архитектура норильская
Поиск
Выбрать язык
Магазин одежды
Анонс статей
Этот день в истории

Нет событий

Оперативная связь
Архивы погоды

Записи с меткой ‘архитектура норильская’

postheadericon ВСЕМ ВЕТРАМ НАЗЛО. Репортаж с переднего края. Г. РАЗУМОВ, кандидат технических наук, наш специальный корреспондент, г. Норильск, 1972 год

Время чтения статьи, примерно 9 мин.
1vsem-vetram-nazlo

Над Енисеем уже четверо суток вдовствовала пурга. И четверо суток не вылезал из-за стола дудкиский купец Киприян Сотников: опаивал отца Днонисия, уговаривал его продать на слом старую кирпичную церковь.

«Не позволю разорять храм божий, — бубнил попик. — Лжешь ведь, сатана, — не воздвигнуть тебе нового благолепного храма, нету леса на складах».

Пили-гуляли без малого неделю, тогда лишь святой отец согласился принять грех на душу…

И потянулись к Медвежьему ручью, что в Норильских горах, нарты с церковным кирпичом. Быстро строилась медеплавильная печь на рудном дворе возле сотниковских штолен. Увы, так же быстро она и развалилась — подтаял мерзлый грунт под фундаментом, просели стены, покосилась труба. Один сезон проработало предприятие. Незадачливый купец сбыл всего 200 пудов черновой меди.

Недаром интересовался Сотников таймырскими богатствами. Природа щедро одарила край. Тут сырье расположено рядом с топливом — на редкость удачное сочетание для промышленности. Однако в царское время никому не было дела до далеких окраин России. Только после революции, в 1919 году, посланец геолкома Академии наук Николай Николаевич Урванцев, ныне известный ученый, заместитель директора Института Арктики, начал систематическую геологическую разведку района. А два года спустя близ реки Норилки он построил первый дом будущего города Норильска.

 

12 МЕСЯЦЕВ ЗИМА, А ОСТАЛЬНОЕ – ЛЕТО

Взревели моторы. Самолет набирает высоту. Над облаками повисло заходящее солнце. Сосед мой — гляциолог с одной из станций «Северный полюс».

«У нас на СП спокойно, — говорит он, — белое безмолвие, тишина — только льдины потрескивают. На побережье куда хуже — там ветры страшенные, снежные заносы, А Таймыр вообще «полюс ветра».

От Москвы до этого полюса всего-навсего пять часов лету. Не успело за иллюминатором стемнеть, как уже наступило утро. Солнце подсветило снизу облака, а потом и само поднялось над горизонтом. ИЛ-18 последний раз махнул ему крылом и погрузился в серый клубящийся туман. Скоро посадка.

Внизу, на земле, такая же беспросветная мгла, плотная снежная завеса, резкий, обжигающий мороз и
ветер, ветер, ветер… Со скоростью курьерского поезда он несет 2 тыс. куб. м снега (несколько железнодорожных составов) с каждого погонного метра горизонта. Именно тут, на Крайнем Севере, родилась новая метеорологическая характеристика: жесткость погоды (температура плюс двойная скорость ветра). Она в 1,5 раза выше, чем в Красноярске, и в 2,5 раза — чем в Москве. Мороз плюс ветер, плюс полярная ночь, плюс недостаток кислорода, плюс… Отрицательные «плюсы»! Человек не может работать в таких условиях. Да и машины не выдерживают: глохнут двигатели, солидол смерзается в дизелях, резина становится хрупкой, как стекло.

Тем поразительнее факт: среди белой заснеженной пустыни, где не растет даже кустарник, где на многие десятки километров не встретишь ни одного живого существа, — словом, за 69-й параллелью вдруг вырастает город. Нет, не поселкового типа, с бараками и палатками. А настоящий город, с многоэтажными домами, прямыми проспектами, широкими площадями. «Маленький Ленинград», — любовно называют его жители.

Трудно строился Норильск. Самым большим препятствием, пожалуй, была вечная мерзлота. С начала IV ледникового периода, более 12 тыс. лет, сковывает она землю, делая ее твердой и крепкой, как скала. Но стоило только вмешаться человеку, возвести дома, как сразу же нарушился температурный режим почвы. Вечная мерзлота мстила жестоко: талый грунт превращался в кисель, проваливались каменные фундаменты, раскалывались бетонные перекрытия, трескались кирпичные стены.

Вот ведь какой парадокс: без тепла в Заполярье невозможно жить, и в то же время тепло — наипервейший враг для жилья. А в молодой республике не хватало автомобилей, тракторов, подъемных кранов, стройматериалов, не было специалистов. В феврале 1932 года намученный неудачами начальник Норильской экспедиции шлет в Москву телеграмму: «Нет больше терпения. Все испробовали. «Цветметзолото» наши настойчивые требования развертывать строительство не отвечает, бюрократически отводит вопрос. Прошу ЦК помощи. 3аремба».

В 1935 году Отто Юльевич Шмидт добивается решения вопроса о сооружении Норильского горно-металлургического комбината. Москва назначает руководителем стройки известного инженера-металлурга, строителя легендарной Магнитки, Авраамия Павловича Завенягина, имя которого носит теперь комбинат.

В труднейших условиях возводятся рудники, шахты, цехи обогатительной фабрики, медного и никелевого заводов, жилые дома. В 1942 году норильские металлурги дали первый никель для танковой брони сражавшейся Красной Армии. При Завенягине была одержана и решающая победа над вечной мерзлотой: здания стали делать на сваях, с холодным подпольем, которое не давало растепляться мерзлому грунту. Именно таким способом были впервые построены в 1940 году трехэтажный дом, а в 1950-м пятиэтажный. В 1970 году в Норильске выросли двенадцатиэтажные башни. А теперь готовится к осуществлению проект дома в 19 этажей. Будут небоскребы и в Заполярье!

 

ДВОРНИЦКОЕ ДЕЛО НА УРОВНЕ АЭРОДИНАМИКИ

Было время, когда с легкой руки некоторых архитекторов-фантастов по страницам газет и научно-популярных журналов гуляла идея закрытого северного города. Отгороженный от сурового внешнего мира прозрачным пластмассовым куполом, жил этот «бумажный» город своей потусторонней, марсианской жизнью. «Такая идея давно уже вышла из моды, — говорит Николай Левченко, заместитель начальника отдела капитального строительства Норильского горно-металлургического комбината. — Наши рудные карьеры, стройплощадки, автомобильные и железные дороги находятся на открытом воздухе, их не скроешь под крышами. Поэтому и людей невозможно навечно укрыть от ветра, дождя, снега».

«Но есть же нормы труда при тяжелых погодных условиях, — замечаю я, — и превышать их нельзя».

«Мы строго следим за соблюдением этих норм. Во-первых, почти все работы, которые ведутся под открытым небом, полностью механизированы. Во-вторых, кабины экскаваторов, подъемных кранов, буровых станков, автомобилей сделаны «северными»: утеплены, непродуваемы, просторны, комфортабельны. Конечно, совсем спрятаться от вьюги нельзя. Укрощать ее надо».

Николаи Левченко — один из главных норильских «укротителей» непогоды. Вместе со старшим научным сотрудником Евгением Дичко он разработал таблицы, по которым теплоснабжение в городе подается не «в среднем на каждого жителя», а дифференцированно в зависимости от меняющихся направления и силы ветра, от температуры воздуха.

Молодые ученые проводят эксперименты, не имеющие прецедентов в мировой науке.

2vsem-vetram-nazlo

Улица Бегичева, 3. Обычный типовой блочный дом, каких много не только в Норильске, но и в любом другом городе. Он буквально начинен приборами — диковинные коробки и цилиндры висят на дверях, окнах, всюду на стенах — в подъездах, квартирах, на лестничных площадках. Этот дом — лаборатория. Более трех лет теплофизики замеряют температуру и воздухопроводимость стен, окон, дверей, учитывают, сколько подается и сколько «выдувается» тепла. И конечно, сопоставляют полученные данные с метеорологическими наблюдениями. Взгляните на рисунок. Дичко со своими помощниками измерил скорость ветра в разных районах города, в разных уголках дворов и улиц. И что же оказалось? В Норильске нельзя строить по старинке. Раньше архитекторы считали важным как можно плотнее друг к другу расположить дома, закрыть со всех сторон дворы. Теперь исходят ив иного принципа: планировка кварталов должна допускать уличные «сквозняки», которые, пронося снежную лавину мимо зданий, спасут город от завалов и заносов.

Остановка автобуса «Нулевой пикет» (отсюда когда-то начался Норильск). Невдалеке стоит трехэтажное кирпичное здание, во дворе — ярко-желтые машины. Это учреждение — единственное в своем роде, подобного вы не найдете ни в одном городе мира. На вывеске написано: «Цех механизированной снегоборьбы».

На третьем этаже расположена научно-исследовательская лаборатория снегозащиты. Ее руководитель Петр Иванович Кузьмин (шутливо его называют главным «ученым-дворником» города) рассказывает: «Норильск расположен в зоне сильных снежных заносов. И тем ни менее по этой причине у нас ни разу не было крупных аварий и катастроф. Известно, что Лондон задыхается от снега, в Нью-Йорке из-за снежных заносов приостанавливается движение, отключается электропитание, водоснабжение, теплоцентраль. А посмотрите, какие у нас улицы, — за ночь мы полностью очищаем город от снега. Наши мощные снегоуборочные машины применяют «ветер против ветра», они сдувают сугробы, отбрасывают их от дорог и зданий».

Я уже видел одну из этих машин в действии. И вспоминаю…

Черное жерло ракетного сопла медленно поворачивалось в сторону громадной снежной горы, протянувшейся грядой вдоль железнодорожного пути Норильск — Дудинка. Машинист выглянул из кабины, убедился, что рядом никого нет, и дал пронзительный свисток. Машина задрожала, заработал реактивный двигатель — и ужасный рев пронесся над заполярной тундрой. Сопло выбросило невидимую воздушную струю: от дороги на десятки метров ринулся снежный шквал.

3vsem-vetram-nazlo

Распространение снежных заносов на севере страны (по профессору Г. Рихтеру). 3АНОСЫ:
ОЧЕНЬ ЧИСТЫЕ. ЧИСТЫЕ. СРАВНИТЕЛЬНО РЕДКИЕ. ОЧЕНЬ РЕДКИЕ И ОЧЕНЬ СИЛЬНЫЕ, И СИЛЬНЫЕ РЕДКИЕ

Старая и новая планировка городских кварталов. Цифрами обозначено отношение скорости ветра в данной точке к скорости ветра на открытой площадке. Темным цветом отмечены зоны наибольшей продуваемости, белым — зоны наибольших снежных заносов.

 

Локомотив тронулся с места, чуть слышно застучали колеса, очистка занесенного снегом полотна началась.

Когда в конструкторских бюро завершают разработку новой машины или агрегата, встает вопрос о названии. И зачастую присваивается только марка, ничего не дающая ни уму, ни сердцу: СДПМ, А-902, ЦУМЗ и тому подобное. Сухо и невыразительно. Работающие в Норильске снегоочистители имеют точные и яркие имена: «Вихрь», «Ветерок». Первый использует струю выхлопных газов авиационного двигателя, на втором установлен мощный вентилятор высокого давления, приводимый в действие двумя тяговыми электромоторами. У шнекороторного снегоочистителя два ряда шнеков: они сгребают снег, который попадает в чрево машины, а потом ротором отбрасывается на расстояние до 30 м.

«А нет ли машин, которые предотвращают снежные заносы?» — спрашиваю я Кузьмина.

«Таких машин нет, а вот приспособления есть. Мы боремся с пургой, устанавливая заграждения: стараемся остановить снег на границах города, не допустить на улицы. Да что и говорить — поедемте на окраину, и вы сами все увидите».

Наш УАЗик прокатил по Ленинскому проспекту, обогнул два больших здания с башнями («ворота города») и выехал на шоссе. Я ожидал увидеть мощные крепостные стены или хотя бы высокий каменный забор, который противостоит напору таймырской вьюги. Но что за шутки? На длинном снежном валу, полукругом ограждающем въезд в город, стоит низенький решетчатый забор, сбитый из тонких и узких дощечек.

 

«Представьте себе, — поясняет Кузьмин, — на каждом погонном метре такого щита задерживается до ста кубометров снега — груз целого самосвала».

Вот они, хитрости аэродинамики!

 

4vsem-vetram-nazlo

 

УРБАНИЗАЦИЯ ЗАПОЛЯРЬЯ?

Раннее утро. Город еще спит. Я иду по пустынной заснеженной улице, низко надвинув шапку на лоб, и прячу лицо в поднятый воротник. 45 градусов мороза! Сугробы-великаны, нахохлившись, высятся у тротуаров, застегнутые на все пуговицы дома молчаливы и мрачны. Я ежусь от холода, а в голову невольно лезут коварные вопросы: «Кому все это надо, к чему все эти жертвы, во имя какой цели?»

На противоположном берегу Ледовитого океана, в Канаде, — мировая столица никеля Седбери (более 90% всей добычи Запада). Однако там не возводят двенадцатиэтажных домов, не воюют с вечной мерзлотой, не строят обогатительных фабрик и плавильных заводов. Там лишь карьеры, да рудники, где машины (почти без людей) добывают руду, отправляют ее на юг, к металлургам, живущим в нормальных человеческих условиях. Почему бы и нам не поступить так же: вложить средства в железнодорожные и автомобильные дороги, соорудить транспортные магистрали, улучшить речной путь по Енисею. Наконец, есть же и Северный морской путь.

Может быть два взгляда на вещи. Первый взгляд альпиниста, взбирающегося на вершину. Второй — «точка зрения» аэрофотосъемщика, наносящего ту же гору на карту. Бродя по улицам Норильска и продрогнув под пронзительным ветром, я уподобился скалолазу, короткофокусное микро-восприятие которого лишено общих планов. (Будем уж самокритичны!) Ему трудно сравнить «свою гору» с остальными. Топограф же видит местность в тысячном и миллионном масштабе, поэтому и может сопоставлять вершины друг с другом.

Именно с «глобусной» позиции смотрит на нас сам «сосед» — канадский премьер-министр Пьер-Эллиот Трюдо, который 25 мая 1971 года посетил Норильск и сказал в своей речи: «В Канаде есть несколько поселений, расположенных на Дальнем Севере, но ни одно из них по величине не может даже сравниться с Норильском. То, что вам удалось совершить здесь, в суровейших географических и климатических условиях, в зоне вечной мерзлоты, несомненно, стало одним из современных чудес света — таким чудом, которое являет собой пример для всех других стран в обживание Крайнего Севера».

Сказано довольно точно: обживание. Русские не просто используют богатые природные ресурсы Заполярья. Они не только добывают и выплавляют никель, медь, кобальт и другие 11 металлов таблицы Менделеева (из 28 содержащихся в норильской руде), но и обживают свою землю.

Нам приходится жить в северных районах, ведь они занимают почти половину территории страны. Тут расположены главные наши природные ресурсы: руда, нефть, газ, уголь, алмазы, золото, лесные богатства, пушнина и т. д. и т. п. И запасы эти собраны все вместе: уголь рядом с медью и железом, нефть — с лесом и стройматериалами. Не то что в североамериканских Седбери и Кляйтеке. Зачем нам возить сырье за тысячи километров, если можно на месте превратить его в продукт? А климатические трудности, как мы видим, вполне преодолимы.

 

Конечно, нельзя не гордиться, что супергигант — Норильский комбинат — один из крупнейших комбинатов в мире. Конечно, очень здорово, что «Комсомольский» — крупнейший рудник в стране, а мощнее «Маяка» нет рудника на всем Севере. Однако Норильск не только 100 различных горнодобывающих, обогатительных, металлургических, строительных и других предприятий. Норильск — это и 160 тысяч разных людей. Каждому из них его сегодняшние заботы, радости и горести кажутся наиболее важными и значительными. Он, как и любой человек, не мыслит отвлеченными понятиями, не смотрит на себя и на свои дела с «картографических позиций». Попробуйте величать его «героем освоения Севера» — засмеет. Громкие фразы приелись всем. И все же трудно не назвать героями людей (две трети из них — бывшие ленинградцы, москвичи, красноярцы, новосибирцы), которые твердо и бескомпромиссно назвали себя норильчанами. Они обжили Норильск, сделали его своим родным городом.

 

ОБЕСПЕЧЕННОЕ БУДУЩЕЕ

И все-таки непонятно. Москва выросла на перекрестке важных речных и гужевых дорог. Петербург построен на берегу моря («окно в Европу»),

А Норильск?

Ведь он обязан своим рождением никелю, меди и углю, а полезные ископаемые иссякаемы — они не реки и моря.

Перед нами гигантская зеленовато-черная каменная чаша: на ее ступенчатых бортах замерли перед очередным взрывом оранжевые экскаваторы и буровые станки (месторождение разрабатывается взрывным способом). Глубина карьера «Медвежий ручей» достигла 300 м, а еще 30— 40 лет назад на этом месте высилась целая медно-никелевая гора. Теперь здесь работы сворачиваются — руда почти вся уже выбрана. То же самое со временем ожидает и другие норильские рудники. А что же будет потом? И вообще, кому нужен город, ежели через 20—30 лет работа жителей закончится?

Этот вопрос обсуждался уже на 1-й конференции норильских геологов в 1968 году. Оказалось, что опасения напрасны: у Норильска вполне обеспеченное будущее. Не говоря уж о богатейших месторождениях рядом находящегося Талнаха, разработка которого началась, специалисты предсказывают открытие вблизи города огромных запасов полиметаллических руд. Это и Веткинское рудопроявление (южнее Норильска), и медно-молибденовое, и свинцово-цинковое оруднение (западнее).

На новых месторождениях, как в нынешнем Талнахе, развернутся ударные комсомольские стройки. В Норильск приедут молодые энтузиасты, как в октябре 1937 года приехали первые комсомольцы Петр Кавенкин, Лев Савва, Александр Шаройко, Феня Зиновьева. Они будут самоотверженно трудиться, как сегодня трудятся Виктор Руснак, Михаил Кандауров и многие другие.

Пройдут годы и десятилетия, человек полетит к неизведанным планетам, но и тогда будут современны слова, адресованные Норильску теми, кто испытал в деле «звездный металл».

«В космический век, — писали Ю. Гагарин, Г. Титов и другие советские космонавты, — когда люди внимательно смотрят на звезды, Норильск привлекает на Земле общее внимание, как звезда Севера, индустриально-социалистическое чудо Заполярья».

 

На снимках (слева направо):

Северные районы занимают почти половину территории нашей страны.

СДПМ — снегоочиститель путевой, смонтированный на дизельном локомотиве, очищает железные дороги от заносов высотой в 1,5—2 м.

«Ветерок-2» — дальний «родственник» домашнего вентилятора. Два его тяговых двигателя приводят в действие воздушную турбину высокого давления. Она создает ураган, сметающий снежные заторы.

 

Шнекороторный снегоочиститель А-902 снабжен двумя расположенными друг над другом широкозахватными шнеками. Они «сгрызают» обледенелые сугробы. Снег отбрасывается на десятки метров с помощью роторных открывателей.

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru