Борис ПОП ДЖОРЧЕВ
Поиск
Выбрать язык
Реклама друзей
Анонс статей
Этот день в истории

Нет событий

Архивы погоды

Записи с меткой ‘Борис ПОП ДЖОРЧЕВ’

postheadericon ПОЕЗДКИ В НОРИЛЬСК. Журнал “Юность”, № 6 июнь 1977 год (страницы 84 – 91) [полный текст]

Время чтения статьи, примерно 19 мин.

0-1977-06_001ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНИК СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ СССР

Журнал основан в 1955 году. № 6 июнь 1977 ИЗДАТЕЛЬСТВО «ПРАВДА» МОСКВА

 

ПОЕЗДКИ В НОРИЛЬСК (страницы 84 – 91)

 

В начале нынешнего года по инициативе редакции журнала «Юность» и Отдела печати МИД СССР в Норильске, Красноярске, Дивногорске, Абакане, Саяногорске. Шушенском, Новосибирске побывала группа иностранных журналистов.

 

Сегодняшний рассказ — только одна страница их коллективного репортажа о енисейском меридиане. Норильск — самая северная точка этого необычайного журналистского маршрута. Отсюда началось путешествие, но, как мы увидим, этот город привлек журналистов не только экзотикой и суровым климатом. Норильск, как первый итог освоения богатейшего края, демонстрирует и размах, и стиль освоения. Этот далекий заполярный город, ничуть не уступающий лучшим городам Большой земли, показывает уже сегодня, какой будет Сибирь завтра.

Привлек журналистов и сибирский характер. И хотя трехдневное пребывание в городе (что поделаешь, нужно было спешить на юг, вниз по меридиану) не позволило журналистам «плотно» познакомиться с людьми Норильска, даже короткие встречи запечатлелись, запомнились, неизменно вызывая удивление и восхищение наших иностранных друзей.

 

Сопровождали группу советник Отдела печати МИД СССР Владимир Васильев и заведующий отделом публицистики нашего журнала Алексей Фролов.

 

Фото ТАСС.

 

Борис ПОП ДЖОРЧЕВ, «Нова Македония», СФРЮ

 

1ПОЛИГОН ЦИВИЛИЗАЦИИ

 

Когда четыре десятилетия назад было принято решение о строительстве горно-металлургического комбината в Норильске, ученые дали следующее заключение: «Здесь могут жить только мужчины в возрасте до 35 лет, которым после двухлетнего пребывания в обязательном порядке надлежит пройти шестимесячный курс санаторного лечения».

Этот штрих, наверное, поможет лучше понять, почему Норильск можно считать самым суровым городом в мире, который в то же время называют «полигоном цивилизации на Крайнем Севере». Сегодня в нем насчитывается свыше 50 тысяч детей, при этом большинство их здесь и родились. Действительно, Норильск и его граждане уже давно дали ответ на главные вопросы: можно ли построить и обжить город на этих приполярных широтах?

Сегодня в Норильске вместе с прилегающими к нему поселками живет 200 тысяч металлургов и горняков, промышленных рабочих и научных работников, студентов и учащихся. В городе 40 улиц, 1600 домов — среди которых и 13-этажные, — есть театр, кинотеатры и библиотеки, гостиницы и рестораны, индустриальный институт и средние школы, Дома культуры и спортивные сооружения. Сюда приезжают люди буквально со всех концов СССР и даже с самого юга, здесь за год справляется в среднем 3 тысячи свадеб и рождается 4 тысячи детей.

Казалось бы, «нормальный» город, как любой другой. И все-таки необычна, исключительно трудна жизнь здесь, в этом ледяном царстве, где немалую часть года температура держится на уровне 40 — 50 градусов ниже нуля, а восемь месяцев подряд сменяют друг друга темные и полутемные варианты полярной ночи.

 

На улицах Норильска была проведена интересная анкета: из десятка прохожих, которым был задан вопрос «чего вам не хватает, когда нет солнца?», восемь ответили: «Солнца!»

 

Да, Норильск успешно сдал много экзаменов, прошел всевозможные испытания. И все же солнце остается солнцем. По нему тоскуют, о нем говорят все, оно самое желанное, незаменимое, несмотря на многочисленные лампы ультрафиолетового излучения, которые светятся через окна многих общественных зданий и жилых домов. Может быть, именно поэтому долгожданная и короткая солнечная улыбка здесь самая частая тема детских и ученических рисунков. Наряду с зеленой травой, деревьями, цветами, которых здесь очень мало. А на улицах города вывешены многочисленные названия: кафе «Солнце», детский сад «Солнышко», магазин «Солнечный луч»…

 

В разных городах можно встретить надписи, призывающие жителей экономить воду, электроэнергию, газ…

 

В Норильске главный лозунг — «берегите тепло». Везде в мире — Норильск в этом не исключение — может быть перебой в общественном снабжении, неполадки с бытовым обслуживанием, но в Норильске отопление неприкосновенно. Что бы ни случилось, теплоцентраль должна работать круглосуточно с полной нагрузкой. Ведь даже в июле здесь температура может опуститься до шести градусов ниже нуля. Чтобы исключить любые неожиданности, дома могут обогреваться и газом, и нефтью, и углем. Таким образом, норильцам обеспечено основное условие существования — тепло, которое здесь меряют не в калориях, а в гигакалориях. Одна такая «гига» может целый час поддерживать температуру в 25 градусов в пятиэтажном доме. Вход во все здания города имеет тройные двери.

 

«Хождение по мукам» начинается, когда надо выйти на улицу — отправиться на работу, в школу, пойти за покупками. Будут ли работать предприятия и учреждения, будут ли занятия в школах, — это зависит от количества баллов, которое получается умножением минусовой температуры на силу ветра. При критической границе — а она наступает нередко — местное телевидение и радио прерывают свои программы и объявляют «актировку». Этот неологизм, содержащий слово «акт», существует только на Севере, и им обозначается санкционированный государственными органами перерыв работы или занятий, чаще всего из-за ураганного холодного ветра, когда нельзя высунуть нос на улицу, а веки буквально слипаются. Случается, что пурга налетит в середине дня, когда заканчиваются занятия в школах, и тогда приглашают с работы родителей забрать своих детей. Родители укутывают головы ребят платками и так, «вслепую», ведут их домой.

 

Нелегко ходить по норильским улицам. Правда, снег убирают, но все время падает новый, а мороз появляется с середины августа и держится до конца июня следующего года. Ветер сшибает с ног…

 

Заключение, сделанное четыре десятилетия тому назад, насчет обязательности шестимесячного лечения после двухлетней работы, уже давно модифицировано. Норильцы теперь соединяют несколько своих отпусков (а длительность отпуска у них 53 рабочих дня) и через каждые три года, используя свое право получать бесплатный авиабилет до любой точки СССР, отправляются на несколько месяцев в путешествие, на отдых, в первую очередь туда, где есть солнце. Но и у себя дома они находятся под постоянным медицинским контролем (в городе работает 930 врачей), и часто после рабочего дня горожане идут не домой, а на базы отдыха и в лечебные учреждения санаторного типа (профилактории), расположенные в окрестностях города, там проводятся терапевтические процедуры, включающие угощение различными «кислородными» «фирменными» норильскими коктейлями.

 

Если говорить о льготах, которыми норильцы пользуются в качестве компенсации за трудности, обязательно надо сказать о зарплате. Сибирский коэффициент в Норильске составляет 1,8, то есть здесь на каждые 100 приходится еще дополнительные 80 рублей. Необходимо упомянуть и «норильскую надбавку». В первые четыре года она ежемесячно растет и в конце достигает 80 процентов зарплаты. Практически заработок в Норильске в два с половиной раза больше, чем «на материке».

 

Словом, норильцы зарабатывают неплохо, но они обижаются, если им скажешь, что именно такие «министерские» зарплаты приводят их сюда. Они рассказывают долго и подробно о романтике Севера, о советском патриотизме, о любви к работе, хотя, конечно, не отрицают и материальный фактор. Несомненно, во всем этом кроется ответ гостю, приехавшему на несколько дней в «царство холода».

 

Перевел В. ПОПЛАВСКИИ

 

 

Мартин МАРКОС, «Нуэстра палабра», Аргентина.

 

ОПТИМИЗМА ИМ НЕ ЗАНИМАТЬ

 

За несколько дней до нашей поездки в Норильск телеграф принес весть о том, что в некоторых районах моей родной Аргентины зарегистрирована самая высокая температура на всем земном шаре + 50°. Представьте себе, что в те же самые дни в Норильске было — -50°. Превосходная деталь к репортажу для латиноамериканцев: «Ваш корреспондент ведет рассказ о полнокровной, кипучей жизни в той частя земли, где сейчас на 90° холоднее!»

 

И в самом деле, мое пребывание в Норильске дало мне достаточно материала, чтобы написать хронику, полную экзотических подробностей. Ну, скажем, неуверенность моих движений, вызванная естественным отсутствием навыков хождения по замерзшей, оледенелой земле, привела к неоднократным, очень смешным падениям. После чего я с полным правом могу заявить, что мои кости вполне убедились, насколько крепка вечная мерзлота за Полярным кругом.

 

Никогда прежде я не видел столько снега, не видел этой удивительной тундры.

И все-таки для восприятия всего этого я был психологически подготовлен. А вот чего не ожидал, так это оказаться (говорю без преувеличения) в теплой тропической атмосфере дворцов, детских кафе Норильска, в замечательном профилактории с вечнозелеными растениями, черепахами, аквариумами, с экзотическими птицами из Южной Америки и даже с обезьянами. Все это великолепие предназначалось для создания у отдыхающих рабочих положительных эмоций. Так нам сказала восторженно и оптимистически настроенная директор профилактория. Кстати, она, по-видимому, посчитала и нас слегка ослабленными этим свиданием с Севером и угостила коктейлями богатыми витамином Б, кислородом. Такие коктейли отдыхающие получают здесь ежедневно.

 

Мое внимание привлекло и очень разумно организованное освещение в городе, и великолепный, исполненный на высоком художественном уровне антураж в кафе и ресторанах, и спортивные сооружения с бассейнами, где вода подогревается до +36°, и дома отдыха, и большое количество детей на улицах.

 

Но главная особенность Норильска все-таки в большом трудовом накале, который ощущается повсеместно. Что ни говори, а в нелегких условиях работает здешний металлургический комбинат, превосходно технически оснащенный, использующий лучшие достижения инженерной мысли. В нелегких, прежде всего потому, что в Норильске не сможет жить тот, кто приехал сюда только в погоне за романтикой, приключениями или, как у вас говорят, за «длинным рублем». Каждому живущему здесь, как воздух, необходим высокий уровень сознательности, чувство ответственности, иначе не найти своего места, не стать полезным обществу. После Норильска я отчетливо понял, что нет преград, способных остановить созидательную силу коллективного труда, направленную на улучшение жизни.

 

Одним из самых запомнившихся мне моментов было посещение молодой семьи Григория и Эмилии Грибовых, где я в домашней обстановке, за столом, мог, никуда не торопясь, поговорить о житье-бытье молодых людей молодого города. Мы говорили и о заработке, и о квартирных делах, и о ближайшем будущем моих новых знакомых, об их планах и планах их друзей. Они связывают свои успехи с успехом и процветанием всего общества. После танцев Григорий Грибов, очевидно, разглядев мою тяжеловесную фигуру, сказал, что мне, несомненно, пошло бы на пользу, если бы я немного поработал в его бригаде. А я подумал, что очевидная польза в этом случае заключалась бы еще и в том, что в деле я смог бы понять норильских ребят еще лучше.

 

По всей вероятности, я больше никогда не увижу Григория, но простая мысль, высказанная им, запомнится мне навсегда. «Те, кто решил остаться здесь, не жалеют об этом, — сказал Григорий. — Мы оптимисты, мы видим свое общественное назначение в жизни и работе здесь и получаем от пребывания в Норильске удовлетворение, которое можешь получить только на переднем крае».

 

Перевел И. ПОПОВ

 

 

Матти ПЮКЯЛЯ, «Тиедонантая», Финляндия.

 

ДВА СЕВЕРА

 

По природным условиям район Норильска и Северная Лапландия Финляндии схожи. Одинаковая лесотундра, только вместо норильской лиственницы в Лапландии растет чахлая сосна. Одинаковые «лысые» сопки, из недр которых в Норильске извлекают медь, никель, кобальт и другие ценные металлы, в Лапландии пока мало изучены. Хотя последние геологоразведочные работы, проведенные совместно с советскими исследователями, показали, что в лапландских сопках есть богатства, разработка которых дала бы населению этого края работу и хлеб.

 

К тому же природа в Лапландии все-таки более милосердна, чем в Норильске. Среднегодовая температура здесь —1°, тогда как в Норильске —10°. Морозных дней в Лапландии — 202, а в Норильске — 288. Благодаря Гольфстриму в Лапландии нет вечной мерзлоты, которая в Норильске доставляет немало хлопот, увеличивая затраты на изыскание и строительство.

 

Социальный облик Лапландии сегодня очень и очень унылый. Молодые люди тысячами покидают родные места, уезжают на юг или в соседнюю Швецию, ибо работы в родной Лапландии для них не находится. Лесорубы — эти честные, трудолюбивые «бродяги», как их называют в Финляндии, вынуждены по увечью (часто и преднамеренному) один за другим выходить на пенсию. Свыше 10 процентов трудоспособного населения не имеет работы, но крупный предприниматель, не получая здесь высоких прибылей, обходит эту часть страны вниманием. Его не волнует судьба местного населения.

 

Совершенно другая, светлая и оптимистическая картина встретила нас в Норильске. Норильск строится, несмотря на то, что затраты на строительство здесь в 2,8 раза выше, чем на юге Советского Союза, и что здания здесь приходится возводить на сваях из-за вечной мерзлоты.

 

Нам сказали, что капиталовложения в этой пятилетке в районе Норильска составляют 5 млрд, рублей. На эту сумму будут строить новые шахты и рудники, обогатительную фабрику и другие промышленные объекты, реконструировать действующие, а также возводить новые жилые дома, магазины, детские учреждения, школы, новый театр и т. д.

 

Примечательно в жизни Норильска и то, что жителям предоставлены едва ли не лучшие условия, чем в самых крупных центрах СССР. Об этом говорит хотя бы тот факт, что горожанин средней полосы Союза покупает товаров на сумму около 1100 рублей в год, тогда как норильчанин на 1468 рублей. Ассортимент товаров в норильском продовольственном магазине нисколько не беднее, чем в самом лучшем московском.

 

Поддержание нормальных жизненных условий далеко за Полярным кругом требует, конечно, немалых дополнительных затрат. В Лапландии эти затраты в конечном счете оплачивают сами жители. В Норильске их целиком берет на себя государство. Кроме того, государство ежегодно добавляет на каждого жителя 6000 рублей для создания жизненных условий, равных, а то и превосходящих условия юга.

 

Однако нам дали ясно понять, что, увеличивая объемы изысканий и работ, Норильск не стремится привлекать с юга лишних людей. Основа всех планов развития — механизация и автоматизация труда, достижение наивысшей производительности. Это главный принцип в строительстве и реконструкции горно-металлургического комбината.

 

Строительство комбината сейчас объединяет норильчан и финнов. Финляндия поставляет оборудование для новой обогатительной фабрики в районе Надежды. Эти поставки обеспечивают работу тысячам финских рабочих, что немаловажно в нынешних условиях экономического кризиса на Западе.

 

На металлургическом заводе Стрэмберг в городе Вааса, где изготавливается электрооборудование для Норильского комбината, создано отделение общества дружбы Финляндия — СССР. За два года существования общества в него вступило 700 человек. О целях отделения говорит инженер Лейкас: «В наших странах разные условия и обычаи и различный образ жизни. Когда лучше узнаем друг друга, легче преодолеваем и возможные противоречия».

 

Сейчас около двухсот норильчан, среди которых много молодежи, знакомятся в Финляндии с новым оборудованием. В этом году финские специалисты поедут в Норильск на наладку оборудования. Так два Севера — советский и финский — встречаются в конкретном сотрудничестве. Надеемся, что в недалеком будущем придет черед финской Лапландии развиваться с помощью советских специалистов.

 

 

Элемер ЧАК, радио Венгрии

 

СЕГОДНЯ — И ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

 

После неоднократных поездок по Сибири и Дальнему Востоку меня уже не удивляют курьезы, вызываемые перепадами во времени; даже в свою обычную игру, которую всегда мысленно затевал, сейчас играю больше по инерции: если, скажем, остаться в Норильске навсегда, стану старше на четыре часа, то есть на разницу с московским временем… Да так оно и есть — современные скорости как-то сужают масштабы впечатлений, лишают путешествия некогда присущего им аромата — точно так же теряется вкус у клубники после обильных дождей. И все же, как только старикан «ИЛ-18» наводит свои прожектора на посадочную полосу, начинаешь волноваться. Может, все-таки действует близость экзотики? Или это от необычности полярной ночи?..

 

3

ФОТО В детском кафе «Солнышко».

 

И лишь когда вторично улавливаю из разговора соседей по салону слово «электричка», понимаю причину волнения. Соседи гадают, сумеют ли поспеть на электропоезд, курсирующий между аэропортом и городом, а в моей памяти оживает тот самый, десятилетней давности момент, когда я — как сейчас вот в самолете — услышал впервые это русское слово — «электричка».

 

То была последняя неделя мая. Минус 12, метель. И хотя, по моим тогдашним расчетам, в Норильске полагалось быть ночи, первое, что я увидел на краю горизонта, был огромный алый диск, который сквозь снежную мглу неясно высвечивал окружающий ландшафт. У меня было ощущение, что передо мной увеличенная фотография зимнего пейзажа, которую я рассматриваю в затемненной фотолаборатории. В архиве памяти этот снимок запечатлелся с удивительной точностью. Следующий кадр — о посадке на поезд — расплылся, а вот на третьем снова всё ясно, очерчена каждая деталь: нутро диковинного железнодорожного вагончика, люди, сгрудившиеся вокруг печки-буржуйки… Впервые и я прибыл в Норильск на такой электричке. Это было десять лет назад, в период незаходящего солнца.

ФОТО Памятник первой палатке под Талнахом.

ФОТО Памятник первой палатке под Талнахом.

 

Сейчас меня встречала полярная ночь.

Таково, видно, свойство памяти, что после второго моего приезда в Норильск я много раз замечал, что стоит оглянуться назад и попытаться воспроизвести виденное, как в поток самых последних «зимних» кадров нет-нет да вторгнутся кадры «солнечные» — они словно спорят между собой, два эти года — 1967-й и 1977-й.

 

Год 77-й… Сидим за покрытым белой скатертью столом в квартире семьи Гришко, на Талнахской улице. Двенадцатилетний Олег умоляет сесть потеснее, чтобы сфотографировать нас на память. Фон выигрышный, ничего не скажешь: в хорошо обставленной двухкомнатной квартире в полном наборе все, что свидетельствует о достатке: в шкафах книги и хрустальная посуда; вот проигрыватель, холодильник и модной марки телевизор. При всем при том семья Гришко, как мне кажется, обычная норильская семья. Игорь Петрович — плавильщик, его жена — оператор копировальной машины, оба, как и большинство норильчан, трудятся на комбинате. В Заполярье попали тоже сравнительно обычным способом: его, работавшего на Украине подручным мастера литейного цеха, зазвали в Норильск знакомые, уговорили приехать сюда, в край необычного, сурового климата, но где работа может найтись по вкусу и неплохой заработок.

 

…Год 67-й… Другой голос:

 

«Я прежде о Норильске знал только то, что тут мне пересаживаться с одного судна на другое. Золото шибко интересовало меня, вот и подался на Колыму. Рейсовый пароход пришел в Игарку с опозданием, не успел я из-за этого на пересадку, пришлось ждать несколько месяцев, пока откроется движение по Северному морскому пути. Жить на что-то надо было, я и устроился разнорабочим на комбинат. Прошло полгода, и я убедился, что здешняя жизнь в царстве вечной мерзлоты и снежных вьюг, по меньшей мере, такая же интересная, какой могла бы быть и на Колыме…»

 

…Год 77-й… В Норильске Игорь Гришко из безвестного подручного литейщика стал признанным мастером своей профессии. Вместо комнаты в коммуналке получил отдельную квартиру. Теперь семья живет в центре города, под рукой магазины для любых покупок, и «голова семьи» тоже нет-нет, а с удовольствием пройдется по ним с «авоськой».

ФОТО В норильском универсаме.

ФОТО В норильском универсаме.

…Год 67-й… «Я был здесь, когда сдавался первый многоквартирный дом. Долго будем о нем помнить: это был дом, как мы шутили, «со всеми неудобствами», потому что вовремя не подключили ни воду, ни паровое отопление, даже электричества не было. И все же, как мы радовались первенцу!..»

…Год 77-й… В материальном отношении у семьи Гришко есть все: растет вклад на сберкнижке; у стариков родителей в Кишиневе стоит в гараже автомашина, давно превзойден стаж, необходимый для повышенной пенсии. Мне было любопытно узнать, сколько они еще намерены пробыть в Норильске; сначала поинтересовался, собираются ли покупать новую мебель для норильской квартиры, а потом спросил напрямую. Игорь Петрович смущенно улыбнулся и, к моему великому удивлению, пространно заговорил не о сроках, а о секретах производства никеля, о плавильной печи, которой он управляет и в которой окисляется никелевый концентрат… О комбинате, который реконструируется, о новых возросших задачах, которые необходимо выполнять, несмотря на то, что из-за реконструкции замедлился темп производства. Говорил о чувстве ответственности у таких же, как и он, опытных, кадровых рабочих, о личных трудовых обязательствах и еще о том, что собирается уже в нынешнем году на 6 процентов перевыполнить норму, запланированную на год следующий… И что это зависит не только от него, ибо нужны коллективные усилия всех работающих с ним товарищей, всех участков; ясно же, что из плохого сырья не получить нужной продукции, ведь производство никеля — единый процесс, участники которого зависят один от другого, и потому так важно добиваться большей организованности, выработать по львовскому образцу систему ответственности, ну а на решение этой задачи потребуется не один год…

Сегодня, когда вспоминаю об этой беседе, я жалею о том, что не спросил у Игоря Гришко, видел ли он спектакль «Темп-29» в норильском театре, хотя как бы я спросил, если сам посмотрел его только на другой день. Теперь остается предположить, что если бы видел, то наверняка говорил бы о том полном борьбы, далеком годе как об интересном и поучительном прошлом, многие герои которого и стиль работы стали уже достоянием истории… Но той темы мы так и не коснулись, а вели мы речь скорее о будущем, о работе комбината в ближайшие годы, о планах семейства относительно очередного отпуска и о том, каким спортом займется Олег, когда окончательно оправится от перелома ключицы…

 

…Год 67-й… Опять тот же голос:

 

«Не думаю, что надолго здесь останусь. Я искал романтики, а ее уже в Норильске нет. Механизированные шахты, производство, хозрасчет, трудовое соревнование… Даже снежных заносов не бывает, разные приспособления устроили… Если уж пошла такая обычная жизнь, я лучше подамся обратно, на Кубань. Да и как-никак «постарел» за это время на четверть века,— пенсия-то здесь растет куда быстрей, чем на материке».

 

…Год 77-й… Я распрощался с хозяевами, шел по Талнахской, с трудом преодолевая снежный поток разгулявшейся пурги, и думал о том, что постараюсь обязательно вернуться сюда через десять лет. Не из-за комбината — из-за норильчан.

 

Перевел В. КСЕНИН

 

 

Терри БУШЕЛЯ, «Морнинг стар», Великобритания.

 

КРАЙ, ГДЕ ВОЗМОЖНО НЕВОЗМОЖНОЕ

 

Я давно мечтал побывать в Сибири. Эту землю, превосходящую в два раза территорию США и гораздо большую, чем Европа, на Западе часто сравнивают с космическим пространством, называя со земным пределом стремлений человека к неизведанному.

 

Первый пункт нашей поездки — Норильск, температура воздуха — 50°. В Англии я не мог представить себе такого холода, и мне хотелось почувствовать его на себе. Нам сказали, что за последние десять лет эта зима особенно суровая, с сильными ветрами и морозами.

 

Вечером я решил пройтись по городу. В течение первых пяти минут я не мог понять, почему так много говорят о суровости климата: если хорошенько закутаться (что мы и сделали), то холода почти не чувствуешь. Но это было только начало. Постепенно холод стал заползать в меня, немилосердно жаля лицо, заставляя вернуться в гостиницу. И это было в безветренную ночь. До сих пор я не могу представить, что испытывает человек, когда в мороз начинают дуть ветры, и, по правде говоря, не особенно стремлюсь к подобным экспериментам.

 

На следующее утро, выглянув в окно, я был поражен обычной городской жизнью: машины, люди, спешащие на работу, ожидающие на остановках автобусов.

 

Температура на улице была сегодня — 45°, а они только притопывали ногами да закрывали щеки и носы шарфами, больше никак не выражая свое отношение к морозу.

 

В одной из школ я видел лимонад, замерзший прямо в бутылках, слышал рассказ старожила-норильчанина, как однажды вино пришлось продавать на вес в виде кусочков льда.

 

Я раньше читал, что если лить воду из стакана на таком морозе, то она превращается в сосульку, еще не достигнув земли. Один норильчанин на мой вопрос, правда ли это, ответил: «А вы попробуйте лить воду очень медленно».

 

В Норильске мы провели великолепный вечер в семье строителей, которые одними из первых приехали сюда и работают вот уже 20 лет: он — бульдозеристом, она — маляром. Это замечательные люди. Зина рассказывала, что, когда случается непогода или неполадки с машиной, Юрию, несмотря на непогоду, приходится чинить машину прямо в тундре, а вся семья ждет и волнуется.

 

Премьер-министр Канады Пьер Трюдо, посетив Норильск в 1971 году, назвал город одним из чудес света. И он был абсолютно прав. Норильчане поистине сотворили чудо — современный город со всеми удобствами, развитой системой коммуникаций, великолепным снабжением. И это в самом сердце снежной пустыни.

 

Из Норильска наш путь лежал в Красноярск.

 

Мне было особенно приятно посетить этот город, где производятся холодильники «Бирюса», которые экспортируются в Англию и называются там «Снежная шапка».

 

Я был поражен громадой Красноярской ГЭС, которая укрощает могучий Енисей. Вода, проходя через турбины, нагревается до +8°, «дымя» на холодном воздухе.

 

У нас в стране нет таких великих рек и гор, как в СССР, и нам не просто представить размеры и мощь советских сооружений.

 

Мы посетили и строительную площадку Саяно-Шушенской ГЭС. Дугообразное здание плотины будет возведено в узком месте по течению Енисея. Эта ГЭС по объему уложенного бетона будет превосходить Братскую и Красноярскую, вместе взятые, и после завершения строительства станет одной из крупнейших в мире.

 

Беседа в Академгородке под Новосибирском подвела итог впечатлениям, которые накопились во время поездки.

 

Андрей Алексеевич Трофимук, заместитель председателя Сибирского отделения АН СССР, рассказал нам, что принял решение занять этот ответственный пост потому, что понял — будущее Советской страны лежит в развитии Сибири. От него мы узнали, что ученые ведут поиск нефти уже на больших глубинах, чем в Тюменской нефтяной провинции, возраст основного пласта которой 20 — 30 миллионов лет. К востоку, в междуречье Енисея и Лены, находятся более древние породы, и геологи надеются открыть в них еще 4 или 5 нефтяных слоев.

 

Что еще привлекло мое внимание — это гораздо большая заселенность территории Сибири — большая, чем я ожидал.

 

Мы пролетали над множеством населенных пунктов, над сетью железных и шоссейных дорог.

 

Тот факт, что теперь Сибирь — это не просто край охотников и звероловов, имеет громадное значение для советского народа, тогда как многие на Западе, не зная об этих колоссальных изменениях, упускают из виду одну из самых замечательных страниц истории человечества.

 

Перевела О. Жиляева

 

Серж ЛЕЙРАК, «Юманите», Франция.

 

РЕЖИССЕР ИЗ НОРИЛЬСКА

 

Неожиданным было скорее место нашей встречи, чем сам человек. Кто мог представить себе подобное свидание с искусством в Норильске? Для иностранца, направляющегося в этот город за Полярным кругом, довольно экзотики уже в условиях окружающей человека природной среды. Как французу, мне было важно, например, увидеть своими глазами падение ртутного столбика в термометре, чтобы иметь моральное право поведать потом моим соотечественникам о том, что такое мороз —45°. Еще более существенным, разумеется, было увидеть, что здесь, в Норильске, сделано для того, чтобы человек мог жить в условиях, приближенных к условиям жизни в других советских городах. Но обнаружить здесь такой театр!..

 

Предубеждений у меня было предостаточно. К предложению провести вечер в городском театре драмы имени Маяковского я отнесся без большого энтузиазма. Ну, можно ли ожидать многого от этой северной труппы?

 

В этот вечер шел спектакль по пьесе Погодина «Темп-29». Стремительный наплыв картин вводил нас в атмосферу первой пятилетки, когда буквально все приходилось начинать с нуля, когда план индустриализации воспринимался многими как вызов здравому смыслу и реальности, когда герои, преодолевающие трудности и собственное малодушие, выглядели как Дон Кихоты.

 

«Дон Кихоты. Нам нужны Дон Кихоты»,— сказал Леонид Белявский, главный режиссер театра, когда мы встретились после спектакля в фойе. Он не выказал удивления, когда я поделился с ним своими колебаниями, которые я испытывал по поводу того, идти или не идти в театр. По правде говоря, склад ума этого человека еще более рельефно подчеркивал то впечатление, которое произвели на меня и трактовка и режиссура, часто просто превосходные. Это была подлинно профессиональная работа! Но что заставило очутиться здесь, вдали от признанных центров искусства, этого худощавого сорокалетнего человека с седеющей головой; режиссера, обладающего, вне всякого сомнения, своей собственной творческой концепцией?

 

ФОТО Погодинский спектакль «Темп-29» на сцене Норильского драматического театра.

ФОТО Погодинский спектакль «Темп-29» на сцене Норильского драматического театра.

Леонид Белявский едва заметно улыбался, когда один за другим посыпались вопросы. Ну, скажем, какие причины побудили его год назад оставить Русский драматический театр в Риге и перебраться с женой (актрисой) и ребенком сюда, в Норильск? «Слишком спокойной показалась жизнь в Риге. Видимо, это и повлияло на мое решение». Можно объяснить и так. Больше он ничего не скажет. Но, к примеру, вполне можно предположить, что, кроме материальных гарантий, Норильск предложил ему уже обкатанную труппу, с которой можно было работать новаторски.

 

Искание. Это слово было многократно произнесено Белявским. Я просматриваю записи, вспоминаю наши разговоры. Нет, он ни разу не заговорил, ни о трактовке образов, ни о репертуаре, ни о публике, не коснувшись идеи новаторства. «Мы ищем ясности в театральном языке. Ищем современные формы. Стремимся вовлечь зрителя в контакт с этими современными формами. Отсюда и использование элементов пластики, музыки, в частности в спектакле «Темп-29». Наверное, отсюда и минимум декораций, и отказ от всякого визуального, сценического обозначения, отвлекающего зрителя от главного в пьесе — от сложности показываемого времени, от внутреннего богатства героев. «Темп-29» — характерный пример, демонстрирующий одно из направлений нашего поиска. Мы хотим показать героев не простыми, а людьми со сложным внутренним миром, испытывающими высочайшую, доходящую до боли ответственность за свою работу».

 

Это был, пожалуй, один из редчайших моментов, когда Белявский позволил себе проявление страсти.

 

«Зритель сопереживает события, которые развертываются перед ним на сценических подмостках. Хотелось бы, чтобы основные идеи спектакля не были восприняты им как плакатные лозунги, надо, чтобы зритель проникся ими, чтобы они стали его плотью и кровью».

 

Мне думается, что человек, в театр которого зрители приходят при морозе в — 48° с ветром, человек, который говорит, что порой приходится играть перед несколькими десятками зрителей, о том, как дороги они театру,— такой человек способен видеть в зрителе зрелого, достойного собеседника. И вовсе не случайно Белявский намерен обратиться к Брехту, к драматургу со столь выраженной философической ясностью.

 

«Мы думаем поставить «Кавказский меловой круг». Эта пьеса самая что ни на есть подходящая. Ее герой, прежде чем стать образцом для других, проходит через многие внутренние борения, испытания».

 

Чувство оторванности? Нет, Белявский его не испытывает. Он много ездит, постоянно в курсе последних театральных новинок. Потому что сюда, в Норильск, другие театральные коллективы приезжают не часто и только телевидение освещает театральную жизнь огромного Советского Союза.

 

«…Отсюда важность репертуара, дающего богатую компенсацию, включающего авторов классических и современных, советских и зарубежных. Мы хотим также, чтобы норильчане увидели на сцене и свою собственную жизнь. Отсюда и обращение к производственной теме, рассмотренной под углом зрения личной ответственности человека. Мы играем на предприятиях «Заседание парткома» — спектакль, который является, на мой взгляд, органическим продолжением «Темпа-29».

 

Вот и все. В конце концов, я не очень-то много знаю о Леониде Белявском. Но я знаю, какая вообще это роскошь — встретиться с человеком, имеющим столь требовательный и творчески насыщенный взгляд на свою профессию. И не каждый день дано повстречаться за Полярным кругом с человеком, который вам скажет: «Нам нужны Дон Кихоты».

 

Перевел В. КСЕНИН.

 

Павле АНДЕРСЕН, «Ланд ог фольк», Дания.

 

РАДУЕТ ЧЕЛОВЕК

 

За многие годы работы в Советском Союзе я порядком исколесил вашу страну и могу с уверенностью сказать, что нигде, как в Сибири, и, в частности. в Красноярском крае, куда на этот раз нас привели журналистские тропы, не приходилось встречать столько молодежи. Молодые рабочие, молодые мастера, начальники цехов, рудников, директора огромных заводов.

 

Первый секретарь Красноярского крайкома партии Федирко (не спросил, но, по-моему, ему тоже чуть за сорок), когда мы встречались и по-товарищески беседовали несколько часов подряд, буквально огорошил нас, называя одного за другим красноярских руководителей и прибавляя при этом: «Нет и сорока…», «Немного за сорок…»

ФОТО Талнах. Совсем недавно здесь была пустошь.

ФОТО Талнах. Совсем недавно здесь была пустошь.

Можно по-разному объяснить подобный феномен, и когда мы были в новосибирском Академгородке, ученые-социологи предложили нам, по крайней мере, три объяснения. Наиболее любопытным мне представляется вот какое. Красноярский край привлекателен для молодежи возможностью быстро и разносторонне проявить себя и вырасти… Дело тут, как вы понимаете, вовсе не в том, что в городе, или, как говорят в Сибири, «на Большой земле», все вакансии заняты. «Виной» такой мобильности по вертикали — красноярское «ускорение». Здесь край больших возможностей, и я особо не погрешу против истины, если скажу, что здесь каждый месяц то открываются новые месторождения, то начинается новая стройка, то вводится какая-либо новая мощность. И люди растут, поднимаясь по служебной лестнице в полном соответствии с темпами освоения. Конечно, вполне можно было бы привлекать на высокие хозяйственные посты, так сказать, людей «со стороны». Но мне больше по душе та кадровая политика, которая практикуется, скажем, в Норильске. Здесь многие руководители начинали когда-то рабочими. Потом «оседали», получали очное или заочное образование и теперь успешно «правят бал». Это с разных точек зрения верно. Назову для краткости только две. Здесь непросто акклиматизироваться, привыкнуть к суровой, неласковой, переменчивой погоде — наверное, об этом мои коллеги напишут. Но уж если человек вошел в заполярную экологическую нишу, считайте, ему здесь приглянулось — и надолго. Ну а потом вырабатывается опыт профессионального и социального общения, и тогда уже человеку, без преувеличения, цены нет. Есть у меня в Норильске товарищ — директор рудника «Октябрьский» Вебер. Это тот самый тип молодого руководителя, который сегодня привычен для огромного края освоения. Вот, на мой взгляд, основные качества Вебера: партийная принципиальность, неукротимая энергия и деловитость, страсть к новому, развитое чувство инициативы, доверие к подчиненным, требовательность и исключительная уравновешенность. Вебер не один. Таких, как он, тысячи и тысячи…

 

Я хотел бы закончить эти заметки так: в краю интенсивного освоения, замечательных преобразований рождается и замечательный новый человеческий тип, о котором мечтал Владимир Ильич Ленин.

 

Перевела Н. ВАСИЛЬЕВА.


Журнал “Юность” № 6 весь номер в формате PDF июнь 1977 год

Скачать (PDF, 7.37MB)

 

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru