Новый город
Поиск
Выбрать язык
Анонс статей

Записи с меткой ‘Новый город’

postheadericon Просто жить (Игарка 1995 год). О судьбе Сашки Сомова. Эксклюзивные фото Игарки 1995 года.

Время чтения статьи, примерно 9 мин.
igarka-1

Фото с крыши дома № 7 ул. Строителей. Вид на дом № 5, дом № 41 ул. Мира (Б. Лаврова)

     Когда Сашке исполнилось двадцать пять, самое необыкновенное, что он тогда запомнил – это жажда жить. В своём сильном, налитом мышцами теле, он представлял себя созидателем, могущим исполнить самую трудную работу и не страшился ни чего. Ему казалось только трудом, и только сам, буквально выхватывая из рук трудность, с которой столкнулся обессилевший, такой же, как он рабочий, ему удастся изменить мир. Нет ни весь конечно, но хотя бы вокруг себя, сделав его чуточку благородным. И его юношеский возраст пришёлся на тот период, когда всё то, что долгое время называлось общим, стало вдруг крошиться, рушиться, раскупаться. Но он верил, и здоровье, задор, инициативность подпитывали в нём эту веру.

С измальства Сашку приучили к труду и люди окружающие его, влюблённостью в свои обязанности взращивали в нём терпение и аккуратность. И вызвали к жизни чувство ответственности, взлелеяли его, оно разрослось и укрепилось. Укрепилось так, что бывало страхом Сашка изводился, если вдруг что-то или кого-то оставит без внимания, или по-доброму не завершит начатое.

     И он иногда замирал в мчащемся безостановочно времени и оглядывался на прожитое – оно ему нравилось. Он испытывал необыкновенную радость, что успел многое сделать, а сколько предстоит ещё и пусть в чём-то небольшом, пусть простым автослесарем,  но и это, несомненно, важно. Важно для него и для окружающих.

     Сашка, часто глядя в голубое бездонное небо своими большими серыми глазами и утопая в нём, мысленно уносился на годы вперёд, пытаясь предугадать, хоть чуть-чуть, что ждёт его там. А в нём, в этом тусклом будущем уже очертаниями проглядывается ещё один человек рядом, и море, море счастья. Нет ни какого-нибудь просто так случайно свалившегося, а заработанного, добытого, достигнутого.

     – Когда же это было? – Сашка открыл глаза, и они упёрлись в темноту едва – едва разжиженную слабеньким светом от окон.

     Проснулся с истлевающим где-то в глубине мыслей огоньком чего-то хорошего, доброго и родного. Он ещё лежал старясь не шелохнуться чтобы не задуть, не затушить его. Он улыбался прислушиваясь к своим ощущениям, вглядываясь в себя, и не замечал как серые, потухшие глаза наполнились слезами, и те скатываясь по вискам, терялись в густых волосах на висках. Горечь подкатила к горлу, Сашка, закусив губы, застонал от бессилия и беспомощности, но тут же спохватившись, словно придя в себя – стер водяные соленые ручейки и вслух, успокаивая себя, произнес, проглатывая её:

     – Нужно жить. Жить дальше… дальше…

igarka-2

Вид с крыши дома № 7 ул. Строителей на дома № 31, 33 ул. Мира (Б. Лаврова) и школу № 7

И где же сейчас эти люди? Сашка их знал, они собирались жить в этой квартире и вкладывали все силы в ее обустройство и вот комнаты уже ожидали их счастливые голоса, их радостный смех, печали и заботы. И в жизнях их случалось бы хорошее наряду с плохим, но… плохое уже при начале превысило массой, оттянуло в свою сторону и придавило людские судьбы, подмяв под себя их планы и надежды. В их семье случился конфликт, за которым последовал развод и непонятно было, зачем и к чему, но желание мести и непримирения взяли верх, разбив тем самым напрочь человеческие жизни.

Квартира оказалась ненужной, хотя ее берегли зачем-то, но по времени нарастала плата и вот тогда-то Сашка стал ее обладателем, отозвавшись оплатить долг. Так он оказался здесь, стены услышали его голос и голос его жены Оли. И помчалась жизнь в обновляющихся, раз за разом, заботах перед которыми робел Сашка по неопытности, но, не мешкая, справлялся с ними, учась не унывать и не предаваться горю. И вышло, что очень быстро пролетели те упоительные годы.

     …Сашка хлопотал на кухне, усевшись на маленький стульчик, чистил прошлогоднюю, дряблую, подгнившую картошку. Получалось с трудом, из непослушных рук часто выпадывали – то нож, а то и сами картошины. Он сидел напротив входной двери, за которой протягивался длинный коридор, коридор заканчивался окном, залитым ярким, белым светом. В коридоре часто перегорали лампочки и потому, там всегда был полумрак, и если, открыв дверь войти сюда с лестничной площадки, то свет от окна заполнит взор и будет мешать сориентироваться и вошедший не сразу найдет нужную дверь.

     Постучали. Сашка аккуратно уложил нож в кастрюльку, поверх очищенных картофелин. Как трудно было вставать и передвигать ноги, на это требовалось немало усилий, а сегодня что-то вовсе слабость напала на Сашку, и он с утра не расходился еще, поэтому было затруднительно передвигаться. Открыв щеколду, он повернул ключ в замке, и так оставив дверь, вернулся на свое место, бросив с неприкрытым раздражением:

     – Входите! Что нужно!?

     – Ты уже встал Сашенька? – услышал он старушечий голос за спиной, – А я зашла к тебе, ты знаешь…? Просто так. Сегодня проснулась, и что-то тоскливо стало мне, а может, я с тоской и пробудилась? Грусть какая-то, Сашенька…

     Вера Ивановна худенькая, сухая старушечка сделала страдальческое лицо и, заметив у стола стул, тихо попросила:

     – А можно мне посидеть с тобой маленько? Я уж, наверное, надоела тебе столько хожу, да все беспокоюсь, а не подумала ведь, может, досаждаю человеку?

     Она глядела своими выцветшими глазами на руки Саши и следя за их движением говорила, как будто извинялась, будто виновата в чем-то серьезном, страшном.

     – Лезу к тебе, Сашенька со своими расспросами, жалко мне тебя до боли, ох не знаешь как мне тяжело на тебя смотреть. Вижу тебя идущего, тихонько, как ты все время ходишь, а внутри все переворачивается. Четыре года как соседи мы, вся жизнь твоя за это время перед моими глазами прошла.

     Старушка достала из кармашка халата аккуратно сложенный платочек и расправив его, поднесла к глазам, которые уже налились прозрачной, блескучей слезой.

     – Вот и сейчас сдержаться не могу, ты ведь один совсем и вижу как тебе трудно. А может быть, какая женщина за тобой поухаживает, может, женой бы стала?

igarka-3

Вид с крыши дома № 7 ул. Строителей на магазин “Полюс”, детский сад “Буратино” на ул. Карла Маркса

     Тогда Оля еще надеялась на самое лучшее, она ласково заботилась о нем и каждый вечер, прибежав с работы, первым делом расспрашивала его обо всем – что он чувствовал, что делал, как берег себя, не выходил ли на площадку, где сквозняки. Она бегала по квартире будто желала наверстать упущенное свое отсутствие и работа в ее руках спорилась, оживал дом, наполнялся теплом и уютом, а главное жизнью и нежностью, а потом…, все кончилось.

Доктора сказали, что Сашка инвалид на всю жизнь и невозможно надеяться на лучшее, потому что частичная парализация может обернуться полной и хорошо еще, что это произойдет не скоро, а если раньше? То тогда придется Сашки, тридцатилетнему пареньку, свыкнуться с маленьким мирком, в котором будет лишь кровать, стены комнаты и… огромный и недоступный мир за окном.

     Оля много плакала, становилась молчаливой и часто находясь в забытье думала о чем-то своем. Сашка не выдерживал натянутости, пытался развеселить ее, дать еще надежду, ободрить, но грустная улыбка и обреченность во взгляде давали понять, что все напрасно и не поймать ускользающих мгновений, и не вернуть громадное, всеобъемлющее счастье захлестнувшее их, по началу жизни. Остывшее сердце, оторопелое, не могущее снести непосильную ношу страшного горя, ныло от безысходности. И уже ничего не хотелось, лишь закрыть глаза и уснуть, уснуть навсегда чтобы никогда не видеть, не слышать, не чувствовать и чтобы больше не испытывать жгучей, невыносимой жалости к любимому человеку. А с приходом усталости, которая сковывала еще где-то в сознании затерянную надежду, пришло безразличие. А за ним, требовательность и обвинение. И Саша, с каждым днем, с огромной болью для себя понимал, что теряет Оленьку, что еще немного и ее не станет, и, говоря об этом, о своей любви к ней, натыкался на гневный взгляд, на невыносимые, унижающие слова. И ни как не мог уяснить, и недоумевал как это может так быть? А где же та, где же прежняя, его Оленька? А потом словно очнулся, словно находился в беспамятстве, в сладких грезах сна, и вдруг проснулся. А заглянув внутрь себя не нашел уже прежних чувств, душа была пуста – ни чего не стало, все исчезло. Суровость, с которой встретила его реальность, источавшаяся отовсюду, пыталась подкрасться к Сашке, проникнуть в него, и тут его душа захлопнулась, замкнулась, отгородившись непроницаемой стеной отчуждения от всего мира, и от Оли.

     Он уже мог говорить спокойно об их отношениях, без волнения, не краснея. Суровость отразилась на его лице, легла тяжелой печатью и Ольга испугалась этого, она винила себя за слова, за негодование, за поступки, за все, что причиняло боль Саши. Она просила прощение, целовала руки, целовала лицо, шептала наполненные нежностью слова пытаясь всеми силами сгладить свою вину. Но это было уже фальшиво, мертво. Они не могли друг другу признаться, что уже невозможно вернуть искренность, потому что не было сил, не было желания.

     Ольга с большим трудом заставляла себя не отводить глаза от глаз мужа, в ее голове нескончаемым хороводом кружились сотни тревожных мыслей, и она не могла разобраться в них. Самое важное, самое главное решение уже созревало, она его страшилась, гнала прочь от себя, а оно восставало вновь и вновь, очаровывая безграничной свободой и новым, еще лучшим счастьем.

     Не попрощавшись после вечерних, мучительных сборов, рано утром она, выйдя в коридор, тихонько, чтобы не разбудить Сашу, закрыла за собой дверь и закрыла ее для себя – навсегда.

     Сашка мог самостоятельно передвигаться, вставать и садиться, но это стоило ему огромных трудов. На улицу он не выходил, да и не нужно было. Иногда он ходил по квартире, но после этого все тело ныло и болело, и он потом долго не вставал.

     И в то утро он проснулся разбитым, словно накануне натрудил одеревеневшие мышцы. И болью было пронизано сердце и не хотелось, совсем не хотелось жить.

     Ольга уехала к матери. Сашка сам предложил. А как же ему хотелось, чтобы такого не было, чтобы его жалели. Он не представлял, что это возможно. Нет же! Она его не бросит! Ведь сердце ее не камень, ведь она его жена…

     А Ольга думала, думала всю ночь, и она боролась, находясь на грани между безумием и здравым рассудком, не переставая шептала:

     – Утро! Все решит утро…!

     И вот теперь в доме пусто. Сашка, скрючившись на кровати беззвучно рыдал, ненавидя себя, свою болезнь, свое бесполезное тело…

     …Вера Ивановна, так и не дождавшись ответа, замолчала и долго сидела задумавшись. Сашки даже показалось, что она заснула, но старушка, спохватившись, шустро принялась помогать. Тем временем Сашка убавил «огонь» на плитке, оставив доходить в горячем масле, подрумяненные пластики картошки. По дому разошелся аромат вызывающий дикий аппетит. Вера Ивановна, убрав очистки в мусорное ведро, помыла кастрюльку, нож, а потом, заглянув в  хлебницу Сашки, сходила к себе и принесла четверть булки хлеба.

     – Сашенька! Сегодня ты бы уж не ходил туда, вот картошечки поедим, уже почитай время обед, а там вечер настанет, скоротаем за чайком, я сахар принесу, не ходил бы, а?

     Саша готовился после обеда пойти вновь туда, куда ходил почти всю прошлую осень, потом зиму, а теперь вот и весну. Особенно тяжело стало зимой, дорожающие продукты и прыгнувшая цена на хлеб, беспощадно съедали застывшую на одной цифре, недвижимую его пенсию. И доходило, что днями голодал, и если бы не старушка… Маялся Сашка по-первости, совестно было и перед Верой Ивановной, и перед собой за то, что в таком положении оказался, но ни чего поделать не мог и тайком стал уходить за Северный городок, к свалке. Далеко, очень далеко и идти приходилось долго, но возвращался оттуда непременно с чем-нибудь. Бедненькая, скудная пища, но попадалась такая, что и пир закатить можно.

     Он не обращал внимание на боли в ногах, они тихонько, едва-едва, но шли, а придя домой, падал на кровать и все также беззвучно рыдал от боли, от стыда за свою жизнь.

     Вскоре об этом узнала Вера Ивановна – ругая, возмущаясь до крайности, корила Сашку, взывала к его гордости, отчитывала по-матерински и самолично решила воспрепятствовать такому позору. Но Сашка остановил ее, с серьезностью в голосе, убедительно, он сказал ей, что иного выхода нет, что только так он может быть независимым. Вера Ивановна слушала его и плакала.

     А когда-то, очень давно, он бегал на эту свалку шустрым мальчишкой, и все тогда было по-другому, какой большой интерес вызывали взрывы аэрозольных баллончиков и ни души в округе, лишь вороны, да чайки истово голосят в драке из-за куска снеди. А теперь спорят и дерутся люди, и кажется уже, что так было всегда, так есть и так будет. И Сашка по началу с оторопью смотрел как, не стыдясь водителей мусорных машин, люди лезли к вываливающимся мешкам, пакетам, разному хламу и разгребая, в сторону отбрасывали тугие, черные пластиковые мешки, что бы покопаться в них потом, когда основной мусор будет перерыт досконально. Но шоковое состояние у Сашки прошло, как только он стал бывать среди этих людей чаще.

     И он уже сам, неуклюже, сковываясь в движениях, вместе со всеми принимался копошиться в ярких пустых упаковках, красочных коробках, банках, мешках и во всем том, что оказалось ненужным, выкинутым. Туда приходили, наряду с взрослыми, даже дети. Но что побуждало здоровых, сильных мужчин вести такой образ жизни? Сашка не знал, не хотел знать. Он держался в стороне от всех, не впуская в свои чаяния никого и при костре, когда все собравшиеся показывали друг другу свои находки, бережно раскладывая их по мешкам и рюкзакам, и даже тогда Сашка не слышал, чтобы кто-нибудь что-либо рассказывал о себе. Возможно, все стыдились своего положения, стыдились того, что ходят сюда, но стыд этот был тщательно спрятан за внешним показным, беззаботным общением. Никто не роптал, не плакался и люди принимали судьбу свою как должную и когда-то, наверное, пытались изменить ее, но неудачи как неизбежность поджидали их на каждом шагу, и теперь они просто жили.

Жил и Сашка! 

Игарка, 1998 год

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru