Игарский антифриз. Рассказ Валерия Игарского
Поиск
Выбрать язык
Анонс статей
Этот день в истории

Нет событий

postheadericon Игарский антифриз. Рассказ Валерия Игарского

Время чтения статьи, примерно 29 мин.

Письмо присланное в наш адрес

valigarВот письмо одного из наших бывших игарчан (Авторская орфография и стилистика, само собой, сохранена):

Дорогие Игарчане!

   Я закончил Игарскую среднюю школу № 9 в 1957 году, уехал учиться в Томск, и с тех пор мне так и не удалось побывать в Игарке.
Несколько лет пытаюсь найти в Интернете кого-то из своих школьных товарищей, но пока безуспешно.
Направляю Вам небольшой рассказ "Игарский антифриз", написанный мной под влиянием ностальгии – ЗДЕСЬ все чистая правда!

В рассказе приведена карта местности Игарки, которую я получил с помощью Google – глобуса.
Этот интернет-глобус получен на основе космической съемки, программа позволяет увидеть любую точку Земли, плотность информации такова, что в больших городах можно видеть даже автомашины на стоянках.

С уважением и любовью, Валерий.

 


Вы представляете себе, что означает публикация научной работы? А она означает, что весь результат вашего IMG_0005труда вы просто так, то есть бесплатно, отдаете всем, кому угодно, включая весь уголовный мир, и наркомафию, и террористические группировки, и так далее. И, хорошо, если эта научная работа была профинансирована государством – "жираф большой, ему видней". А что делать и как быть, если работа сделана из последних сил и последних средств, которые затратили вы сами и без некоторой окупаемости этих затрат ваша группа просто погибнет? Она, что, должна погибнуть и в случае публикации работы (сотня, другая авторских долларов – это просто насмешка ), и без этой публикации? Неужели такой тупик неизбежен?
Когда были получены результаты, о которых я собираюсь здесь написать, нас никак не вдохновляла необходимость подарить их бесплатно, кому попало, на “блюдечке с голубой". Поэтому вопрос о научной публикации, где следует детально указать все устройства, химические соединения, технологические режимы и параметры эксперимента мы отвергли без обсуждения. Конечно, мы прекрасно понимали, что эту работу могут отметить и нобелевской премией, что вполне могло бы окупить и наши материальные затраты, и наши честолюбивые амбиции, но… Но, нас основательно охладил пример вручения нобелевской премии первому изобретателю электронного микроскопа [1], который получил ее спустя лишь несколько десятков лет после публикации своей пионерской работы, и в возрасте уже за 80 лет. Поэтому и ожидание такой "манны небесной" мы также отвергли без обсуждения.
"А давайте-ка мы напишем научно-фантастический рассказ о нашей работе" – предложил Н*., но сам тут же и отказался быть одним из авторов подобной публикации. "Что из того, что там не будет детальной научной информации ?" – сказал он, – нас тут же немедленно вычислят поименно и получат информацию известным методом "горячего утюга". После таких соображений вопрос о публикации снова завис, как персональный компьютер.
Теперь я все же немного намекну, о чем идет речь, иначе вам станет просто не интересно. А речь идет о проекте своеобразной биологической машины времени (БМВ), которая позволяет не только увеличить общую продолжительность человеческой жизни до, примерно 300 – 500 лет, но также и позволяет провести ее в, так называемом, пунктирном режиме, когда, прожив, допустим, полсотни лет в одном столетии, вы можете перейти в состояние анабиоза на произвольное время и "вынырнуть" из этого состояния, как ни в чем не бывало, через несколько веков еще лет на 50 и т.д. Нет, это не тот фантастический "черный ящик", пристегнувшись в кресле которого вы можете путешествовать по времени взад и вперед.
Наша БМВ позволяет двигаться только вперед, и мы пока не видим никакой возможности изменить это направление на обратное. Однако сей недостаток сполна компенсируется тем, что даже краткое упоминание о такой машине уже не будет забыто по прочтении моего рассказа.
       Увидеть будущее! Это не слабо… И не забывать его связь с прошлым… Это сильно!


 Игарка в 50-тые годы.

  Слово антифриз я впервые осознал и прочувствовал в Игарке, куда учеником шестого класса приехал со своими родителями в 1952 году "по договору" с Управлением Полярной Авиации, и, где мама возглавляла работы по обеспечению самолетов горюче-смазочными материалами, ГСМ, а папа2 работал авиадиспетчером в режиме сутки/двое. Типичные продолжительные игарские морозы от – 40° до – 47° (а, бывало, и -56° С, посещение школы никогда не отменялось) делали необходимым приготовление незамерзающих, антифризных ГСМ для самолетов Заполярья, и словечко антифриз я слышал дома довольно часто.
Игарка… Игарка это – заполярный анклав, это – капля жизни в море холода и льда, это – восемь-девять месяцев "белого безмолвия" ежегодно…
Вспоминаю, как МА нередко летала в командировки по различным аэропортам "северной кромки" от Архангельска до Чукотки с лекциями по технологии ГСМ, как она зимой в 5 часов утра уходила в игарский аэропорт "на Остров". А потом я катался там на лыжах и вдруг понял, что каждое утро Протоку заносит снегом, и МА пробивается туда в такой мороз, в такую темень… полярная ночь… почти по грудь в снегу. Каждое утро… А снег такой рассыпчатый, мелкими-мелкими ледяными шариками снег…
Смотрю на карту Игарки, полученную из космоса, с помощью интернет-программы Google-глобуса (см. http://www.mojgorod.ru/krsnjar_kraj/igarka/index.html – кликнуть линок с картой Goodle слева внизу), вижу посадочную полосу на Острове, рядом вижу Нефтебазу, заправочную площадку для самолетов и вспоминаю…
Батя рассказывал, что ему приходилось держать в голове одновременно более полусотни самолетов, которые находились в воздухе между Архангельском и Чукоткой.(позывной, номер, загрузка, горючее, погода, порт назначения и т.д. – по каждому самолету).
Один раз я пробрался к нему на вышку Гидропорта (а он меня не видит) и слышу, как он по радиомикрофону говорит: "я – 8947, я – 8947… ". Что это такое?" – "Как ты сюда попал, сюда нельзя". Потом, дома он со мной серьезно поговорил и просил, чтобы я никому не говорил про 8947. Я обещал и, конечно, никогда его не подводил.
Прошло 50 лет, и теперь могу сказать, что это были позывные Игарского Аэропорта в те годы (как часто они менялись, я, разумеется, так и не знаю), но помню, как правильно звучал этот пароль: "Я – восемь девять сорок семь", и только так. Тогда население Игарки составляло около 45 тыс. человек. Заниженные сведения по числу жителей (см., например, http://www.mojgorod.ru/krsnjar_kraj/igarka/index.html), приведены, видимо, без учёта ссыльных.
Это были годы, когда ядерное оружие уже было, а ракет для его доставки еще не было. Но самолетами в Хиросиму и Нагасаки уже кое-что доставили. Поэтому самолеты с севера (видимо, по Чкалову наоборот – " из Америки через Северный Полюс") рассматривались как потенциально опасные. Была "холодная война" и гонка. Потом (уже ~ 80-е годы) батя рассказывал, что совсем нередко американские самолеты делали "укол с Севера" – быстро углублялись на 300-500 км над нашей территорией и тут же уходили обратно. Это и разведка боем, и игра на нервах одновременно. Одновременно нами спешно создавались и средства доставки и ракетные ПВО.
Вот в те годы, разумеется, не могло быть и речи ни о закрытии игарского Лесокомбината, ни о "сдачи Северов" вообще. А, может быть, именно отсюда тогда и "росли ноги" у всех "Северов", у полярных станций и даже у белых медведей? Ну, и, конечно, государству была нужна валюта, которой платили за великолепный енисейский лес.
Расположение Игарки, как речного порта, совершенно превосходно.
Вблизи от Игарки Енисей круто поворачивает на запад, так что вся инерциальная мощь течения реки, нацеленная на север, если бы не Остров, пришлась бы как раз на северный (правый) берег Протоки, где и расположен Новый Город и ЛПК. Форма Острова хорошо видна с высоты птичьего полета. Она напоминает профиль медведя, который встал на задние лапы, немного зашел в воду, наклонился вперед и принял позу рыболова, устремившего свой взгляд на запад. При этом вся “тыловая” часть медведя, его спина и морда (где есть даже небольшое озерцо, отмечающее его глаз) омываются Игарской Протокой. Все же подбрюшье, брюхо, грудь и шея “медведя” принимают на себя эту инерциальную мощь реки и блокируют северный берег Протоки от разрушения. Над самым “затылком медведя” находится знаменитый Медвежий Лог, куда в зимнее время загоняли почти все речные суда, чтобы уберечь их от весеннего ледохода, когда линейные размеры почти кубических обломков льда составляют порядка четырех метров.
Как вы думаете, на сколько метров поднимается в Игарской Протоке, вода во время весеннего ледохода? Докладываю, минимум на 24 метра! А летом в Игарку приходили десятки (более полусотни) огромных морских судов – лесовозов. Как вы думаете, на сколько метров над водой возвышается красная ватерлиния такого порожнего океанского лесовоза? Докладываю, на высоту до 12 – 15 метров! Да, но ведь вы еще не знаете глубину Игарской Протоки летом. Сообщаю, около сорока метров! Город Старая Игарка расположен на левом берегу Енисея, там же находятся и два небольших притока: Малая и Большая Игарки.
Из других достопримечательностей того времени запомнился Гидропорт, который находился на том же берегу, что и Медвежий Лог, ниже по течению, на уровне западной оконечности Острова. Над деревянной вышкой Гидропорта обычно реяла метеорологическая “колбаса”, а в подтверждение того, что здесь находится Гидропорт, у самого берега “на приколе” стояли два лендлизовских гидросамолета: “Каталина” и “Консолидейтед”. Несколько ниже по течению от Гидропорта в безымянном логе лежала на боку выдавленная туда льдом огромная баржа, с отчетливой надписью на борту “Михельсонъ”.
Взлетно-посадочная полоса Игарского Аэропорта располагается на Острове в направлении от северо-запада к юго-востоку. Основными типами “сухопутных” самолетов того времени были “АН-2”, “ЛИ-2” “ИЛ-14”, а однажды на Острове совершил посадку по тем временам огромный 4-х моторный самолет, кажется, это был “ПЕ-8” (Петляков В.М.1891-1942).
Помню, как однажды (кажется, это было 1 мая 1956 года) в центре Нового Города собралась толпа народу, а над ней совсем невысоко (возможно, ниже 50 – 30 метров) кружил АН-2 с открытой дверью, и было отчётливо видно, как у этой двери стоял человек и двумя руками выбрасывал на нас пачки поздравительных праздничных листовок.
Июль, жара, как в Париже или Марселе, в порту гуляют чернокожие, белозубые матросы-африканцы, по мачтам лазают обезьяны, ребятишки бахвалятся пистолетами-зажигалками и курят "Лаки страйк", турки ходят по городу и продают огромный цветной шелковый ковер с чУдными вышивками. Вот – летняя Игарка тех лет, ее внешний вид, конечно… Но основной достопримечательностью города было дерево, весь город был деревянным: дома, дороги, школы, спортивные здания, клубы.
Помню, кажется, это было в 1956 году, кто-то из английских моряков сделал великий комплимент нашему городу, он сказал, что “Игарка это – Чикаго на первой стадии своего развития”. Всем это было лестно, фразу передавали из уст в уста…
Из значительных речных событий того времени, я помню, как (кажется, это было в 1955 году) в Игарке впервые появились четыре новых теплохода: двухпалубники “Байкал” и “Балхаш” и два трехпалубника, один из которых имел название “Александр Матросов”, а название второго я не помню.
Наиболее яркими событиями культурной жизни, по крайней мере для меня, был аргентинский кинофильм “Возраст любви” с Лолитой Торрес (непревзойдённая музыкальная кино-мелодрама 20 века!), индийский кинофильм “Бродяга” с Раджем Капуром и Ритой Наргис, французский “Фанфан – тюльпан” с Жерар Филиппом и “Карнавальная ночь” с Игорем Ильинским и Людмилой Гурченко.
Помню также и ежегодные фестивали школьной самодеятельности, наш школьный струнный оркестр, спортзал (штанга, бокс, волейбол…) и лыжные кроссы по 5, 10 и 30 километров, а также весенние пробежки Игарка – Дудинка – Игарка.
Заполярная природа по-своему удивительно плодородна. Я знаю там места, где подосиновики… буквально косой косить можно: два взмаха – и ведро полное (нижняя челюсть “медведя”). А клюква величиной с вишню, а брусника и голубика, а желтоглазая морошка… Прекрасная охота (гусь, утка, песец, ондатра, белка). Я слышал, что в последнее время там появился даже соболь. Прекрасна и Енисейская рыбалка (таймень, некрупный осетр, сиг, хариус, щука, налим и знаменитая нельма). Волжская разновидность нельмы носит имя белорыбицы, это исключительно ценная и сегодня очень редкая рыба (на рынках Москвы под именем белорыбицы обычно продают толстолобика).
Но Игарка – это и стратегический анклав на карте империи. Игарский Аэропорт, игарский "антифриз" был в те времена коренным во всей упряжке Северного привода от Архангельска до Чукотки. Вот, что такое “я – 8947”, вот, наверное, почему, и была задумана стройка Салехард – Игарка.
А потом… (какая круглая земля!), потом я сам стал инженером – физиком. За эти годы сбили Пауэрса над Уралом (летел с юга) и появились новые радиолокационные станции, антенны с фазированными решетками, которые могли зарегистрировать "металлический апельсин" с расстояния более 2000 километров, и появились спутники с оптикой, такой, что можно прочесть чуть ли не номер автомобиля, и “оборонная” надобность в "Северах" стала вянуть и вянуть. А потом и "сдали" ЛПК, игарский Лес Перерабатывающий Комбинат!
Есть в интернете такой сайт "Краснет" и в нем форум "Заполярная Игарка". Я частенько туда заглядываю, все надеюсь найти кого-нибудь из одноклассников, но, пока, безуспешно. Похоже, что погибает сегодня наша Игарка.
 Грозное небо над Игаркой. Автор фото Алексей МихеевПрошло время, и я очень высоко оценил качество школьного преподавания в тогдашней Игарcкой школе No 9. Мне также повезло и с людьми, которых я там встретил. Буквально через дорогу от нас находилась т.н. "Библиотека авиагруппы", где всегда были свежие (с опозданием "всего" на пару недель) журналы "Техника молодежи", "Знание – сила", "Наука и Жизнь", "Вокруг света". Начиналось с того, что мой ПА говорил мне: "Ты, знаешь, там есть такая статья, там…" и мне было очень интересно. До сих пор не могу понять, как при сменной работе сутки/двое он успевал еще и журналы почитать. Он кое-что пересказывал мне по-своему, иногда с фантазией, иногда очень смешно, и мне хотелось пойти, прочесть самому. Начиная с 8-го класса, я заходил туда сначала один-два раза в неделю, а потом гораздо чаще. Через некоторое время я уже успевал быстро прочитывать эти четыре журнала "от корки до корки", ждал следующие номера и, когда они приходили, нередко библиотекарь (женщина лет 50-ти), если встречала меня на улице, то говорила: "Приходи, журналы пришли".
Работа игарского отдела ГБ, по-видимому, была поистине грандиозна [3 - 6]. Взять, хотя бы, дела почтовые. Надо было каждый день проверять все до единого исходящие из Игарки и входящие письма, сортировать письма свободных людей от писем ссыльных, перевозить письма ссыльных "к себе" в отдел, снова изучать и сортировать их, а потом получать за эту работу звездочки и другие знаки отличия. Эта работа превращала Игарку для ссыльных в тюрьму без права переписки. Но… нельзя же было допустить, чтобы литовцы или латыши написали себе домой, где они находятся и, тем самым, разгласили секретный договор Риббентропа – Молотова, который стал еще более позорным для Кремля после нападения Германии на Россию. А литовцев в Игарке было много [3], например, только в одном нашем классе из 22 человек учились Рецкивичутье Лида, Перкаускайте Лена, Граяускас Готя и, кажется, Татаев Гена тоже был из Литвы.
Петр Дмитриевич Кушников (1892 – 1960)
Однажды я познакомился там с одним человеком, которому тогда было лет 60-65, Кушников Петр Дмитриевич. Моя безотчетная любовь к нему проявлялась в том, что мысленно, про себя, я произносил его инициалы на школьный лад и звал его КПД (коэффициент полезного действия). Он жил рядом с метеостанцией, там стояли разные приборы от флюгера до термометра и измерителя количества осадков. В то время, при сообщении прогноза погоды по радио нередко говорили: "… в Игарке минус… градусов". Это были сообщения от КПД.
Мне казалось, что он бывший профессор астрономии Казанского Университета, а значительно позже (в 1989 году) я заподозрил, что он был сослан в Игарку "по делу астрономов" и, по-видимому, навсегда. Он никогда не говорил со мной ни о чем "таком", поэтому я совсем не знал, что и как с ним произошло. А потом случилось так, что я уже бегу к нему с тетрадками, а он всегда ждет меня в определенное время, аккуратненько заточив несколько карандашей, два из которых, толстые такие, шестигранные, синий и красный я вижу прямо сейчас. А как педантичен и аккуратен он был, каким красивым и четким почерком всегда делал свои записи в моей тетрадке! Интересно, почему так беспощадно устроена наша память? Карандаши помню, а вот встретил бы сейчас на улице самого КПД, так, пожалуй, и не узнал бы его. Я его "не вижу" и от этого как-то и больно, и обидно. Но он определил тогда основную линию моей жизни.
Он получал от кого-то (возможно, через своих знакомых из Казани) задачки вступительных экзаменов Московского Университета по математике на матфак и физфак, и уже к началу моего 10 класса мы все их перерешали, а заодно и задачник Антонова. Тогда он придумал, чтобы я решал каждую трудную задачу устно или несколькими способами, и для некоторых я находил до пяти различных способов, иногда случалось так, что он говорил: "А вот этот способ я и сам не знал." Все это мне было очень интересно.
В результате меня иногда снимали с урока, чтобы провести урок математики или физики в 7 или 8 классе, и мне был удивительно, как хорошо слушают ребятишки. Моя “военная хитрость” заключалась в том, что я начинал урок с выполнения домашнего задания. Затем наступало время своеобразного циркового аттракциона: класс лихорадочно листал задачники, выискивая для меня задачку позаковыристей, а я тут же решал её довольно непринуждённо, с детальными пояснениями. За урок мы ухитрялись решить довольно много задачек к нашему общему удовольствию. В 10 классе я притащил в физкабинет 10 – 12 журналов с различными вариантами межпланетных кораблей и показывал рисунки с эпидиаскопа на экран, все слушали с интересом, свободных мест не было (55 – 57 годы, тогда в журналах все это обсуждалось очень интенсивно, но первый спутник запустили позднее и, для меня, совершенно неожиданно).
Я тогда уже хорошо знал не менее 15 созвездий, находил их на небе, знал, где их альфы и беты и, как их "зовут". Однажды, темной полярной ночью мне удалось наблюдать падение яркого электрофонного болида [7], который распался на две, примерно равной величины, части и в момент распада изменил свое почти однотонное звуковое сопровождение на сопровождение шумовое.
КПД был уверен, что я поступлю в любой институт или университет "куда положишь документы, туда и поступишь… Да, но поступление это – конкурс, где важно все. Нарисуй-ка мне прямую и окружность. Вот, сам видишь, как это плохо. Это надо делать так и так. Обязательно потренируйся." И я тренировался… Он научил меня работать по-настоящему, показал красоту самостоятельных логических рассуждений в математике и физике.
А я не хотел его обижать, и не говорил, что я и не собираюсь никуда поступать, кроме авиашколы в Павлодаре. Мои родители в молодости были пилоты, в Игарке это была довольно престижная профессия, и мне даже и в голову не приходило что-либо другое. А потом случилось так, что после окончания школы я все же поступил на физико-технический факультет в Томском Политехе и закончил его с красным дипломом, и это было именно то, что мне и было нужно!
Я никогда не забывал про КПД, и, буквально три месяца назад, случилось, наконец, настоящее чудо. Что-то выбросило меня из койки в шесть часов утра, и я подошел к компьютеру, вошел в интернет, Яндекс, и набрал там три слова: Кушников Петр Дмитриевич. "Ты совсем сошел с ума, – говорил мне внутренний голос, – ну как там могут появиться сведения о КПД, если его самого нет уже более тридцати лет, а интернету в Москве всего около десяти лет?" "Но ОН стоит того, чтобы сделать даже такую глупую попытку, чтобы что-то о нем узнать", – отвечал я этому "вражьему голосу" и получил, наконец, положительный результат поиска [8]!
Открылась страничка АП РФ, оп.24, дело 418, лист 145, где под номером 99 стояли фамилия, имя и отчество моего дорогого учителя! Это был список лиц (по Татарской АССР) "подлежащих суду военной коллегии верховного суда союза ССР" с личными подписями Сталина, Молотова и Жданова от сентября 1938 года. И… какой красивый почерк… Первые две буквы подписи императора фиксированы в виде изображения серпа и молота. Вредительство в деле… изучения солнечного затмения? "Ах, русское солнце, великое солнце…".
Один разговор с Петром Дмитриевичем я запомнил навсегда. Он был очень расстроен… Оказалось, что его дочь сначала "прозевали", а потом поставили ей тройку за выпускную работу по математике (это был последний экзамен!), за работу сделанную на отлично. Эта тройка сразу же лишила ее возможности получить медаль за окончание школы. П.Д. пошел в школу, посмотрел работу и на вопрос "почему" его за ответом направили в Горком партии. Это был, кажется, 1956 год, именно тогда вышло некое распоряжение о сокращении возможного числа медалистов, оканчивающих среднюю школу.
       В Горкоме его вежливо спросили "Петр Дмитриевич, так вы говорите, что у вас умная дочь?". "Да, эту работу она выполнила без ошибок". "Ну, вот и хорошо, значит, она поступит и безо всякой медали".
Поведав мне эту историю, он вдруг сказал: "Знаешь, Валера, я уже стар и не доживу, но, обещай мне, что ты запомнишь, что это я первый сказал тебе, что так жить нельзя. Ты ведь доживешь до того времени, когда все изменится". "Да, Петр Дмитриевич, обещаю, но что вы имеете в виду?". "Ты просто не забывай этот разговор, и все будет в порядке". "А как же я узнаю, что именно ЭТО вы имели в виду?". И я до сих пор помню интонацию, с которой он мне ответил: "О… ТЫ сразу поймешь, что я имел в виду!".
       Мне было тогда 16 лет, и он, конечно, не хотел подвергать меня ни малейшему риску. Игарка того времени была и открытый морской порт и место ссылки литовцев и латышей, она была буквально нашпигована гэбистами и стукачами. Было также немало народу направленного сюда с (только что закрытой) "великой стройки" Салехард-Игарка. С тех пор прошло почти пятьдесят лет.
Так оказывается, что КПД был осужден еще в 1938 году! Где же он был все это время? Где-то на лесоповале? Он же ходил, опираясь на палку, может там он и повредил себе ногу? А, может, он, как и другие, сначала работал на строительстве Беломорканала, а потом строил железную дорогу Салехард – Игарка? Сколько же лиха он успел хлебнуть до 1955 года, когда мы с ним познакомились? И, как он за все это время сумел сохранить в себе всю свою доброту, которую так бескорыстно дарил мне? Какой "антифриз" уберег его тогда от полного отчаяния и озлобления? Эту тайну я так и не смог разгадать.
Но, кроме того, я оказался и довольно слабым его учеником, поскольку далеко не сразу, а только через три месяца после первой находки я, наконец, сообразил зайти на Мail.ru и набрать там в поисковой строке "П. Д. Кушников", и снова был сполна вознагражден [9]!
Оказалось, что последние годы он работал в 503 Управлении строительства Салехард-Игарка [5], а ранее "он был свидетелем и участником крупных исторических событий, важность которых тогда же отчетливо сознавал. Он, действительно, был очень яркой незаурядной личностью и в то же время типичным представителем той части русской интеллигенции, которая оказалась (говоря словами А.И. Солженицына) раздавленной между красной и черной сотней и, что он оставил огромный историко-социальный и научный архив. Участие в февральской революции: переговоры с Кирпичниковым и организация выступления Михайловского артиллерийского училища на стороне Думы. Бой под Казанью, в котором выстрелом из пушки, наведенной П.Д., был убит Юдин (его именем, кажется, и до сих пор называется станция недалеко от Казани). Отступление и смерть генерала В.О.Каппеля [10] (соратник А.В.Колчака, у него П.Д. командовал артиллерийской батареей). Чудом сохранившиеся дневники 1918-20 годов, в которых наряду с личными записями встречаются выписки из документов, приказов и воззваний. Попытки завербовать П.Д. в советскую разведку (он был убежден, что главной причиной всех его мытарств был отказ от сотрудничества).
Но по своим наклонностям П.Д. Кушников был прежде всего человеком науки.
Многие годы пребывания в лагере он занимался составлением грамматического словаря русского языка. Его рассказы об этом как, впрочем, и обо всем, о чем бы он ни говорил, были очень интересны… Труд был проделан, по-видимому, титанический ("материалов много, пуда полтора"). Незадолго до смерти П.Д. передал эти материалы доктору филологических наук А.Ф. Ефремову, на его кафедру в Саратовском педагогическом институте.
Главным делом П.Д. в науке были его исследования по метеорологии, возникшие в результате работы на метеостанции при Казанском университете. П.Д. Кушников пришел к мысли, что мы живем в конце ледникового периода, бывшего следствием геологической катастрофы, и что климат Земли быстро изменяется в сторону потепления*. В настоящее время факт изменения климатов, по-видимому, общепризнан, но в те годы, когда Кушников впервые выдвинул эту идею, она настолько противоречила сложившимся воззрениям, что не получила поддержки даже у академика Л.С. Берга". И многое, многое другое. Архив Кушникова П.Д. еще ждет своих исследователей (http://zarubezhje.narod.ru/archives/archive17.htm – Ф. 10. Архив П.Д. Кушникова. Открыт для читателей.).
* Примерно год назад, я внес информацию о П.Д.Кушникове в Википедию (раздел "Глобальное потепление") и сегодня 09.02.08г с негодованием обнаружил, что кому-то понадобилось её убрать. Вот такие мокрицы у нас где-то приклеились, но тут уж ничего не поделаешь – мир полон подонков… – Природа штампует и штампует откровенный брак.
Что это за нелюди? За что они себя уважают и уважают ли?
ПОЙМИТЕ! Для НЕГО, это – результат всей жизни, а для вас – только кнопку нажать, да?
Сегодня же я повторил эту ссылку.

Ева Юльевна

Страницы: 1 2 3 Single Page

Оставить комментарий

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru