Игарка
Поиск
Выбрать язык
Анонс статей
Этот день в истории

Нет событий

Записи с меткой ‘Игарка’

postheadericon Буклет “Игарка”. Бюро путешествий и экскурсий г. Красноярск. 1970 год [полный текст]

Время чтения статьи, примерно 3 мин.

1-igarКонец июля 1929 года. К берегу Енисейском протоки, у Егоркина зимовья, осторожно подошел пароход «Полярный» и высадил на пустынную землю 250 человек Им выпала доля быть первыми строителями самого северного в то время на земле города — ИГАРКИ.

Очень  коротко полярное лето. Надо было спешить.  Людей ждали трудные дела. Не вечномерзлой земле требовалось одновременно возводить лесопильные заводы речной порт и жилые дома.

Не хватало людей, времени. Не у кого было занять и опыта, ибо нигде в мире до этого не строили городов за Северным Полярным кругом.

Большевики и беспартийные горячо взялись за дело. Наперекор недобрым пророчествам буржуазных писак в суровом краю поднялись промышленные корпуса и жилые здания. И в навигацию 1930 года у причала Игарского порта уже встали морские суда под погрузку игарских пиломатериалов на экспорт.

В 1934 году с Игаркой налаживается постоянная воздушная  связь. Быстро рос молодой город. Большим праздником было открытие первых школ.  Любознательная детвора-пионерия решила написать историю родного города, своей пионерской организации. Это они завели переписку с Алексеем  Максимовичем Горьким, и  великий пролетарский писатель помог  им создать книжку «Мы из Игарка».

«Я очень одобряю ваше желание написать книжку о пионерах Заполярья, — писал Алексей Максимович юным игарчанам — Действуйте смелее, помня, что Пушкин, Лермонтов начинали писать стихи в вашем возрасте. Но, действуя смело, не забывайте, что вашу книжку будут читать тысячи детей Союза, да, пожалуй, и за границу перескочит она».

(Горький, том 30, стр. 423)

С книгой «Мы из Игарки» познакомились миллионы детей. Её юные авторы стали активными строителями нашего социалистического государства, смелыми и верными его защитниками.

За четыре десятилетия город превратился не только в известный промышленный, но и культурный центр обширного района Заполярья. Сейчас в Игарке десятки школ и библиотек, драматический театр, телецентр, музей и кинотеатры. На смену деревянным зданиям встают кварталы многоэтажных каменных жилых домов.

2-igarНа международном рынке Игарке прочно завоевала славу поставщика первосортных пиломатериалов.

Десятки стран мира являются потребителями сибирского леса. В Игарский порт часто заходят иностранные торговые корабли. Город гостеприимно приглашает моряков с «иностранцев» посетить чудесный интернациональный  клуб.

3igarМного сделано советскими людьми по освоению северных просторов Сибири, но еще больше предстоит сделать в будущем.

Опыт строителей Игарки пригодился инженерам Норильска, в борьбе с непокорной и своенравной природой Севера. в Игарке находился единственная в мире научно-исследовательская мерзлотная станция, труды которой получили высокую оценку и признание за рубежом.

4igarТуристов порой удивляют самые  обыденные вещи, которые в Игарке выглядят неожиданно, непривычно, что называется наоборот.

Разве не может показаться странной забота домоуправления в летнюю пору о сохранении холодного и мерзлого грунта под домом или лежащие на поверхности земли водопроводные трубы и др.

5igarКрасноярское бюро путешествий и экскурсий совместно с Управлением Енисейского речного пароходства в летний период навигации организуют туристские рейсы на комфортабельных речных судах по Енисею от Красноярска до Дудинки и до Диксона с посещением Игарки.

Путевку на увлекательное путешествие по Енисею вы можете приобрести через местные профсоюзные организации, перечислив деньги на расчетный счет № 60813 Красноярского бюро путешествий и экскурсий в городском управлении Госбанка Красноярска, или купить за наличный расчет в Красноярском бюро путешествии и экскурсий по адресу:

Красноярск, ул. Лебедевой, 36, телефон 2-21-41.

Красноярский Совет по туризму Красноярское бюро путешествий и экскурсий.

Автор Н. Мелихов. Художник Н. Сальников. Редактор Р. Иванова. Технический редактор В. Куркин Корректор Л. Алексеева.

Заказ 9836. Тираж 15 000 экз. АЛ08086. Цена 12 коп. Красноярское книжное издательство. 1970 г. Красноярск, пр. Мира, 89

Типография  «Красноярский рабочий», г. Красноярск, пр. Мира, 91

postheadericon «Ранимость» рассказ [Игарка 2000 год]

Время чтения статьи, примерно 5 мин.

3138Впервые рассказ был опубликован в городской газете «Игарские новости» в номере 53 от 16 мая 2000 года. В то время автор публиковался в этой газете под псевдонимом А. Карьеров.

Нам удалось достать номер газеты и разместить этот рассказ здесь на проекте «Цифровое наследие Заполярья»

Степаныч огляделся по сторонам, ловко щелчком отбросив истлевший оку­рок, посмотрел, как тот, упав в камни, рассыпался яркими искрами; засунул руки в карманы выцвет­шего бледно-зеленого ком­бинезона и, насвистывая какую-то мелодию, стал спускаться к воде. Крутой берег подгонял движение его ног, но он пытался противостоять ему — шел неспешно и думал: «Как все-таки красивы здешние места, ни на что бы их не променял. Тридцать пять лет — шутка ли? Тут ка­ждый куст, каждый ка­мень — брат родной, а речка — это не речка, а магнит!»

Аудио рассказ

Степаныч остановился и с наслаждением оглядел огромное пространство во­ды: «Как глаза отдыха­ют, и голова кружится». Он испытывал ощущение счастья. Такое происходи­ло в его душе каждый раз, когда он приходил на это место у реки.

«У каждого человека есть свое любимое место, — говаривал Степаныч, — туда он пытается убе­жать, устав от забот, тя­гот обыденной жизни. Вот если у меня уже нет сил жить, или в сердце закра­дывается тревога, я бегу туда, к реке, где о камни бьется вода, и этот звук, смешанный с криками чаек, будто зализывает ду­шевную рану, льет на нее животворный бальзам. Я успокаиваюсь, набираюсь сил, и все переживания как рукой сняло. Вот так- то!» «Чудак ты, старик,— говорят ему. — А как же тогда, зимой? Зимой-то ты где покой находишь?» «Да, что вы понимаете, — отмахивается Степаныч. — У меня же лес есть! А зимний лес, братцы, — это уже поэзия, и этого не может заметить лишь тот, у кого не душа в груди, а черствый сухарь. Но все-таки я всегда жду ле­то. С нетерпением жду».

…Подойдя к воде, Сте­паныч присел на корточ­ки, опустил в нее ладони, поводил ими из стороны в сторону, потом неспеша поднялся, отряхнул руки от капель, достал сигарету, подкурил и, усевшись на камень, погрузился в глу­бокие раздумья. Он вспом­нил детство. Огромное расстояние длиной в 60 лет разделяет его с той порой. Многое забылось, но образы сохранились. Правда, они скорее чувствовались, чем всплыва­ли в воображении. Это Что-то щемящее ,сердце, нежное и грустное одно­временно.

«Эх, – вздохнув про­изнес Степаныч, — того, что было — не вернешь!»

Над его головой высоко в небе проплывали граци­озные облака, мимо по ре­ке не спеша шел катер,, а откуда-то издалека доно­сился шум двигателя мо­торной лодки. Степаныч закрыл глаза. Его внут­ренний мир в эту минуту гармонировал с миром ок­ружающим, и он упивался этой гармонией. Еще не­сколько этих сладостных мгновений — и все. По­том ему нужно будет ид­ти, вновь бросаться в во­доворот житейских дрязг, и это необходимо, потому что такова жизнь. А пока он решает побыть здесь еще несколько минут, что­бы ощутить тепло, прони­кающее внутрь, в самое сердце. «Эй, дед! — вдруг раздалось над самым ухом. От неожиданности Степаныч вздрогнул. — Дед, слышь, есть спич­ки?!» Перед Степанычем стоял паренек лет двадца­ти, белобрысый, с тонки­ми губами, вытянутым ли­цом и с какими-то ошале­лыми, бегающими из сто­роны в сторону глазками: казалось, будто человек, на которого они смотрели, отклонялся то вправо, то влево! Степаныч без слов протянул коробок на ла­дони. Паренек худыми, даже костлявыми пальца­ми быстро схватил его и принялся жечь спички, од­ну за другой, но у него никак не получалось под­курить. Степаныча это рассмешило и он, не вы­держав, проговорил: «Дай помогу тебе! Эх, моло­дежь, даже прикурить как следует не можете». Заж­женную спичку он зажал в ладонях, сложенных коро­бочкой, и паренек, прику­рив, смутился и отвернул­ся. «Давно куришь?» — спросил Степаныч. «Нет, второй раз пробую», — ответил паренек.

«А-а-а, вон оно что… Зря, конечно, ты это де­лаешь, но, я гляжу, ты уже взрослый, и понима­ешь сам, наверное». Паре­нек промолчал. Он подсел к Степанычу, сделал за­тяжку дымом и молча стал смотреть на воду.

Степаныч глядел на не­го и думал: «Опечален чем-то парень. Спросить бы, что творится у него на душе, да неловко как-то вот так сразу…» Но Сте­паныч не мог сидеть дол­го молча, он любил разго­вор, неважно о чем, лишь бы было общение.

«Тебя как зовут?» — спросил он. Паренек не замедлил с ответом: «Костя». «Константин! А у ме­ня друг был Костя. Уехал уж отсюда. А ведь мы хо­рошими друзьями с ним были. Знаешь, он даже плакал, уезжая, говорил, что без этого города, без природы здешней прожить не сможет. Время прошло. Вроде на новом месте при­вык. Но в письмах все равно пишет, что шибко скучает. Снятся ему ули­цы, река вот эта. Чудно: мы вот здесь сидим, ви­дим все это, а он там. на «материке» мечтает о том, чтобы хоть глазком еще раз взглянуть на эту красоту. Вот так, парень».

Степаныч взглянул на паренька. Тот по-прежне­му молчал, но уже не ку­рил, просто сидел, поло­жив локти на колени, всматриваясь куда-то вдаль. «Эх, разве моло­дость об этом думает, — вздохнул Степаныч. — У паренька все еще впе­реди, проживет, оглянет­ся и только тогда поймет, как невыносимо жаль уше­дшее».

«А мне ничего этого не нужно», — вдруг произ­нес Костя. Голос его был каким-то упавшим, в нем слышались нотки обиды.

Степаныч не сразу по­нял, к чему это сказал Константин, а потому пе­респросил: «Чего этого?»

Парень обвел руками округу и выпалил уже с явной обидой и досадой: «Всего этого: леса, реки вот этой. Да и город мне не нравится. Все чужое. Здесь — я будто в тюрь­ме нахожусь. Для меня все здесь ненавистно!»

Степаныч опешил от слов Кости. Его словно по лицу ударили, словно хле­стнули нагайкой по спине. Он даже дар речи поте­рял и почувствовал, как в груди его рождается гнев. А парня будто прорвало, казалось, что накопивше­еся у него внутри ждало именно встречи со Степа­нычем, чтобы выплеснуть­ся наружу и причинить боль старику. Костя не смотрел на Степаныча, по­тому не видел тех пере­мен, что произошли в его лице. Костя продолжал говорить хлесткие фразы, от которых у Степаныча на глазах наворачивались слезы.

«А еще я не могу по­нять людей, которые здесь живя, говорят: «Я люблю эти места». А что в них хорошего в этих-то мес­тах? Что нашли здесь лю­ди такого, что можно лю­бить. Кругом — серость, никакой цивилизации. Грязь, убогость. И сама жизнь — однообразная. Ну вот скажи, дед, что было в твоей жизни ярко­го, по-настоящему краси­вого?»

Степаныч слышал воп­рос, но молчал. Он только глядел на камень, а в ду­ше его пылал огонь него­дования. Он вдруг понял, что ничего, ничего не мо­жет ответить. Он не умеет говорить красиво. Он может только чувствовать красоту. Паренек застал его врасплох, и Степаныч не смог встать на защиту того, в чем он видел кра­соту, того, что составля­ло смысл его жизни.

«Так-то, дед! Ничего хо­рошего в жизни не уви­дишь, живя в этом горо­де». Костя встал, размах­нулся и что есть силы бросил небольшой каме­шек куда-то далеко в во­ду. Потом он развернул­ся, без слов и прощания зашагал по берегу вдоль реки. Степаныч глядел ему вслед, из глаз его по щекам текли слезы. Он готов был разрыдаться, закричать, застонать. Но он лишь тихо плакал, смо­тря сквозь пелену слез то на реку, то на небо над ней.

А. КАРЬЕРОВ.

 


РАНИМОСТЬ (Игарка 2000 год). Рассказ и слайд-фильм. 31marta.ru

postheadericon Охват Карского севера. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 213, январь, № 214 январь и № 218 март 1932 год

Время чтения статьи, примерно 22 мин.

01_-_1932_1Охват Карского севера

Макс Зингер| опубликовано в номере №213, Январь 1932

Комбинат Северного морского пути – Комсеверпуть – освоитель необжитых окраин Советского союза проложил дорогу морским пароходам через ледовитое Карское море. Он призвал для этого людей науки и отважных моряков и летчиков. Люди науки изучили повадки коварного Карского моря, летчики указывали морским кораблям свободный от льдов путь из европейских морей через Карское к портам Сибири – Игарке на Енисее и Новому Порту на Оби. Игарка и Новый порт – новые советские порты, где иностранные пароходы грузятся сибирским высокоценным лесом, давая взамен социалистической стране валюту. Одновременно Комсеверпуть устанавливает ряд новых зимовок и факторий на берегах Карского нелюдимого моря. За последние два года шхунами Комсеверпути были высажены зимовки на острове Шокальского, в шхерах Минина, северо-восточнее острова Диксон, в Пясине и на мысе Михайлова. Заветной мечтой Комсеверпути является высадка зимовки на крайней северной точке нашего материка – мысе Челюскина. Карское море богато рыбой и морским зверем – тюленем, белугой, а на берегах его водятся песцы, шкурки которых – высокоценный валютный товар. Зимовки Комсеверпути промышляют зверя на берегах Карского моря и ежегодно сдают свой промысел приходящим к ним раз в лето морским пароходам.

На реке Юрибее, впадающей в Гыдоямский залив Карского моря (между Енисеем и Обью), Комсеверпуть два года назад создал первую факторию. Не только обменивать пушнину на предметы первой необходимости призваны фактории. Они должны одновременно служить рассадниками социалистической культуры на далеком и необжитом Севере Советов.

Рыбные богатства Гыдоямо заставляют Комсеверпуть предполагать здесь будущую полярную Астрахань. Комсеверпуть приступает к организации в этом крайнем северном пункте донецких колхозов из туземного и русского населения.

Обо всем этом рассказывает в своих очерках Макс Зингер, летавший из Красноярска над Енисеем В Карское море – остров Диксон – Гыдоямо и обратно.

2«Комсеверпуть 2» летит на крайний север коротенькая навигация в Карской море заканчивалась. Оставалось всего лишь несколько недель для плавания между полярным портом Игаркой на реке Енисее и проливом Югорский Шар.

- Дули южные ветры. Но даже и при них кромка льда держалась на параллели острова Диксона, и суда, приходившие в «Игарку в первых числах сентября, видели лед за островом Вилькицкого. Шхуна «Белуха» разбила стойкое стремление и чаяния своего отважного экипажа. Она разбила мечты моряков о непроходимый лед. «Белухе» не удалось обогнуть мыс Челюскин и благоразумие заставило командование шхуны менять курс на запад.

Вторичный поход шхуны «Белуха» к устью Лены с запада на восток великим северным морским путем был отставлен, и шхуна шла на Диксон.

О Чухновском – командире воздушного корабля «Комсеверпуть 1», ветеране Карского севера – не было никаких известий. Он базировался на горючем, которое хранилось на верхней палубе «Белухи». Но «Белуха» возвращалась, не найдя дороги во льдах, к устью Лены. Значит и рейд Чухновского на северо – восток Таймыра был невозможен. Карское море, не пожелал, как в прошлом году, предоставить в сентябре водные площадки для посадок и взлета самолетов севернее шхер Минина. Последнее радио со шхуны «Белуха» сообщало о ряде разведывательных полетов Чухновского на север от шхер Минина. Воздушная разведка дала неутешительные сведения. Проход к архипелагу Мадендорфа был закрыт тяжелым льдом.

3Воздушный корабль «Комсеверпуть 3» продолжал ходить в ледяные разведки, указывая свободный от льдов путь иностранным и советским лесовозам из Югорского Шара к Диксону. Отсюда из Енисейского залива морские пароходы сами шли без проводки к устью Енисея и восемьсот километров поднимались по величайшей, широчайшей и глубочайшей реке вверх, в полярный порт Игарку. Здесь, в Игарке, три лесозавода пилили ангарский, енисейский и нижнетунгусский лес по размерам, заказанным заморскими державами. Игарка поставляла на внешний рынок лесной товар в обмен на валюту, в обмен на оборудование для фабрик и заводов, на машины для индустриализации неохватного сельского хозяйства Союза.

Игарский пиломатериал был самым лучшим строевым лесом во всем Союзе республик. Вместо того, чтобы перегружать лес с барж на пароходы его большею частью грузили прямо с биржи лесозаводов. Он был без сини, без метина, отлично оторцован, не побит, не загрязнен. Игарский лес забивал все другие пиломатериалы на мировом лесном рынке и не знал себе соперников.

Жизнь на Крайнем севере с его коротким летом, осенними туманами и дождями, длинной зимой с пургами, шестидесятиградусным морозом и полярной ночью была тяжела и угнетала человека. И (многие, шедшие на север за «длинным рублем» – за большими заработками, торопились попасть отсюда скорее на первые отходящие пароходы, уйти наверх, к Красноярску.

Чтобы изгнать постоялицу Севера – цингу, сюда в Игарку завезли молочный скот, сибирских и холмогорских коров, а на Самоедском острове по ту сторону Игарской протоки раскинулся совхоз, который должен был давать свежие овощи зимовщикам Крайнего севера.

Но и здесь, на Севере, грузчики – ударники Игарки превысили нормы ленинградского порта, и пароходы, пришедшие первыми в навигацию 1931 года, уходили отсюда без простоев. Надо было обеспечить жителей Игарки домами на зиму. Для стройки не хватало гвоздей.

01_-_1932Радио, перекидывавшее слова о гвоздях по волнам эфира из Игарки в Красноярск, не имело успеха. Требовались живые слова и живые люди, чтобы настоять на получении гвоздей для Игарки.

Воздушный корабль «Комсеверпуть 2», разведчик льдов Карского моря, разведчик бесконечных лесов Сибири, письмоносец и доктор окраин Севера Советов должен был лететь в Красноярск за гвоздями, обеспечить их доставку в Игарку до конца навигации.

И он добился разрешения этой ответственной задачи. Красноярск посылал в Игарку гвозди.

Теперь воздушному кораблю «Комсеверпуть 2» предстоял полет на Крайний север из Красноярска на Диксон и Гыдоямо, факторию на реке Юрибей, на полуострове Ява. Фактория в Гыдоямо была самой молодой и наибольшей на всем Карском севере.

Карская кампания еще не закончилась, а «Комсеверпуть 2» налетал уже двадцать восемь с половиной тысяч километров.

Необходимо было инспектировать работу крупнейшей фактории Севера – Гыдоямо для того, чтобы установить тесную связь между новым населением, пришедшим в факторию, и туземцами – кочевниками.

Рабочие игарских лесозаводов выполнили взятые на себя обязательства. Три игарских лесозавода напилили девять тысяч стандартов лесоэкспорта. Игарка могла уже предъявить больше экспортного товара, чем это требовал экспорт.

Штаб содействия лесоэкспорту, организованный в Игарке, возглавив энтузиазм рабочих нового города, ликвидировал намечавшийся прорыв.

Игарка, выросшая за два года в глухой тайте, теперь насчитывает до двенадцати тысяч жителей. Игарка была замечательна тем, что в период своего строительства она одновременно была уже производящим пунктом, давая иностранным пароходам лес своего игарского распила. Игарка становилась опорным пунктом дальнейшего освоения и штурма необжитого Севера Советов.

Из Красноярска «Комсеверпуть 2» должен был лететь по маршруту Енисейск – Подсменная Тунгуска – Туруханск – Игарка – Диксон – Гыдоямо и обратно.

Накануне отлета из Красноярска весь эки – паж был на самолете. Воздушный корабль набирал полный запас горючего, которого должно было хватить на десять часов полета.

Борт – механик Побежимов вместе с пилотом Страубе работали у носового мотора, который пошаливал, чихал и присвистывал.

Утром в шесть часов девятого сентября командир воздушного корабля Липп произвел побудку экипажа и участников перелета.

Так поздно – девятого сентября – самолет никогда не уходил с юга на север, не отрывался от зеленых берегов к голым скалам, запущенным свежим снегопадом.

Оперившиеся птицы на Енисейском севере уже собирались в табуны, чтобы уходить отсюда через одну – две недели на юг. А мы летели им навстречу, будто менялись местами.

ЛЮДИ – ПТИЦЫ

«Комсеверпуть 2» – двухмоторный воздушный корабль – был построен в Италии и прошел в СССР летом над Средиземным и Черным морями. Из Черного моря «Комсеверпуть 2» пролетел над реками европейской части Союза и опустился в Архангельске. Это было в августе 1930 года.

«Комсеверпуть 2» провел Карскую кампанию и улетел на зимовку в Красноярск. А на следующее лето его повели на север пилоты Липп и Страубе, летнаб Петров и борт – механик Побежимов.

Воздушный корабль вместе с экипажем составлял единое живое одухотворенное существо. Летчик – наблюдатель был его зорким оком, пилоты – мускулами, а борт – механик – его сердцем. Летчик – наблюдатель указывал путь самолету над безымянными реками, над ржавчиной болот, над голубеющими озерами, над морем, закрытым ледяными полями или вспененными беляками волн.

Перед летнабом висела маленькая передвижная карта, по которой был заранее намечен путь корабля. Только в зависимости от силы и направления ветра приходилось отклоняться от обычного маршрута, чтобы лучше использовать ветер, чтобы заставить его не мешать, а помогать полету людей – птиц.

Карта, компас, указатели скорости и высоты да обыкновенные часы – вот приборы, которые находились носовой кабинке летнаба – навигатора воздушного корабля. Летнаб разрешал в воздухе авиационные задачи: как лучше спрямить, срезать угол тайги и покороче дойти к намеченному месту посадки. Летнабу были известны маршрут полета, направление и скорость ветра, а смелые пилоты соглашались вести самолет в любую погоду.

У воздушного корабля были сердце, глаза и мускулы, но у него был и остро – отточенный и напряженно – работающий ум. Скорость его мысли не отставала от скорости полета корабля, чтобы не терять и секунды на размышления. Если у каждого животного один мозг думает за весь организм, то на «Комсеверпуть 2» за весь дюралюминиевый организм, за жизнь людей и самолета думали сразу четверо. И все четверо, решая каждый задачу, прислушивались даже во сне к неизбывному стуку двух гигантской силы моторов. Даже сквозь вату проникал в уши грохот винтов самолета. Тысяча двести лошадиных сил несли самолет в воздухе с людьми и тяжелым багажом.

При шестичасовом непрерывном полете пилоты несли часовую вахту. Один управлял самолетом, другой спал, откинув голову на гар – грот пилотской кабины. Только летнабу да борт – механику редко удавалось заснуть. Летнаб мог прикорнуть в своей кабине, если погода была ясная и путь хорошо знаком пилотам» А борт – механик ложился на баки возле пилотской кабины, когда моторы работали, как часы. И каждый раз, ложась отдыхать, борт – механик ставил об этом в известность ведущего пилота. Разбудить борт – механика не стоило труда. Одна – две «горки» и борт – механик был уже на ногах.

Неожиданный спуск и столь же неожиданный подъем самолета на большую высоту – то, что пилоты называли «горкой», человек чувствовал во сне, как и наяву.

Пилоты вызывали к себе борт – механика такими «горками».

Стук моторов равномерный и нескончаемо тягучий, был пульсом искусственной птицы. По стуку люди – птицы определяли здоровье самолета, его моторов. Побежимов, борт – механик корабля, был его доктором, сиделкой, склонившейся над моторами.

Малейший крен самолета каждый пилот чувствовал всем своим существом и элеронами – подвижными частями крыльев – и рулем глубины поправлял лет корабля.

Временами казалось, что самолет, завидев что – то на реке или в тайге, будто живой присматривается к низу, скланяясь то на левое, то на правое крыло.

Самым молодым, полным радости жизни, на воздушном корабле шел пилот Страубе. Ему было всего лишь двадцать восемь лет. По окончании средней школы он ушел в военно-морское училище, где проучился около трех лет и перевелся в высшую школу летчиков – наблюдателей. Страубе окончил не только эту школу, но также и высшую военную школу воздушной стрельбы и бомбометания и школу морлетов. Он получил персональное назначение в тяжелую эскадрилью на Черном море и вскоре был переведен на родную Балтику. За год до знаменитой спасательной экспедиции ледокола «Красина» Страубе был произведен в старшие летчики. Страубе шел вторым пилотом воздушного корабля «Красный медведь», которым командовал Чухновский. Экипаж корабля, искавший дирижабль «Италия», обнаружил во время воздушной разведки группу Мальмгрема на льду Свальбарда и дал знать о ней на ледокол. За подвиг во льдах экипаж «Красного медведя», в том числе и пилот Страубе, был награжден орденами Красного знамени. Позднее он принимал участие в воздушной экспедиции по спасению летчика – американца Эйельсона и провел три карских – кампании.

Командир «Комсеверпути 2» Липп был самым старшим в экипаже воздушного корабля. Он воевал с Юденичем и был членом ревкома, членом тройки в Красном селе. Он закончил ленинградскую школу авиамехаников, теоретическую школу авиации в городе Егорьевске в ста километрах от Москвы, самарскую школу морлетов и авиационные курсы при военно-морской академии. На линкоре, подлодке, эсминце и заградителе он проходил практическое плавание и незадолго перед своим первым полетом на север закончил курсы усовершенствования комсостава Военно-воздушной академии имени Жуковского. Липп командовал разведывательным отрядом, откуда был натравлен на работу во Всесоюзное объединение гражданского воздушного флота.

Перед каждым полетом слышно было, как Страубе, закончив паковку ушей и затянув ремешком шлем, полуобернувшись к моторам. кричал борт – механику:

- Давай кормовой! Побежимов немедленно отвечал:

- Даю задний! – и исчезал по лестничке наверх к моторам. И через секунду, со свистом разрезая воздух, уже вертелся кормовой винт корабля, содрогая корпус самолета. С начала октября Побежимов работал механиком в авиации, дрался на фронте под Гатчиной и с чехословаками в Самаре. Он работал на всех авиамоторах, начиная с исторического «Гнома». На первом аэроплане, который прилетел на остров Врангеля, борт – механиком шел Григорий Трофимович Побежимов. За этот исторический полет на «Юнкерсе 13» он получил высшую награду – орден Красного знамени.

В Карское Побежимов летал два раза.

Когда снижался самолет и задним реданом лодки резал вспененную воду, летнаб в носовой кабинке готовился уже отдавать якорь, ожидая остановки корабля. Летнаб и выбирал всегда якорь перед полетом. Лев Васильевич Петров, летнаб «Комсеверпути 2», начал летать с 1917 года. Улетая на красный фронт, имел однажды аварию, сломал ногу и два ребра. Петров прошел службу в авиации, начиная с помощника моториста. За работу на турк – фронте он был награжден орденом бухарской звезды и на красном фронте был начальником штаба Сводной авиагруппы. Лучшие свои молодые годы Петров провел на красном авиационном фронте.

В. Карской экспедиции Петров шел навигатором во второй раз.

Таковы были люди – птицы с воздушного корабля «Комсеверпуть 2».

На стоянках задорно – веселые и сосредоточенно – серьезные во время полета, воздушники всюду, где они появлялись, привлекали к себе общее внимание и расположение.

Однажды на стоянке в Енисейске, когда воздушники проходили с песнями по бульвару на – бережной, к ним подошел один человек и тихо сказал:

- Товарищи, нас замечают!

Этим самым он хотел сказать, что летчики пьяны и все это видят.

Он не понимал, этот тупой мещанин, что налетавшись вдоволь люди пели, как поют птицы, когда с швами не выразить радости жизни. (Продолжение следует).

Страница 27 статьи " Охват Карского севера". Макс Зингер. Журнал "Смена" № 213, январь 1932 год

Страница 27 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 213, январь 1932 год

Страница 28 статьи " Охват Карского севера". Макс Зингер. Журнал "Смена" № 213, январь 1932 год

Страница 28 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 213, январь 1932 год


Продолжение

02_-_1932_1Куда течет Енисей

Люди и багаж уже на самолете. Уши заложены ватой. Небольшой моторный катер вывел самолет из самого узкого места затона. Воздушный корабль приготовился к взлету. Каждый занял свою позицию. Впереди, в носовой кабине, поместился летнаб, за ним – два пилота в пилотских кабинах, у моторов – Побежимов и в кормовом отсеке – участники перелета.

- Давай кормовой! – крикнул Страубе, чуть привстав с сидения.

- Даю задний! – ответил Побежимов, и сначала медленно, будто нехотя, завертелся кормовой винт, со свистом разрезая утренний воздух.

Самолет зарулил к выходу из затона на простор Енисея. И когда показался Енисей, загрохотали вдруг сразу оба мотора самолета, и два винта запели громогласно, заглушая все остальные звуки густонаселенного города.

Перегруженная горючим машина долго бежала на отрыв, забаламутив, вспенив огромную реку.

Небольшой вираж над городом, и мы пошли на Север, куда течет Енисей.

Небо было пасмурно. Здесь, под нами, где некогда шумели леса, еще недавно охотились красноярские старожилы. Но повывел леса человек, сделав Красноярск городом ветров. Мы летели над безлесым Енисеем. Летнаб прямил, слезая большой угол суши Сухобузима.

Вместе со мной в ставке сидел на чемодане профессор – оленевод, знаток Севера, Керцелли. Он летел для работ на крайнем севере Енисея.

- На шаре лететь приятнее, – писал мне профессор в воздухе.

- А вы летали? Куда? Откуда? – спросил я запиской.

От треска моторов не слышно было даже собственных слов. Мы открывали рот и оставались немы.

- Лет сорок назад, в Одессе, на воздушном шаре, с одним итальянцем, за двадцать пять рублей, – ответил мне профессор.

- Куда?

- Недалеко. Спустились километрах в сорока или пятидесяти от Одессы. Мы слышали на воздушном шаре все, что творилось внизу под нами, и в то же время совершенно не ощущали ветра, потому что неслись с его скоростью. Нам казалось, что в воздухе полный штиль.

66696Всхолмилась, взбугрилась под нами бурая земля. Черными, желтыми и красными квадратиками притихли полоски пашен.

На узком извилистом притоке Енисея раскинулся небольшой поселок.

Не видать Енисея, мы ушли от него далеко. Тяжелая морская машина летит сейчас над сушей.

- Где Енисей? – запрашивает меня запиской сосед.

- Направо, – отвечаю я.

В третий раз я покрываю уже на самолете расстояние Красноярск – Игарка.

Самолет падает на правое крыло и виражит поближе к Енисею. На горизонте видна узкая желтая полоса, но мы идем не на нее, не туда, где светит солнце. Нам путь – на Север, закрытый сейчас поволокой хмары, к пескам, скалам, к лесотундре и тундре, на факторию Гыдоямо, в Карское море.

Мой сосед еще хватается с непривычки за стойки во время виража самолета. Но он скоро привыкнет, освоится с нравами машины – победительницы воздуха – и будет сидеть спокойно, что бы ни делал пилот, поправляя лет корабля.

Не видать Енисея! Но туман, поднявшийся над ним, расчертил ватой в небе его дорогу. Облачная дорога в небе повторяет путь Енисея в камнях и песках, и этот облачный путь виден издалека.

Побежимов лезет к моторам, и сразу громче зарокотала машина.

Мой сосед харчит копченую снедь и беспощадно расправляется с витаминами – огурцами и помидорами. Напрасно я шлю ему предупредительные записки о том, что, это – неприкосновенный запас. Остается только последовать его примеру.

Облака остановились, будто заснули, на поднявшихся берегах Енисея.

- Не бросайте ничего из аэроплана! – предупреждает запиской Побежимов людей в кормовом отсеке.

Моряки на пароходах, а летчики на воздушных кораблях не любят пассажиров. Их, собственно говоря, и не за что любить. На морском или воздушном корабле во время качки они делают одно и то же. Морская болезнь на море и воздушная – в воздухе вынуждают многих пассажиров отдавать концы, травить, ликвидировать ранее времени принятую накануне пищу.

И Побежимов, который любит порядок и чистоту в машине, всегда и неизменно любезно выставляет новичкам ведро на всякий неприятный случай.

Опять над лесом прилег туман, расстелив свое мохнатое покрывало. Местами за ним не видно ничего. Мы проходим сейчас самые узкие места, где невозможна посадка на реку, а по каменистым берегам насторожилась, словно выжидая добычу, островерхая, темно-зеленая тайга.

Чуть теплится свет из сумрака неба. Это далеко за облаками ползает солнце.

Ведет корабль Страубе. Его вахта. Склонив голову в коричневом шлеме на гаргрот, спит командир Липп. Промелькнул Маклаковский лесозавод, а самолет все мчит над тайгой и Енисеем. Вон забелели дома на берегу.

Это – Енисейск!

Мы низко кружим над городом, собирая все его население к набережной Енисея – посмотреть на воздушного гостя.

Самолет кружит над городом, выбирает лучшее место для посадки.

Мягкий удар задним реданом по воде, и мы плавно скользим к берегу, где стоят бочки горючего для самолета.

Сюда бежит вся толпа с набережной.

Воздушный корабль «Комсеверпуть 2» покрыл расстояние Красноярск – Енисейск, свыше четырехсот километров, в два часа.

На несущей плоскости воздушного корабля – весь экипаж. Подняли капот и смотрят в носовой мотор. Что – то случилось!

- Машина сегодня никуда не пойдет! – вдруг заявляет командир. – В воздухе сгорел один клапан носового мотора, остальные клапаны пропускают. Ремонт отнимет не менее суток. Придется ночевать в Енисейске. Сменим клапаны и тогда посмотрим, сможем лететь или нет. Носовой мотор барахлит.

02_-_1932_21110Ночевка в Енисейске

Мы устроились на ночлег в пустой конторе лесосплава Комсеверпути. Двухведерный самовар пыхтел, как паровоз, сияя своим никелевым покровом. На столе раскидались ломти хлеба и всякой снеди. В несколько минут просторная комната превратилась в самую настоящую харчевню, где было дымно, грязно и накурено.

На полу разложили овчинные полушубки – это были наши походные постели.

- С носовым мотором плохо, – заявил командир Липп. – Я вам должен сказать, товарищ Лавров, что положение очень серьезно и что у нас в военной авиации не допустили бы летать на таком самолете. Четыре клапана в носовом моторе пропускают, направляющая втулка клапана разболталась! Новые винты ни к черту не годятся и придется их заменить старыми в Игарке. Я старым верю больше новых. На новых пролезла краска, и они так плохо сцентрованы, что получается тряска моторов. У нас в военной авиации тех, кто летает на такой машине, и тех, кто посылает такую машину на работу, отдают под суд.

- Скажите, вам очень нужно на Север? – спросил вдруг Липп.

- Я вас не могу заставить лететь на неисправной машине, – сказал Лавров. – Но на Север я все равно попаду. На лодке ли, на боте – все равно попаду на Север. Я могу рисковать только собой, но не вами.

Липп отошел от Лаврова к летчикам. Воздушники стали совещаться.

- Так мы летим или не летим? – спросил Лавров подошедшего снова Липпа.

- Клапаны пропускают! Возможен пожар в воздухе! Может вспыхнуть горючее! Как командир я ставлю вас в известность о состоянии самолета. Однако мы решили лететь!

- А как нам держаться во время пожара?

- Сидеть спокойно.

- А мы не можем вам чем – нибудь помочь? – Сидите спокойно и ждите посадки, – сказал Липп.

- Не долетим ли мы до Игарки?

- Думаю, что долетим.

- А на Север?

- Гарантировать не могу. Полет до Игарки покажет.

Летная машина была поранена в боях за освоение необжитого Севера. Текла лодка самолета, хватившего грунта, подались, подогнулись правые стойки, поддерживавшие моторы. На одну из стоек, которая подогнулась сильней, был наложен стальной бандаж. А теперь сдавал носовой мотор.

- Ну, мы долетим до Игарки, попадем на Диксон, и у него откажется вдруг работать носовой мотор? Ведь придется же заморозить машину, придется ей зимовать в незащищенном месте, – горячо говорил один из участников полета. – Не лучше ли отправить машину сейчас же на зимовку в Красноярск? Ведь носовой мотор негоден, и в военной авиации на таких моторах не летают!

- Мы долетим до Игарки, побываем на Диксоне, облетим Север и вернемся в Красноярск на зимовку, – вскочил – с места пилот Страубе, самый молодой и горячий воздушник. – Не на таких моторах летали! Не так еще чихали и свистали моторы. И ничего! Сами целы и машин не угробили.

- Во всяком случае, никто из нас не хочет ломать себе шеи, – сказал бортмеханик Побежимов. – Садясь в самолет, мы каждый раз твердо уверены, что взлетим хорошо и сядем как следует, выполнив задание на сто процентов. Мы, если хотите знать, можем на Крайний север лететь и без двух клапанов. Но машину зимовать не оставим на произвол судьбы. Надо понять психологию авиационных людей. Авиационный человек машины не бросит. На плаву, как глиссер, но уйдем из Карского моря, хотя бы на одном моторе.

- Я ничего не боюсь в воздухе. Мне многое пришлось повидать за свои летные годы, – сказал Липп. – Но пожар в воздухе – штука неприятная.

Усталость взяла свое, и, раскидавшись на полушубках, участники полета заснули тяжелым сном, будя друг друга стонами и вскриками.

- Гриша! Проверь огнетушители, – сказал Липп Побежимову, проснувшись раньше всех.

Никто не был уверен в возможности продолжения полета на Север. Не унывал один только Страубе, и порой казалось, что даже верхом на палочке этот пилот возьмется облететь Север, если будет только дано соответствующее задание.

- Пора вставать! – сказал громко Липп. В окна глядело серое раннее утро. Стекла окон запотели, и в комнате было так же холодно, как и на дворе. Ко мне подошел Липп.

- Мы долетим до Игарки! Мы полетим на Север! Мы сами исправим мотор!

Лавров предупредил профессора Керцелли:

- Сергей Васильевич! Машина наша стала ненадежной. Сдает носовой мотор. Возможен пожар в воздухе. Полет опасен. Решайте сами вопрос: если не хотите лететь, – мы доставим вас обратно в Красноярск.

- Мне уже шестьдесят лет, – сказал профессор, – я достаточно пожил и не претендую на бессмертие. К тому же, я немного и восточный – человек. Кисмет! – ответил по – восточному профессор.

- Кисмет! Судьба! Я полечу! – повторил Керцелли.

- Бычков! Вы летите? – спросил Лавров другого пассажира.

- А вы? – спросил Бычков.

- Лечу.

- Ну, и я полечу!

И мы все пошли на самолет.

02_-_1932_2700«КОМСЕВЕРОПУТЬ 2» ПРОДОЛЖАЕТ ПОЛЕТ

- Будем ли мы пробовать моторы перед полетом? – спросил Страубе командира.

- Сядем все на самолет и попробуем в воздухе; если будут тянуть, – пойдем в Подкаменную; забарахлит – снизимся в Енисейске, – ответил Липп.

На лодке мы подошли к самолету.

Докурены последние папиросы на жабре гидроплана, и люди полезли по своим местам. Мы тяжело побежали на отрыв, как бежит человек, страдающий одышкой, у которого не в порядке сердце. Вода перекатывалась, вся в пене, через жабры, и за кормой воздушного корабля оставался длинный пенистый след. Ветра не было, и самолет не мог оторваться от воды, несмотря на то, что Страубе давал ему полный газ и так вертел элероны вверх и вниз, что, казалось, вот – вот они отвалятся от несущих плоскостей.

Но ничего не помогало. Пять раз мы бежали, окутанные пеной, по заштилевшему Енисею, и пять раз пилоты возвращали самолет в исходное положение.

Видно было, как воздушники сняли шлемы, выбросили вату из ушей и Липп вылез на жабру самолета.

- Машина перегружена, – сказал командир. – Придется откачать здесь одну бочку горючего. С полным грузом нам не оторваться! Правда, носовой мотор прибавил пятьдесят оборотов, – вместо тысячи трехсот он показывает теперь тысячу триста пятьдесят, – но до пятисот ему еще далеко.

- Давай пустую бочку к самолету! – крикнул на берег Липп, сложив ладони трубочкой.

Началась перекачка бензина.

Народ, собравшийся на берегу в ожидании отлета, следил за нами с нарастающим вниманием.

- Грохнутся! – заметил один седобородый старик.

- Моторы у них фальшивят! – заметил молодой енисеец.

Стоя в баковом отделении, Побежимов откачивал бочку бензола маленькой рукояткой насоса, и каждый из участников полета сменял другого в этой срочной работе на воздушном корабле.

Мы отлетели из Енисейска ровно в полдень 10 сентября. Чертя крылом почти по самому песку, гидроплан пошел на разворот. Тянули низко, не набирая высоты. Дул юго-восточный, попутный ветер. Слева горизонт был закрыт полосой дождя, она висела, как занавес в Московском художественном театре, и так же, как там, здесь, на этом сером фоне, пролетела белая и одинокая чайка, которую вспугнул самолет. «Комсеверпуть 2» входил в сильную полосу дождя, будто в туман. Казалось, что не будет просвета в этой хмари небесной. Но летнабу было видней из носовой кабины, и действительно, минут через пять дождь будто бы раздвинуло, и далеко – далеко на горизонте показался узкий голубой просвет. Мы полетели на него, как на огонек летят ночные, кофейного цвета, бабочки.

- Где – то мы заночуем сегодня? – подумал я и увидел, как из люка бакового отделения высунулся бортмеханик и, весело улыбаясь, показывал мне большой палец. Это значило, что передний мотор тянет хорошо.

На миг выглянуло солнце.

Прямо под крыльями в обратную сторону от нашего курса тянут быстро дымчатые облака.

Нас нередко подбрасывает воздушная качка, воздушные течения то поднимут, то бросят вниз самолет. Летнаб прямит и режет тайгу, оставив в стороне красавец – Енисей.

- «Петровский» снялся с мели, – пишет мне сосед.

Я высовываюсь из люка кормового отсека и вижу пароход с двумя баржами.

У «Петровского» бурун под носом, – значит «Петровский» идет.

Побежимов полез в кабинку к пилотам, очевидно сообщает какую – то новость. Затем он снова показывается в баковом отделении и ложится спать на баки с бензином. Очевидно, он предупреждал летчиков о том, что ложится отдыхать и что моторы тянут.

- Какой простор! Какие леса! Трудно примириться с сидячей жизнью в Москве, – пишет мне сосед.

Недолог сон Побежимова. Он встает, садится на бак и смотрит своими голубыми глазами наверх, где стучит аварийный мотор. Он разбудил механика неровным шумом, и Побежимов лезет наверх по узкой лестничке.

В густой тайге раскинулись холмы и горы. Изредка мелькнет ржавое пятно болота. Сквозь разорванные облака вдруг проглянет ясный день и снова скроется, будто испугавшись туманного потока.

Не спит Побежимов. Он сидит на баке и по – журавлиному вытягивает шею, прислушиваясь к шумам носового мотора – изменника. Но усталость сковывает бортмеханика, и нет – нет он закроет на миг свои отяжелевшие голубые глаза.

Липп полуобернулся к корме и машет мне рукой из пилотской кабины.

Выглянуло вдруг солнце, и засветился пропеллер, будто колесо экипажа.

Профессор Керцелли, свернувшись калачиком, спит на брезентовом мешке. Мой сосед снова харчит витаминчики. А самолет заползает в дымчатые облака над самой тайгой. Величественная и неохватная, она застыла вся в желтых пятнах осени. Гектары лиственных деревьев утеряли свой нарядный зеленый цвет, сменив его на желтый или ярко-красный. Но хвоя по-прежнему густо зеленеет куртинами.

Из – за бензина не чувствуется одурманивающе – приятного запаха тайги.

Под нами – скалы щек каменных, высоких берегов Енисея, где он, зажатый в камнях, течет быстро по узкому лесу.

Вон и «Кораблики» – два причудливых острова посреди Енисея. И вдруг – туман. Все закрыло, ничего не видать. Вот если вдруг вынужденная посадка!

Страубе падает на правое крыло, затем выравнивается, и мы тянем вперед, на Север.

- Виден большой пароход, – пишу я своему соседу.

- Это «Сталин»! Он берет рыбу в Подкаменной Тунгуске. Сейчас будем садиться.

Я смотрю на часы. Пятьсот шестнадцать километров воздушный корабль пролетел за два с половиной часа.

(Продолжение следует)

02_-_1932_26

Страница 26 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 214, январь 1932 год

02_-_1932_27

Страница 27 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 214, январь 1932 год


 

06_-_1932_1

Журнал Смена № 218, март 1932 год – Окончание 

Жирная река

Ныдоямо. Нгыдоямо. Ныдоям Гыдоям. Найдоям. По-разному называли то место, где отдал свои якоря воздушный корабль.

Первая зимовка в Гыдоямо дала триста песцов и несколько сот оленных выпоротков. Фактория не имела товаров, необходимых для туземцев. Медные чайники простояли всю зиму на полках фактории. В безлесной тундре было неудобно кипятить чайник, и туземцы обходились без него. С большим трудом они привыкали к белью. Никто из туземцев не знал о сетях и неводах. Первые пять туземцев, незадолго до нашего прилета объединившиеся в артель, добыли в течение пяти суток, делая две тони в день, одним неводом Комсеверопути семь тонн сельди и нельмы.

Юрибей по – туземному означает жирную реку. И Юрибей жирен рыбой.

- Здесь будет полярная Астрахань! – сказал один из зимовщиков, сидевший на корме лодки, встречавший нас.

- Не Астрахань, а скорее Териберка, как на Мурманском берегу, – заметил старый зимовщик, проводивший шестой год за полярным крутом.

Мы вошли в просторный дом, где бы то много народу. В большой русской печи хлебопек рассаживал хлебы, и пахло вкусно, как в булочной. Туземцы с большим интересом следили за работой хлебопека.

- А газет привезли? – спросил нас лекпом.

- Самые последние – от третьего сентября.

- От третьего сентября, да как же так быстро?

- А мы недавно в Красноярске были.

- В Красноярске! Ишь ты! И обратно уже на север обернулись! Вот бы с вами слетать! – говорила огненно – рыжая женщина, остававшаяся зимовать в Гыдоямо.

А что нового в Красноярске? И вообще, что слышно во всем мире?

И каждый, что знал, то и рассказывал зимовщикам, жадно впитывавшим каждое новое Слово.

На «Красноярском рабочем», стоявшем на якоре в Гыдоямском заливе, было мощное радио. Радист Пескотинов каждый вечер держал связь с Красноярском. Из Гыдоямо волны эфира летели в Красноярск и Новосибирск.

Заслышав самолет, Пескотинов, говоривший с Диксоном, рассказал вахтенному радисту ключом Морзе о том, что самолет показался над Юрибеем.

- А где Чухновсхий? – спросил Пескотинов радиста Диксона.

- Прилетел сейчас из ледовой разведки. Пошли втроем с ребятами в баню.

У Пескотинова были действительно наиподробнейшие новости, и нас невольно влекло к этому радисту.

Мы уходили в залив за 30 километров от зимовки туда, где стояли теплоход и разгружавшиеся лихтер.

Мы подошли на «Морже» к лихтеру с наветренной стороны. По трапику мы взобрались на лихтер, где нас встречал Громадский.

- Куда нас заслали с теплоходом! В такую позднюю осень! Поднимутся шторма! Не выгребем мы из этого логова! Зазимуем и погибнем вместе с судном, – беспокойно обступили Лаврова несколько человек из экипажа «Красноярского рабочего».

- Ныть нечего, – сказал Лавров. – Сейчас дорога каждая минута! Нужно быстрее работать, двигать разгрузку на полный ход! Пока вы мне не разгрузите теплоход. я вас не отпущу отсюда! Это знайте наперед и твердо себе зарубите.

Всю ночь просидели Лавров с Громадским в тесной каюте лихтера. В короткие часы надо было переговорить о многом.

Вся каюта Громадского была заставлена ружьями, централями, малопульками, моржовками, которыми били морских зверей.

- Послезавтра к двенадцати часам дня разгрузка лихтера должна быть закончена! Мы не можем более одного часа задерживать теплоход в море. Это грозит ему гибелью! Наступают осенние шторма! – предупреждал Лавров Громадского.

- Знаю, знаю, – говорил старый зимовщик. – У меня остались пока в трюмах соль, уголь, керосин. Все остальное уже на берегу.

Оставалось сделать только одно – грезить керосин в море. Так и было решено. К нашему приходу в Гыдоямо часть бочек лежала уже на берегу, куда их выбросило умное море.

1Суглан в Юрибее

Когда «Морж» подошел к фактории Гыдоямо, изба была уже битком набита туземцами и шло великое чаевание.

Лавров откашлялся, пододвинул свой табурет поближе к людям и начал говорку.

Возле него на полу сидел толмач, который переводил слова Лаврова на язык туземцев и речи людей тундры на русский язык.

- Сюда в Гыдоямо приехало много русских людей, – начал Лавров. – Они привезли с собой много товаров, которые вам нужны и за которыми вам приходилось ездить очень далеко.

- Раньше вы продавали только песца и оленя. Теперь мы будем покупать у вас и рыбу, которой так много в Юрибее. Мы привезли сюда невода и лодки. Кто хочет из туземцев ловить рыбу своими артелями, те могут получить эти невода и заплатить за них рыбой. Кто не хочет покупать невода, а желает работать в фактории, – поступай на работу и за каждый пудмера рыбы будет получать деньги или товарами.

- Следовательно самый бедный самоед, у которого нет ни оленей, ни собак, все равно бедным не будет, если станет работать в фактории. Наша цель – улучшить жизнь в тундре.

Туземцы дружно рассмеялись.

- Туземец делает сейчас две тони в день, – Продолжал Лавров, – а русский делает более шести тоней в день – мера. А цена на рыбу хорошая, не дешевая!

- Следующей весной привезем олень – доктор в Юрибей вот на такой птице, на которой мы сюда к вам прилетели, – показал Лавров на окно, в которое был виден распластавшийся на воде самолет.

- Привезем доктора, пусть посмотрит ваших оленей. И школа для маленьких туземцев нужна! Сейчас туземец даже сосчитать не умеет, сколько он чего добыл. Тот туземец, который ничего не добыл, тот плохой туземец. Ему помогать не будем.

Суглан закончился. Туземцы заняли места у стола, и началось великое чаевание.

Лавров ушел с начальниками зимовки в контору, где лежали фактуры на товары гыдоямской лавки.

Всю ночь в фактории щелкали счетами, проверяя цены на товары, снижая их, делая доступными для людей тундры, которые дадут по – собку советской власти и от нее в ответ получат помощь.

НАД МОРЕМ И ТУНДРОЙ

Собрание туземцев на Юрибее одобрило место выбора фактории в Гыдоямо. Вместо того, чтобы ходить далеко в Тазовскую факторию, бедняки тундры ее найдут теперь в Гыдоямо. С появлением фактории открывается новый источник доходов для туземного населения – лов рыбы.

Двадцать первого сентября воздушный карабль «Комсеверопуть 2» должен был уходить из Гыдоямо.

Туземцы еще не разошлись после суглана. И многие ночевали на фактории и снова чаевали с нами.

Некоторые из них принесли с собой нам на память крошечные меховые куколки – ухуко, головы которых заменяли утиные клювы, а одежда представляла точную копию туземной. Так же пестрели бисером и цветными лоскутками оленьи меха куколок.

- До свидания! – «сказали мы ту земцам.

- Лакомпой! – ответили кочевники тундры.

Минута – и мы были в воздухе, и самолет виражил над зимовкой, прощаясь с людьми, которые оставались на этом форпосте крайнего севера Советов.

- Вы прилетайте к нам до парс ходов! – сказали нам на прощанье зимовщики. Мы будем ждать вас с нетерпением! Привозите газеты и письма.

Мы выходили в Енисейский залив. Видны уже были его берега с самолета. В залив шло большое стадо белух – морских зверей, выбивавших фонтаны, подобно китам. А навстречу этим гигантам Карского моря шел советский гигант – лесовоз «Молотов» с полным грузом пиленого экспортного леса.

Последний этап мы проходим низко над тайгой, не видя могучей реки. Неожиданно за лесом показываются штабеля лесной биржи Игарского порта и встают черные трубы его заводов.

А воя, и мачты радиостанции.

Самолет кружит над Игарской протокой, ищет место посадки.

Протока заставлена плотами, баржами, морскими и речными пароходами…

После двух кругов «Комсеверопуть 2» сворачивает на Енисей. Моторы затихли. Мы планируем, но долго не может пилот прижать к воде самолет.

Наконец мы в Игарке.

Завершен блестящий облет Карского севера. Впервые так поздно из Игарки на север ушел и вернулся, выполнив задание, морской самолет. 

06_-_1932_26

Страница 26 статьи “Охват Карского севера”. Макс Зингер. Журнал “Смена” № 218, март 1932 год

 

postheadericon Игарка. Статья в газете “Пионерская правда” № 96 от 28 июля 1934 год

Время чтения статьи, примерно 2 мин.

Image00045

Несколько лет назад здесь была мерзлая тундра. Ветер с севера доносил холодное дыхание Ледовитом океана, угрюмый Енисей катил к морю свои полные воды. И лишь изредка, мимо небольшого становища, на берегу реки проходили кочующие ненцы, да на реке плавала лодка одинокого рыбака.

Сейчас здесь в Заполярье, на 67-й параллели северной широты, вырос большой новый город. Этот город полностью построен в большевистскую пятилетку.

Image00046B 1927 году капитан Очередько открыл проток, по которому в Енисей могли проходить большие морские суда. Было решено построить в Игарке морской парт. В 1929 году в июне приехала первая партия строителей. Сейчас в Игарке 20 тысяч жителей, и этот город известен на весь мир.

С осени, как только выпадает первый снег в верховьях Енисея, на берегах быстрой Ангары стучат топоры лесорубов. Весной, пока еще не вскрылись реки, бревна укладываются в большие плоты. Вскрываются реки, и плоты плывут вниз по Енисею. Они плывут в Игарку.

И как только Kaрское море освобождается от льда, в Игарку, в наш северный мерзкой порт, приходят корабли из разных (ярая мира: из Америки, Италии, Англии.

Здесь на корабли грузится великолепный сибирский лес и отправляется за границу.

Через Игарку идут в Советский союз большие партии импортных грузов (машины, стадию). В Игарке — конечный пункт с уж ежегодной Карской экспедиции.

Но Игарка знаменита не только как крупный центр крайнего Севера. Игарка становится в один ряд с такими известными городами, как Мурманск и Архангельск.

В течение пяти лет здесь на скалистой тундре был построен большой промышленный город. В Игарке полным ходом работают три мощных лесозавода, две электростанции, графито-обогатительная станция, консервные заводы, строятся постоянные причалы для морских судов.

Город растет необычайно быстро. Прямые улицы Игарки освещены электричеством, радиорупоры передают музыкальные концерты из Москвы. Па главной улице блистают свежестью новые здания почтамта, клуба, театра, радиостанции, школы. В Игарке выходит свою газета — «Северный рабочий», имеется телефон. Игарка — передовой культурный центр крайнего Севера, несмотря на то, что она отстоит от ближайшей железнодорожной станции на 2.000 километров.

Душой я организатором строительства Игарки был опытный советский полярник Борис Лавров.

Под его командованием не раз проходили суда экспедиции забитое льдами Карское мире. В 1933 году Лавров был начальником Ленского каравана. Хорошо прошла и зимовка судов у острова Самуила, которую возглавлял Лавров.

Президиум ЦИК СССР, отмечая заслуги товарища Лаврова в строительстве заполярного города Игарки, его борьбу за освоение Арктики, наградил Лаврова орденом Ленина.

Почти круглый год Игарка связана с Иркутском регулярной авиалинией. Последние два года, на линии Красноярск — Игарка летал герой Советского союза летчик Молоков.

У Игарки блестящее будущее Север Сибири богат графитом, золотом, медью, богатые лесные массивы тянутся на сотни километров во все стороны от долины Енисея. Около Норильска обнаружены богатые залежи угля. Уголь Норильска значительно лучше знаменитого кардифского угля (Англия).

…Настойчивостью большевиков на крайнем севере Сибирского побережья создан большой промышленный город. Этому городу 20 июля исполнилось 5 лет.

Так создаются и растут новые города в нашей стране.

Автор: Б. Б.

postheadericon Газета “Evening Post” от 9 августа 1938 года стр. 17. Статья “Промышленная Арктика – новый туристический центр”

Время чтения статьи, примерно 3 мин.

EP19380809.1.1-c2566

statia-igarka

ЧТО ОСВАИВАЕТ РОССИЯ

В качестве дополнительного проекта к своей кампании по освоению Арктики, Советская Россия создает летние и зимние туры по тундре и организует круизы по недавно проложенному на карте СССР Северо-Восточному пути, соединяющему, через Северный Ледовитый океан, города Мурманск и Владивосток, пишет Дрил Браун (Dril Brown) корреспондент газеты «Нью-Йорк Таймс». Вместе с захватывающими полетами русских летчиков над полярными просторами Арктики, открывается возможность освоения новых живописных мест для путешественников и туристов на Севере России.

В горах Кольского полуострова расположился шахтерский город им. Кирова, в котором наряду с промышленным освоением территорий делается дополнительный упор на туризм и в этом направлении там ведется серьезная деятельность. Восемь лет назад это был небольшой железнодорожный поселок, сегодня город стал одним из ведущих горнолыжных центров России. В котором проходит ежегодная, шестинедельная встреча чемпионов страны. Новый Дом Туристов принимает в летнее время множество гостей, для которых проводятся экскурсии по рудникам и организовываются походы в горы. Ночные клубы, придорожные кафе, джаз и другие “западные увеселительные заведения”, которые теперь снова процветают в Москве и Ленинграде, были адаптированы и к Арктике. В современной гостинице, в Мурманске, в летнее время можно поужинать и неплохо отдохнуть или потанцевать под открытым небом, под джазовую музыку похожую на Tin Pan Alley (дословно «улица жестяных сковородок» (или «жестяных кастрюль») — собирательное название американской коммерческой музыкальной индустрии прим. – 31marta.ru) это превосходные достижения для удаленного арктического города. Мурманск – современный рыбацкий городок с траловым флотом, который является одним из самых механизированных в мире, и следовательно, гордостью машинно-ориентированной новой России. Проводимые экскурсии по корабельному флоту и круизы по Баренцеву морю являются популярными достопримечательностями.

НА САМОЛЕТЕ ИЛИ НА ПАРУ.

В Азиатской Арктике теперь можно путешествовать на самолете или на пароходе в Игарку, посетить шестилетний арктический порт в устье Енисея или одно из близлежащих местных поселений вдоль Енисея, или на побывать на острове Диксон, по пути посетить Северо-Восточный научный и радиоцентр. Здесь действует регулярное воздушное сообщение. Оно открыто вдоль всех четырех великих рек, проходящих по территории Сибири, с местами дислокации и отправления из Омске, где Обь и Иртыш, из Красноярска для полетов вдоль Енисея, а также из Иркутска и Якутска для полетов вдоль Лены.

Игарка, наряду с подобными промышленными городами, возникающими в настоящее время в голой тундре, является также туристическим центром региона. До Игарки можно добраться на судне зафрахтованном у Енисейского флота, такие суда оборудованы для перевозки небольших групп туристов, желающих насыщенно провести отпуск.

Летом большинство лучших драматических и оперных спектаклей в России ставятся в Игарке и других полярных городах. В этот город часто приезжают труппы из МХАТ, Камерного, Вахтанговского театров, из Большого государственного оперного и Ленинградского балета, а также организовываются просмотры в кинотеатрах города классических или современных кинокартин, шедевров Советской кинематографии.

Наряду с этим присутствует в Арктике и побочная, не совсем героическая, для Советской индустриализации деятельность – это туземные племена, которые до освоения северных территорий Советским Союзом в этом регионе, несколько лет назад, были почти первобытными народами. Самоеды, тунгусы, остяки, гиляки (люди на веслах), голдлы, ламуты, юраки, чукчи и эскимосы веками вели кочевой образ жизни на полярных просторах. Сегодня, все еще одетые в свои яркие старинные костюмы, они трудятся на заводах и фабриках простыми рабочими, или занимаются фермерскими хозяйствами, остаются рыбаками и оленеводами в этой современной индустриальной Арктике.

Поездка в Арктику не отягощается особыми денежными тратами и не является дорогостоящей, но поскольку в населенных пунктах и городах все еще отсутствуют дома отдыха или санатории для рабочих и крестьян Советской России, то основную часть туристов составляют художники, писатели, ученые, изобретатели, «стахановские рабочие» – наиболее высокооплачиваемые группы населения.

 Иностранные граждане, путешествующие туда, должны иметь консульскую визу и специальную арктическую визу, выданную Министерством иностранных дел Моссовета. Стоимость поездки в Советскую Арктику, без учета стоимости проезда в Россию, колеблется от 25 до 250 фунтов.

Новозеландская газета “Вечерняя почта”

igarka_090811_03_std

Современная Игарка. Вид с протоки Губинской. Слева белое здание диспетчерская порта ЛПК. В центре на берегу территория комбината.

postheadericon Видеодневник северная спартакиада в Игарке. С 07 по 13 апреля 2010 года.

Время чтения статьи, примерно 1 мин.

В 2010 году в апреле в городе Игарке прошла очередная Северная Спартакиада спортивных команд Туруханска, Светлогорска, Игарки и Снежногорска. Ход соревнований и мнения участников отражены в 4-х видеодневниках представленных ниже:

postheadericon Статьи из газеты “ИгариЯ” март 2006 год

Время чтения статьи, примерно 4 мин.

Плоды общественных работ

SA400033   Можно сказать без лукавства, намного приятней стало заходить в подъезды пятиэтажных домов. Работа осуществлена гигантская. Вряд ли, когда либо в истории города мы могли похвастаться такими чистыми подъездами с отоплением, с входной дверью из сварного железа, застеклёнными рамами… И вот, всё это появилось у жителей пятиэтажек, благодаря, так называемым “общественным работам”. Не обошлось в этом деле и без каких либо эксцессов, например маляры выкрасили подъезд, а вместе со стенами окрасили батареи отопления, висевшие в подъездах с незапамятных времён. Вроде всё правильно. Но, на следующий день пришли слесаря, сняли эти батареи и выкинули, привезли новые, установили. И их снова покрасили. Но, не смотря на это трудились маляры, трудились плотники, стекольщики, сварщики, слесаря-сантехники, овладеть этими профессиями,  в одночасье, пришлось бывшим работникам комбината. И предлагалось им, что профинансируют их деятельность намного раньше чем получат они первые деньги от комбината и многие согласились,  да не тут то было. Вышло так что, и с общественных работ много не возымели, и к тому же ещё в их общий стаж общественный труд войти не может. Вот как получается, кто отказался от труда – ни чего не потерял, а кто хотел приобрести  – остался ни с чем. Считается что из всех положений есть выход. Будет ли в этом случае положительный выход для бывших работников ЛПК? А тем временем, в холод, на лестничных площадках, люди макают кисти в вёдра с краской и привносят в нашу жизнь эстетику вкуса  на фоне полнейшей разрухи города.

Вновь сбита опора

SA400120Линия электропередач питала часть домов улицы Игарской и непосредственно угольную котельную № 10, расположенную на этой же улице. Около котельной, в половине восьмого, тракторист, находясь в нетрезвом состоянии съехал с проезжей части дороги в кювет, и пробороздив изрядное количество метров  снежного покрова, ткнулся в опору несущую на себе провода трёхфазного напряжения 380 В. Тем самым он  нанёс вред городскому имуществу, но явно не заметив этого, спокойно ушёл домой, бросив трактор. В это время, верхняя часть опоры повисла на проводах и представляла собой опасность возникновения короткого замыкания. Диспетчер гаража в который должен прибыть трактор, видя что технике долгое время нет на месте стоянки, сообщила об этом  руководству “ТВК” , те в свою очередь, через некоторое время обнаружили трактор. Была поднята и доставлена к месту аварии бригада “ЭСгИ” во главе с главным инженером этого предприятия  Соловьёвой М.З. Через 2 часа аварийная ситуация была ликвидирована, угольная котельная №10  вошла в нормальный режим работы.

 

Вот такая канитель

SA400003

Речь идёт о регулярных авиарейсах, совершаемых авиакомпанией “Сибавиатранс” по маршруту Красноярск – Игарка. Количество рейсов было уменьшено в связи с малым числом пассажиров желающих вылететь из Красноярска и Игарки. На сегодняшний день авиакомпания регулирует даты отлётов в зависимости от пассажиропотока. Если раньше, 3 рейса в неделю совершались бесперебойно, это были нечётные дни недели  (понедельник, среда, пятница), то теперь самолёт может прилететь либо в понедельник и только среду, либо в понедельник и только пятницу. Такое неудобство уже ощутили на себе игарчане, билеты в кассе по прежнему продают на 3 рейса в неделю, и если не прибыл самолёт в среду, то ждать приходиться до пятницы. К тому же, очень часто, самолет задерживается по непонятным причинам, причины работниками авиапорта пассажирам не объясняются. Но как удалось узнать, самолёты выполняющие рейс на Игарку эксплуатируются на ряду с этим и на других маршрутах, причём летают они в те районы нашего края где погодные условия частенько являются причиной задержек вылетов. На стареньких Ан-24 в один день могут слетать в Эвенкию, а потом вернувшись отправиться и на Игарку. Пришёл на память один случай когда пассажиров вылетающих в Игарку посадили в автобус и подвезли к самолёту. Дверь шофёр не открывал, перед глазами пассажиров открылась удручающая картина, самолёт стоял весь в снегу, а на его крыле очень не спешно и со знанием дела  человек,  обычным веником  смахивал  снег с самолёта.

Тема набившая оскомину

400014 Горят дома один за другим в городе, хотя дом о котором идёт речь не жилой, но страху натерпелись жители близ расположенного дома № 50 по ул. Пролетарской. Почти пол  ночи они стояли на улице, зажав в руках пакеты с документами. Паспорта, детские  метрики, всё собрано загодя, и люди уже научены тому,  что необходимо брать в первую очередь. Благо пожарные хорошо сработали и жителям не пришлось выносить вещи из своего дома, но сколько же стоит по городу таких опасных домов? Много.  Старый город планируется расселить до 2008 года. Т.е. там к этому времени, уже не должно быть жителей, дома сожгут и вот, проблема решена.

 

postheadericon От Игарки до полюса

Время чтения статьи, примерно 4 мин.

Игарка. Фото вид на Почту со стороны дома № 21 третий подъезд26 июля 2003   3 страница

От Игарки до полюса
В ближайшее время Норильск с рабочим визитом планирует посетить заместитель министра РФ по делам ГО и ЧС генерал-полковник Геннадий Короткин.
Цель его приезда – обсуждение вопроса о создании Арктического управления по делам ГО и ЧС. С таким предложением выступили управления по делам ГО и ЧС города Норильска и Таймырского автономного округа. Инициативу поддержали губернаторы Красноярского края и ТАО. Александр Хлопонин и Олег Бударгин направили министру по делам ГО и ЧС России Сергею Шойгу письмо с предложением рассмотреть этот вопрос.
Сегодня на территории предполагаемой новой структуры действуют два разноподчиненных управления по делам ГО и ЧС. Одно обслуживает только территорию ЕМО «город Норильск» и подчиняется Главному управлению по делам ГО и ЧС Красноярского края. Другое обслуживает территорию Таймырского автономного округа, подчиняясь региональному центру. Расстояние между двумя управлениями – сто километров. Территория Норильска по сравнению с Таймыром совсем мизерная. Но по закону каждый субъект федерации, и Красноярский край, на территории которого находится наш город, и ТАО, должен располагать спасательными силами. Существующее положение дел полностью соответствует требованиям законодательства, однако усложняет и без того непростые будни спасателей. За разъяснениями мы обратились к  начальнику Норильского управления по делам ГО и ЧС полковнику Сергею БЕРУНОВУ : 

Узнать больше »


1997 год Полковник БЕРУНОВ С.Б.01.06.1997 – На основании Постановления Правительства 23 ноября 1996 г. № 1396 Штаб по делам ГО и ЧС города Норильска преобразован в Управление по делам ГО и ЧС города Норильска. Начальником Управления назначен подполковник Берунов Сергей Борисович.

Должность: На сегодняшний день Генеральный директор “ОАО “Красноярскнефтепродукт”

Дата рождения: 3 февраля 1959 года, город Грозный, Чечено-Ингушской АССР

Образование: В 1981 году окончил Харьковское высшее военное командное училище им. Маршала Советского Союза Крылова Н.И., офицер с высшим военно-специальным образованием, военного инженера по радиотехники по специальности «Радиотехнические системы комплексов»;

В 2001 году — академию гражданской защиты МЧС России (поселок Новогорск Московской области), специалист в области управления по специальности «Военное и административное управление».

Берунов С.Б.Трудовая деятельность:

1976 – 1996 годы — служба в Вооруженных силах СССР и РФ;

1996 – 2005 годы — служба в МЧС РФ: начальник управления ГО и ЧС города Норильска, затем заместитель начальника Главного управления МЧС РФ по Красноярскому краю;

В 2005 году — начальник Главного управления по делам гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям при администрации Красноярского края;

2005 – 2008 годы — руководитель агентства по гражданской обороне, чрезвычайным ситуациям и пожарной безопасности администрации Красноярского края;

С октября 2008 года по ноябрь 2014 года— полномочный представитель Губернатора Красноярского края в Западном территориальном округе (Ачинск);

С ноября 2014 года по июнь 2015 года – руководитель краевого агенства по развитию северных территорий и поддержке коренных малочисленных народов;

Июнь 2015 года – генеральный директор ОАО “Красноярскнефтепродукт”.

- Во-первых, организация деятельности двух управлений, в Норильске и в Дудинке, обходится бюджету гораздо дороже, чем финансирование единой структуры. Во-вторых, норильские спасатели работают и за пределами территории ЕМО, поскольку наше управление на сегодняшний день располагает более многочисленным штатом и лучше оснащено, чем управление ТАО. Представляете, сколько времени понадобится таймырским спасателям, чтобы доехать в окрестности Норильска – туда, где проходит граница города и округа? Получается, что на выполнение спасательных операций на Таймыре тратятся средства, которые предназначены для спасения людей на территории Норильска. По закону мы должны выставлять счета Таймырскому управлению. Но переводить спасение человеческих жизней в плоскость товарно-денежных отношений…

Копия Image001В-третьих, по территории ТАО проходит отрезок Северного морского пути. Это довольно серьезный объект для работы спасателей, а спасательных сил у Таймыра практически никаких. Кроме того, через Хатангу пролегает ближайший путь к Северному полюсу, куда постоянно летают туристы, исследовательские экспедиции. А в Хатанге практически нет поисково-спасательных сил. В четвертых, на островах Северного Ледовитого океана много геологоразведочных экспедиций, приисков, где тоже работают люди.
И еще один нюанс. Перед началом операции мы должны получить разрешение на выезд в главном управлении, а таймырские спасатели – в региональном центре. Отношения между нашими подразделениями не определены, хотя выполняем одну задачу. Из-за структурной несогласованности теряется драгоценное время.
Вот и пришли к выводу: надо объединить поступления из трех бюджетов (округа, края и федерации), чтобы создать единые поисково-спасательные силы, управление, которое должно охватить территорию от Игарки до Северного полюса.
- Какими будут основные задачи нового управления?
- Вопросы гражданской обороны с нас никто не снимал. Но наиболее для нас актуально предупреждение ЧС и проведение спасательных работ. Можно обозначить три составляющие этой деятельности. Техногенная – в Норильске. Водная – в Дудинке, Игарке. Третья составляющая воздушная, обеспечение поисково-спасательных работ на участке Северного морского пути и островов Северного Ледовитого океана. Дислокация в Хатанге. В результате преобразований спасательная служба станет более многочисленной – по 15-20 человек в отряде каждого из указанных городов.
Самый больной вопрос для нас – обеспечение транспортом. Сегодня только норильский спасательный отряд владеет и вездеходной, и водной техникой (корабль на Енисее, катер на Норилке). Таймырский отряд закупил два вездехода. Но два вездехода на шесть спасателей… Обслуживание и эксплуатация техники такими силами очень проблематичны. Что касается авиации, думаю, мы еще долго будем работать по существующей схеме. Сегодня на время проведения спасательных работ мы арендуем вертолеты у авиапредприятия «Таймыр». Хотя уже говорилось о планах министерства выделить нам несколько вертолетов.
Быть или не быть Арктическому управлению, станет известно вскоре после завершения визита в Норильск заместителя министра РФ по делам ГО и ЧС. Остается надеяться, что решение МЧС, каким бы оно ни было, пойдет на пользу безопасности Таймыра – нашего общего дома.


Татьяна КРАМАРЕВА.

postheadericon Из рассказа Марии Васильевны Еремеевой: Ермаково, 1952 год

Время чтения статьи, примерно 4 мин.

ermakovo-1952ЕРМАКОВО, 1952 г.
Из рассказа Марии Васильевны Еремеевой:
Мы приехали в Ермаково в 1952 г., жили семьей в отдельном доме, имели свой огород, выращивали картофель, овощи. В семье воспитывалось четверо детей, после военных лишений, голода, жизнь в Ермаково была куда благополучной. Поселок рос буквально на глазах, строили аккуратно. Идешь утром, заключенные пилят руками чурки, назавтра идешь – уже на этом месте дом готов. И мы всегда удивлялись, когда они спали?
В самом поселке жили в числе вольнонаемых (как мы), люди отбывавшие небольшие сроки. Одна рассказывала, что осудили ее за то, что взяла клубок шерсти на работе, другая – за початок кукурузы. Эти люди не выделялись среди нас ничем. И не могу сказать, что были они голодными. Зачастую нам, вольнонаемным, доводилось покупать у осужденных излишки продуктов. Поэтому ни я, ни мой муж Александр Иванович Еремеев (он работал вахтером на проходной) не верим в то, что рассказывают о голоде или недоедании в Ермаково в 1952 году. Но мы, конечно, не видели тех заключенных, которые имели большие сроки.
Сам поселок в 1952 году был уже большим. Кроме жилых домов – деревянных – было около 6 магазинов, поликлиника, гостиница (была оформлена резными фигурами, особенно запоминались медведи), школа – десятилетка, несколько корпусов занимал Дом младенцев, куда сдавали детей заключенных матерей, был в поселке даже ресторан.
ЦПП – сангород, где было несколько корпусов для больных, лечили здесь как вольнонаемых, так и заключенных. Врачи были собраны именитые, например, профессор Богданов, хирург. Самым высоким зданием была пожарка, когда принялись ее разбирать, не сразу удалось. Пытались несколько раз разбирать, наконец, удалось.

Читать далее »

postheadericon А. Кожевников По Нижнему Енисею и Таймыру. Газета "Советский Север", 1932, № 6, страницы 88-92

Время чтения статьи, примерно 9 мин.

Игарка. Корабли на рейде

   Однажды я был свидетелем необычайной радости человека. В закоптелой и тесной избе зажглась электрическая лампочка, зажглась впервые. И вот как радовалась ей крестьянская семья от мала до велика: ребятишки схватились за руки и начали прыгать с криком: “горит, горит”; сам хозяин поминутно трогал лампочку рукой и, сияя лицом, приговаривал: “Теплая. И не мигнет, ах, язвия! Вот кудесники, что накудесили”; хозяйка не сводила глаз с желтоватого светящегося шарика. Видно было, что ее молчаливое восхищение не знает границ.
Весь глубокий смысл ее мне открылся много лет спустя, именно весной этого года, когда мощный гидроплан Дорнье-Валь за четыре с половиной часа перенес нас (восемь человек геолого-разведочной партии) из Красноярска в Подкаменную Тунгуску.
Утром был шумный город с большой железнодорожной станцией, поминутно пропускающей поезда на запад и на восток, город, чутко прислушивающийся к тому, что говорит Москва, что говорит Харбин, что думают и какие ноты готовят в вашингтонском Белом доме. А через четыре часа небольшая деревня в глухой тайге при слиянии двух могучих рек: Енисея и Подкаменной Тунгуски, только еле-еле отмеченных бытованием человека. Девятьсот километров трудно-проходимой тайги отделяли нас от Красноярска, путь, на который каких-нибудь семьдесят лет назад, когда по нижнему Енисею не было судоходства, переселенцы тратили месяцы, а иногда и годы. И мы сделали его за четыре часа.

 

Читать далее »

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru