Липп Побежимову, проснувшись раньше всех.

Никто не был уверен в возможности продолжения полета на Север. Не унывал один только Страубе, и порой казалось, что даже верхом на палочке этот пилот возьмется облететь Север, если будет только дано соответствующее задание.

- Пора вставать! – сказал громко Липп. В окна глядело серое раннее утро. Стекла окон запотели, и в комнате было так же холодно, как и на дворе. Ко мне подошел Липп.

- Мы долетим до Игарки! Мы полетим на Север! Мы сами исправим мотор!

Лавров предупредил профессора Керцелли:

- Сергей Васильевич! Машина наша стала ненадежной. Сдает носовой мотор. Возможен пожар в воздухе. Полет опасен. Решайте сами вопрос: если не хотите лететь, – мы доставим вас обратно в Красноярск.

- Мне уже шестьдесят лет, – сказал профессор, – я достаточно пожил и не претендую на бессмертие. К тому же, я немного и восточный – человек. Кисмет! – ответил по – восточному профессор.

- Кисмет! Судьба! Я полечу! – повторил Керцелли.

- Бычков! Вы летите? – спросил Лавров другого пассажира.

- А вы? – спросил Бычков.

- Лечу.

- Ну, и я полечу!

И мы все пошли на самолет.

02_-_1932_2700«КОМСЕВЕРОПУТЬ 2» ПРОДОЛЖАЕТ ПОЛЕТ

- Будем ли мы пробовать моторы перед полетом? – спросил Страубе командира.

- Сядем все на самолет и попробуем в воздухе; если будут тянуть, – пойдем в Подкаменную; забарахлит – снизимся в Енисейске, – ответил Липп.

На лодке мы подошли к самолету.

Докурены последние папиросы на жабре гидроплана, и люди полезли по своим местам. Мы тяжело побежали на отрыв, как бежит человек, страдающий одышкой, у которого не в порядке сердце. Вода перекатывалась, вся в пене, через жабры, и за кормой воздушного корабля оставался длинный пенистый след. Ветра не было, и самолет не мог оторваться от воды, несмотря на то, что Страубе давал ему полный газ и так вертел элероны вверх и вниз, что, казалось, вот – вот они отвалятся от несущих плоскостей.

Но ничего не помогало. Пять раз мы бежали, окутанные пеной, по заштилевшему Енисею, и пять раз пилоты возвращали самолет в исходное положение.

Видно было, как воздушники сняли шлемы, выбросили вату из ушей и Липп вылез на жабру самолета.

- Машина перегружена, – сказал командир. – Придется откачать здесь одну бочку горючего. С полным грузом нам не оторваться! Правда, носовой мотор прибавил пятьдесят оборотов, – вместо тысячи трехсот он показывает теперь тысячу триста пятьдесят, – но до пятисот ему еще далеко.

- Давай пустую бочку к самолету! – крикнул на берег Липп, сложив ладони трубочкой.

Началась перекачка бензина.

Народ, собравшийся на берегу в ожидании отлета, следил за нами с нарастающим вниманием.

- Грохнутся! – заметил один седобородый старик.

- Моторы у них фальшивят! – заметил молодой енисеец.

Стоя в баковом отделении, Побежимов откачивал бочку бензола маленькой рукояткой насоса, и каждый из участников полета сменял другого в этой срочной работе на воздушном корабле.

Мы отлетели из Енисейска ровно в полдень 10 сентября. Чертя крылом почти по самому песку, гидроплан пошел на разворот. Тянули низко, не набирая высоты. Дул юго-восточный, попутный ветер. Слева горизонт был закрыт полосой дождя, она висела, как занавес в Московском художественном театре, и так же, как там, здесь, на этом сером фоне, пролетела белая и одинокая чайка, которую вспугнул самолет. «Комсеверпуть 2» входил в сильную полосу дождя, будто в туман. Казалось, что не будет просвета в этой хмари небесной. Но летнабу было видней из носовой кабины, и действительно, минут через пять дождь будто бы раздвинуло, и далеко – далеко на горизонте показался узкий голубой просвет. Мы полетели на него, как на огонек летят ночные, кофейного цвета, бабочки.

- Где – то мы заночуем сегодня? – подумал я и увидел, как из люка бакового отделения высунулся бортмеханик и, весело улыбаясь, показывал мне большой палец. Это значило, что передний мотор тянет хорошо.

На миг выглянуло солнце.

Прямо под крыльями в обратную сторону от нашего курса тянут быстро дымчатые облака.

Нас нередко подбрасывает воздушная качка, воздушные течения то поднимут, то бросят вниз самолет. Летнаб прямит и режет тайгу, оставив в стороне красавец – Енисей.

- «Петровский» снялся с мели, – пишет мне сосед.

Я высовываюсь из люка кормового отсека и вижу пароход с двумя баржами.

У «Петровского» бурун под носом, – значит «Петровский» идет.

Побежимов полез в кабинку к пилотам, очевидно сообщает какую – то новость. Затем он снова показывается в баковом отделении и ложится спать на баки с бензином. Очевидно, он предупреждал летчиков о том, что ложится отдыхать и что моторы тянут.

- Какой простор! Какие леса! Трудно примириться с сидячей жизнью в Москве, – пишет мне сосед.

Недолог сон Побежимова. Он встает, садится на бак и смотрит своими голубыми глазами наверх, где стучит аварийный мотор. Он разбудил механика неровным шумом, и Побежимов лезет наверх по узкой лестничке.

В густой тайге раскинулись холмы и горы. Изредка мелькнет ржавое пятно болота. Сквозь разорванные облака вдруг проглянет ясный день и снова скроется, будто испугавшись туманного потока.

Не спит Побежимов. Он сидит на баке и по – журавлиному вытягивает шею, прислушиваясь к шумам носового мотора – изменника. Но усталость сковывает бортмеханика, и нет – нет он закроет на миг свои отяжелевшие голубые глаза.

Липп полуобернулся к корме и машет мне рукой из пилотской кабины.

Выглянуло вдруг солнце, и засветился пропеллер, будто колесо экипажа.

Профессор Керцелли, свернувшись калачиком, спит на брезентовом мешке. Мой сосед снова харчит витаминчики. А самолет заползает в дымчатые облака над самой тайгой. Величественная и неохватная, она застыла вся в желтых пятнах осени. Гектары лиственных деревьев утеряли свой нарядный зеленый цвет, сменив его на желтый или ярко-красный. Но хвоя по-прежнему густо зеленеет куртинами.

Из – за бензина не чувствуется одурманивающе – приятного запаха тайги.

Под нами – скалы щек каменных, высоких берегов Енисея, где он, зажатый в камнях, течет быстро по узкому лесу.

Вон и «Кораблики» – два причудливых острова посреди Енисея. И вдруг – туман. Все закрыло, ничего не видать. Вот если вдруг вынужденная посадка!

Страубе падает на правое крыло, затем выравнивается, и мы тянем вперед, на Север.

- Виден большой пароход, – пишу я своему соседу.

- Это «Сталин»! Он берет рыбу в Подкаменной Тунгуске. Сейчас будем садиться.

Я смотрю на часы. Пятьсот шестнадцать километров воздушный корабль пролетел за два с половиной часа.

(Продолжение следует)

02_-_1932_26

Страница 26 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 214, январь 1932 год

02_-_1932_27

Страница 27 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 214, январь 1932 год


 

06_-_1932_1

Журнал Смена № 218, март 1932 год – Окончание 

Жирная река

Ныдоямо. Нгыдоямо. Ныдоям Гыдоям. Найдоям. По-разному называли то место, где отдал свои якоря воздушный корабль.

Первая зимовка в Гыдоямо дала триста песцов и несколько сот оленных выпоротков. Фактория не имела товаров, необходимых для туземцев. Медные чайники простояли всю зиму на полках фактории. В безлесной тундре было неудобно кипятить чайник, и туземцы обходились без него. С большим трудом они привыкали к белью. Никто из туземцев не знал о сетях и неводах. Первые пять туземцев, незадолго до нашего прилета объединившиеся в артель, добыли в течение пяти суток, делая две тони в день, одним неводом Комсеверопути семь тонн сельди и нельмы.

Юрибей по – туземному означает жирную реку. И Юрибей жирен рыбой.

- Здесь будет полярная Астрахань! – сказал один из зимовщиков, сидевший на корме лодки, встречавший нас.

- Не Астрахань, а скорее Териберка, как на Мурманском берегу, – заметил старый зимовщик, проводивший шестой год за полярным крутом.

Мы вошли в просторный дом, где бы то много народу. В большой русской печи хлебопек рассаживал хлебы, и пахло вкусно, как в булочной. Туземцы с большим интересом следили за работой хлебопека.

- А газет привезли? – спросил нас лекпом.

- Самые последние – от третьего сентября.

- От третьего сентября, да как же так быстро?

- А мы недавно в Красноярске были.

- В Красноярске! Ишь ты! И обратно уже на север обернулись! Вот бы с вами слетать! – говорила огненно – рыжая женщина, остававшаяся зимовать в Гыдоямо.

А что нового в Красноярске? И вообще, что слышно во всем мире?

И каждый, что знал, то и рассказывал зимовщикам, жадно впитывавшим каждое новое Слово.

На «Красноярском рабочем», стоявшем на якоре в Гыдоямском заливе, было мощное радио. Радист Пескотинов каждый вечер держал связь с Красноярском. Из Гыдоямо волны эфира летели в Красноярск и Новосибирск.

Заслышав самолет, Пескотинов, говоривший с Диксоном, рассказал вахтенному радисту ключом Морзе о том, что самолет показался над Юрибеем.

- А где Чухновсхий? – спросил Пескотинов радиста Диксона.

- Прилетел сейчас из ледовой разведки. Пошли втроем с ребятами в баню.

У Пескотинова были действительно наиподробнейшие новости, и нас невольно влекло к этому радисту.

Мы уходили в залив за 30 километров от зимовки туда, где стояли теплоход и разгружавшиеся лихтер.

Мы подошли на «Морже» к лихтеру с наветренной стороны. По трапику мы взобрались на лихтер, где нас встречал Громадский.

- Куда нас заслали с теплоходом! В такую позднюю осень! Поднимутся шторма! Не выгребем мы из этого логова! Зазимуем и погибнем вместе с судном, – беспокойно обступили Лаврова несколько человек из экипажа «Красноярского рабочего».

- Ныть нечего, – сказал Лавров. – Сейчас дорога каждая минута! Нужно быстрее работать, двигать разгрузку на полный ход! Пока вы мне не разгрузите теплоход. я вас не отпущу отсюда! Это знайте наперед и твердо себе зарубите.

Всю ночь просидели Лавров с Громадским в тесной каюте лихтера. В короткие часы надо было переговорить о многом.

Вся каюта Громадского была заставлена ружьями, централями, малопульками, моржовками, которыми били морских зверей.

- Послезавтра к двенадцати часам дня разгрузка лихтера должна быть закончена! Мы не можем более одного часа задерживать теплоход в море. Это грозит ему гибелью! Наступают осенние шторма! – предупреждал Лавров Громадского.

- Знаю, знаю, – говорил старый зимовщик. – У меня остались пока в трюмах соль, уголь, керосин. Все остальное уже на берегу.

Оставалось сделать только одно – грезить керосин в море. Так и было решено. К нашему приходу в Гыдоямо часть бочек лежала уже на берегу, куда их выбросило умное море.

1Суглан в Юрибее

Когда «Морж» подошел к фактории Гыдоямо, изба была уже битком набита туземцами и шло великое чаевание.

Лавров откашлялся, пододвинул свой табурет поближе к людям и начал говорку.

Возле него на полу сидел толмач, который переводил слова Лаврова на язык туземцев и речи людей тундры на русский язык.

- Сюда в Гыдоямо приехало много русских людей, – начал Лавров. – Они привезли с собой много товаров, которые вам нужны и за которыми вам приходилось ездить очень далеко.

- Раньше вы продавали только песца и оленя. Теперь мы будем покупать у вас и рыбу, которой так много в Юрибее. Мы привезли сюда невода и лодки. Кто хочет из туземцев ловить рыбу своими артелями, те могут получить эти невода и заплатить за них рыбой. Кто не хочет покупать невода, а желает работать в фактории, – поступай на работу и за каждый пудмера рыбы будет получать деньги или товарами.

- Следовательно самый бедный самоед, у которого нет ни оленей, ни собак, все равно бедным не будет, если станет работать в фактории. Наша цель – улучшить жизнь в тундре.

Туземцы дружно рассмеялись.

- Туземец делает сейчас две тони в день, – Продолжал Лавров, – а русский делает более шести тоней в день – мера. А цена на рыбу хорошая, не дешевая!

- Следующей весной привезем олень – доктор в Юрибей вот на такой птице, на которой мы сюда к вам прилетели, – показал Лавров на окно, в которое был виден распластавшийся на воде самолет.

- Привезем доктора, пусть посмотрит ваших оленей. И школа для маленьких туземцев нужна! Сейчас туземец даже сосчитать не умеет, сколько он чего добыл. Тот туземец, который ничего не добыл, тот плохой туземец. Ему помогать не будем.

Суглан закончился. Туземцы заняли места у стола, и началось великое чаевание.

Лавров ушел с начальниками зимовки в контору, где лежали фактуры на товары гыдоямской лавки.

Всю ночь в фактории щелкали счетами, проверяя цены на товары, снижая их, делая доступными для людей тундры, которые дадут по – собку советской власти и от нее в ответ получат помощь.

НАД МОРЕМ И ТУНДРОЙ

Собрание туземцев на Юрибее одобрило место выбора фактории в Гыдоямо. Вместо того, чтобы ходить далеко в Тазовскую факторию, бедняки тундры ее найдут теперь в Гыдоямо. С появлением фактории открывается новый источник доходов для туземного населения – лов рыбы.

Двадцать первого сентября воздушный карабль «Комсеверопуть 2» должен был уходить из Гыдоямо.

Туземцы еще не разошлись после суглана. И многие ночевали на фактории и снова чаевали с нами.

Некоторые из них принесли с собой нам на память крошечные меховые куколки – ухуко, головы которых заменяли утиные клювы, а одежда представляла точную копию туземной. Так же пестрели бисером и цветными лоскутками оленьи меха куколок.

- До свидания! – «сказали мы ту земцам.

- Лакомпой! – ответили кочевники тундры.

Минута – и мы были в воздухе, и самолет виражил над зимовкой, прощаясь с людьми, которые оставались на этом форпосте крайнего севера Советов.

- Вы прилетайте к нам до парс ходов! – сказали нам на прощанье зимовщики. Мы будем ждать вас с нетерпением! Привозите газеты и письма.

Мы выходили в Енисейский залив. Видны уже были его берега с самолета. В залив шло большое стадо белух – морских зверей, выбивавших фонтаны, подобно китам. А навстречу этим гигантам Карского моря шел советский гигант – лесовоз «Молотов» с полным грузом пиленого экспортного леса.

Последний этап мы проходим низко над тайгой, не видя могучей реки. Неожиданно за лесом показываются штабеля лесной биржи Игарского порта и встают черные трубы его заводов.

А воя, и мачты радиостанции.

Самолет кружит над Игарской протокой, ищет место посадки.

Протока заставлена плотами, баржами, морскими и речными пароходами…

После двух кругов «Комсеверопуть 2» сворачивает на Енисей. Моторы затихли. Мы планируем, но долго не может пилот прижать к воде самолет.

Наконец мы в Игарке.

Завершен блестящий облет Карского севера. Впервые так поздно из Игарки на север ушел и вернулся, выполнив задание, морской самолет. 

06_-_1932_26

Страница 26 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 218, март 1932 год

 

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru