Север
Выбрать язык
Анонс статей
Этот день в истории

Нет событий

Оперативная связь


Записи с меткой ‘Север’

postheadericon КТО ОНИ, СЕВЕРЯНЕ?

Время чтения статьи, примерно 18 мин.

Зачем люди едут на Север?

IMG_20210224_184206Разные люди едут на Север, и причины для этого у них разные. Большинство стремится туда, чтобы строить города, добывать уголь, нефть, газ, руду, валить лес. Есть еще и меньшинство. Это перво­открыватели месторождений, проектировщики первых зимников и первых железных дорог, новых городов и заводов. Они намечают трассы будущих газо- и нефтепроводов. Их именуют изыскателями, а местные жители называют «экспедишниками». Совсем небольшая группа приезжающих на Север из числа «экспедишников» — те, чьи профессиональные интересы сосредоточиваются на вопросах, свя­занных с образом жизни людей на Севере, с теми условиями, в кото­рых живут северяне и в которых формируется уровень их здоровья. Они выясняют, зачем люди едут на Север, как они там трудятся и от­дыхают, чем болеют и почему уезжают обратно. Не праздное любопытство движет исследователями, а стремление решить карди­нальную проблему, как нужно заселять Север, чтобы люди там пло­дотворно работали, хорошо отдыхали и не только сохраняли свое здоровье, но и улучшали его. Не такие уж, кажется, и «хитрые» вопросы, и ответ где-то рядом. «Чего там мудрить, — скажет иной читатель, — платить нужно больше, строить лучше, снабжать по потребности, женщин больше звать на работу… Вот и все дела». Воз­разить вроде бы нечего. Однако посмотрим, как сама жизнь возражает.

Нужен медико-географический прогноз

Вольно думается, когда легкая резиновая лодка быстро скользит по течению реки. Не урчит надоедливый мотор. Тишина. Накомарник снят. Летучие полчища комаров-кровопийц остались на берегу и, как говорит аспирант Гера, «точат хоботы на оселке», ожидая, когда мы в очередной раз причалим к берегу. Красив и полноводен Пур в нача­ле лета. Наша небольшая группа, заброшенная на вертолете в верхо­вье реки, сплавляется теперь вниз. Наш маршрут проходит через несколько природных подзон — северную тайгу, лесотундру, тундру. На нашем пути лежат Харампур, Тарко-Сале, Самбург. Нам необхо­димо дать медико-географический прогноз на территорию Западной Сибири в связи с ее экономическим освоением. Маршрут этот по За­падной Сибири не первый и не последний. А вот попытка создания медико-географического прогноза, пожалуй, первая.

Шестидесятые годы. Западносибирская нефтегазовая эпопея только начинается. И сразу же возникает естественный вопрос: а что будет со здоровьем людей, которые приедут сюда с разных концов страны разведывать, бурить, строить, прокладывать? За решение его принялись разные специалисты во многих научных коллективах. Включилась в эту проблему и медицинская география. Пройдет не­сколько лет, и ответы будут получены, обобщены, положены на гео­графические карты. Они будут использованы при создании схемы формирования населения в нефтегазоносных районах Обского Севе­ра и в Генеральной схеме размещения производительных сил За­падно-Сибирского экономического района.

А до этого мы сами должны были получить ответы на многие во­просы. Как ни странно, но и сейчас — почти четверть века спустя — те давнишние проблемы возникают вновь, и на них опять приходится искать и давать ответы.

Нет Севера, а есть севера

Кругом разлита тишина. Только небольшие волны пощелкивают по туго надутым бортам резиновой лодки. Незаходящее солнце стоит над головой. Взгляд «буровит» реку — нет ли под водой коварной ко­ряги — и бродит по берегу — найти бы хорошо обдуваемый высокий мыс. Пора отдыхать. Хочется спокойно вылезти на берег, обманув комарье, и сварить густой чай с добавкой брусничного листа и про­шлогодних ягод да разогреть неизменную тушенку. Все эти повсе­дневные экспедиционные заботы не мешают думать о главном. Глав­ное для меня и моих спутников будет общим, единым в конце работы, а в ходе ее выполнения это главное весьма разнообразно. Одни за­нимаются подсчетом численности кровососущих насекомых, клещей; других интересует заболеваемость жителей поселков. А я пытаюсь понять, кто такой «среднестатистический» северянин. Только решив этот вопрос, можно в своих рассуждениях двигаться дальше. Но что же скрыто за простой фразой: «Люди, которые приедут на Север»? Люди такие разные. Условия жизни тоже. Вот ведь сколько раз так бывало: приезжаешь на новое место, а там только большие палатки стоят. А через пару лет приехал — улица деревянных домов, а еще через три года — пятиэтажки воздвиглись, и магазин, и клуб, и шко­ла. Там, глядишь, вместо деревянных настилов — асфальт или бе­тонные блоки. Автобусы ходят. Есть разница, куда приехать — в па­латку под зиму (теперь, правда, все чаще в вагончик или в «бочку») или в дом со всеми удобствами? И опять же кто едет? Солдат, только.

За загрязнением водного бассейна морей и рек Ледовитого океана следят ученые что демобилизованный, привычный к походной жизни, или со ста­жем кадровый рабочий с семьей? Выходит, нет «среднестатисти­ческого» северянина, нет и «вообще» Севера, а есть севера. Нет и общих для всего Севера, единых социально-бытовых условий, а есть условия определенного этапа освоения. Если не понять этой главной закономерности, то ничего в жизни северян понять невозможно.

Дальний и Ближний Север

Переберемся теперь, вздохнув о прошлом, из резиновой лодки поближе к статистическим справочникам, книгам о Севере и Геогра­фической энциклопедии. Попробуем из сегодняшнего дня ответить на те давние вопросы и ответим так, чтобы подойти к решению основ­ной проблемы, продиктованной решениями XXVII съезда КПСС, — активизировать человеческий фактор при освоении Севера.

Что же такое Север? Вот первый вопрос, который заставляет за­думаться всерьез и надолго, хотя для неспециалиста он звучит достаточно наивно. Вы часто слышите, читатель, про Заполярье, то есть про ту территорию, которая лежит за полярным кругом. Это Север? Да, конечно. Но Заполярье — это, если можно так выразиться, се­верная часть зоны Севера. Большинство природоведов относят к зоне Севера следующие ландшафтные подзоны — северную тайгу, лесо­тундру, тундру, арктическую ледяную пустыню.

В азиатской части страны физико-географическая граница зоны Севера находится на 5 — 6° к югу от полярного круга, а в европей­ской части даже несколько отступает от него к северу. Используя та­кие понятия, как «Крайний Север» и «районы, приравненные к Край­нему Северу», в какой-то мере можно давать и эквивалентные им — Дальний Север и Ближний Север. При этом в экономическую зону Севера попадают не только среднетаежные, но даже и южнотаежные территории, лежащие частично на 8 —10° к югу от полярного круга. Есть и иные критерии выделения северной зоны нашей страны, в частности считают Севером все территории, расположенные за се­верной границей зоны устойчивого земледелия.

Мне представляется, что к зоне Севера в европейской части стра­ны должен быть отнесен Северный экономический район в составе Карельской и Коми АССР, Архангельской и Мурманской областей. Азиатский Север включает в себя автономные округа Тюменской об­ласти и Красноярского края, Якутскую АССР, Магаданскую и Кам­чатскую области. Остаются, правда, еще северные районы Бурятской АССР, Томской, Иркутской, Читинской, Амурской, Сахалинской об­ластей и Хабаровского края. Все эти районы в законодательном по­рядке считаются приравненными к Крайнему Северу. Это «прира­внивание» представляет собой в высшей степени оправданную эконо­мическую меру, позволяющую более высоко оплачивать труд людей, работающих в сложных и отдаленных районах, но оно мало­оправданно с географических позиций.

Итак, в общих чертах мы разобрались с тем, что считать зоной Севера. Чтобы отразить большое разнообразие условий внутри этой зоны применительно к проблемам заселения, была разработана спе­циальная классификация. Все районы нашей страны на основании количественной оценки природных параметров среды жизнедеятель­ности людей были разделены на пять групп: комфортные, преком- фортные (близкие к комфортным), гипокомфортные (существенно пониженной комфортности), дискомфортные и экстремальные. Для Крайнего Севера характерно наличие последних двух категорий районов — дискомфортных и экстремальных, для Ближнего Севера типично сочетание дискомфортных и гипокомфортных территорий.

Кто живет на Севере?

Какова же структура населения Севера? Сколько здесь жите­лей, каков их средний возраст, кого больше — мужчин или жен­щин?

Общая численность населения зоны Севера в тех границах, кото­рые кажутся наиболее приемлемыми, приближается к 8 млн человек, из которых более 6 млн проживает в городах или поселках городско­го типа. Доля городского населения среди жителей Севера достигает 78%. Наиболее урбанизирована Мурманская область, где горожане составляют 92%. Численность населения Севера неуклонно растет. Правда, рост этот неравномерен как во временном, так и в простран­ственном измерении. В довоенные и первые послевоенные годы интенсивно осваивался Европейский Север нашей страны и рост на­селения там опережал рост населения в среднем по Российской Фе­дерации. Но вот началась «эпоха великих геологических открытий» на востоке страны — алмазы, уголь, железная руда, газ в Якутии, цветные металлы на севере Красноярского края, нефть и газ в Запад­ной Сибири и так далее, и тому подобное. Результат сдвига экономи­ки на восток — рост там городского населения. Так, число горожан в Тюменской области за 20 с небольшим лет увеличилось в 4,5 раза, в Якутии за этот период горожан стало почти в 3 раза больше. Рост населения происходил как за счет естественного прироста, так и за счет миграции жителей на Север из других районов. При этом на Европейском Севере существенно преобладает естественный прирост населения, а на Азиатском Севере миграционный прирост несколько превалирует над естественным.

Возрастная структура жителей Севера заметно отличается от этой структуры в среднем по Российской Федерации. При этом и внутри северной зоны существуют определенные различия. В целом северяне моложе населения остальной России. Удельный вес во всем населении Севера группы в возрасте 15—49 лет на 6—8%, а места­ми на 10—11% превышает удельный вес этой группы в среднем по РСФСР. Удельный вес детского населения на 3—6% выше в север­ной зоне. Соответственно удельный вес группы пожилых на 8—16% на Севере ниже. Наиболее молодо население самого сурового по природным условиям Северо-Восточного региона. Молодо и населе­ние пионерных районов севера Западной Сибири.

Специфика природных условий и особенности структуры насе­ления накладывают свой отпечаток на многие стороны жизнедея­тельности населения, в том числе на его заболеваемость и вообще на уровень здоровья.

Разница между населением Российской Федерации и Севера за­ключается не только в возрастных отличиях, но и в соотношении числа мужчин и женщин. На Севере доля мужчин в общем населении трудоспособного возраста заметно выше, чем в среднем по РСФСР. На Европейском Севере это превышение составляет 4—5%, а в се­верных районах азиатской части страны достигает 7—8%.

Приведенные цифры дают достаточно обобщенный «портрет» на­селения северной зоны. А если всмотреться более пристально в лица северян: кто они? Наиболее динамично развиваются районы нового индустриального освоения. Подавляющее большинство северных территорий совсем недавно или в не столь давнем прошлом было охвачено пионерным освоением, а некоторым регионам только пред­стоит ступить на путь промышленного развития. Поэтому рассмотре­ние особенностей заселения пионерных территорий представляет всесторонний интерес. Практически в любом из районов нового индустриального освоения можно выделить три группы населения: коренное (аборигенное), старожильческое и пришлое. Пришлое на­селение в свою очередь тоже можно разделить на три группы: люди, живущие на Севере 1—2 года, 3—6 лет и от 6 до 15 лет. Каждая из названных групп достаточно своеобразна и имеет ряд специфи­ческих черт.

Совершенно особое место в районах Севера принадлежит корен­ному населению. На территории нашей страны проживает 26 малых народностей Севера. Их общая численность превышает 160 тыс. человек. Для нас важно выяснить их роль и значение в формирова­нии такой неоднородной общности людей, как население Севера.

Когда речь заходит о коренном населении, мне сразу вспоми­наются многочисленные встречи с этими приветливыми, доброжела­тельными людьми. Приехав из Ленинграда в начале 60-х годов в Си­бирь, я как на чудо смотрел на летние берестяные и зимние из олень­их шкур чумы, на большие бязевые палатки оленеводов, на меховые домики на полозьях — балки. И люди в меховых одеждах, которые не боятся пурги в тундре и 50-градусного мороза в тайге, представлялись мне совершенно особенными.

 

 
Но близкое общение с ними, разговоры у походных костров, у очага в чуме, в правлении колхоза или в сельсовете развеяли налет таинственности и необычности. Ста­новились понятными их «загадочные поступки». Почему, например, семья живет в чуме, когда можно жить в доме? В берестяном чуме летом прохладно (это немаловажный фактор, так как незаходящее солнце Севера летом часто изрядно припекает) и легко укрыться от оголтелых летучих полчищ кровососов. В чуме из шкур гораздо легче поддерживать зимой тепло. Да ведь ни избу, ни поленницу дров не повезешь за стадом оленей или на охоту.

Заботы и проблемы и у эвенков, и у хантов, и у манси, и у ненцев были для меня понятными и близкими: дети болеют, с бригадиром поругался, олени пропали, сам хворает, а все равно нужно в стадо ехать. Коренные жители Севера, как правило, более сдержанно и с большим достоинством переносят свои невзгоды, болезни, страда­ния. И когда становится понятен круг их проблем, проникаешься к ним еще большей симпатией и сочувствием.

Каковы же главные особенности коренного населения? Во-пер­вых, оно издавна заселило и освоило просторы Севера, великолеп­но адаптировавшись к местным условиям в течение многих веков борьбы за существование среди суровой природы. Эти народы — но­сители и хранители одних из древнейших культур нашей планеты, навыков труда и быта на Севере. Во-вторых, хозяйственная деятель­ность коренных северян дает стране высоко ценящуюся на мировом рынке пушнину, предметы народных промыслов. Они заготавливают мясо домашних оленей и морского зверя, высококачественную рыбу. Очень важна третья особенность коренного населения — в своем подавляющем большинстве они ориентируются на продолжение при­вычной для них деятельности — охоты, рыболовства, оленеводства, зверобойного промысла, клеточного звероводства. Участие в инду­стриальном труде их мало привлекает.

Во многих северных районах можно встретить семьи русских старожилов, несколько поколений которых живет в этих суровых краях. В не очень отдаленном прошлом русские старожилы образо­вывали довольно замкнутые группы со своими культурно-бытовыми особенностями и многими чертами хозяйства, заимствованными у коренного населения. Например, на севере Сибири они вели чисто промысловое охотничье-рыболовецкое хозяйство, держали собачьи упряжки. Попутно замечу, что сибирские ездовые лайки через Грен­ландию проникли даже в Антарктиду и в экспедициях разных стран способствовали ее изучению.

Интересы старожильческого населения, особенно старшего по­коления, отчасти совпадают с планами и надеждами коренных жите­лей на продолжение традиционных занятий. Молодежь охотно начи­нает участвовать и в процессе индустриального развития северных районов.

Близко к старожилам находится население, живущее на Севере одно-два поколения. Население этой группы чаще всего можно встретить в районах с менее суровым климатом, в пределах таежной зоны. И хотя эти жители по «северному стажу» отличаются от ста­рожильческого населения, но многими жизненными программами они близки к старожилам.

Не так много на Севере старожилов и тех, кто, попав сюда од­нажды, остался на постоянное жительство. Но роль, значение опыта этого населения для гармоничного, разумного освоения северных просторов безгранично велики. Уроженцы Севера хранят традиции, навыки заселения Севера, выработанные выходцами из разных рай­онов нашей страны — теми, кто не на словах, а на деле понимал и любил природу, всемерно охранял ее от разграбления и уничтоже­ния. Очень важно, чтобы их живое, неравнодушное отношение к тай­ге, к тундре, к самой малой реке, к озеру, к зверям и птицам, обита­ющим там, передавалось молодежи, приезжающей на Север.

Местные жители великолепно знают территорию, на которой жи­вут, особенности капризной и коварной здешней погоды. Они могут предостеречь вновь прибывших от опасных «шуток» северной приро­ды — неожиданных заморозков посреди лета, бурных летних па­водков, когда уровень воды в реках стремительно поднимается на 10—12 метров, внезапных и губительных селевых потоков, которые вдруг вырываются из безобидных на вид распадков, где пару дней на­зад собирали ягоды. А зимние наледи или весенние лавины? Обо всем знают старожилы и всегда готовы поделиться своими знаниями…

Итак, коренное, старожильческое и укоренившееся на постоян­ное жительство население — это золотой фонд опыта, тради­ций, навыков жизни в экстремальных условиях. Подобная «ко­пилка» знаний о Севере — большое подспорье в освоении и эксплуа­тации природных ресурсов. Но осваивают и эксплуатируют эти ре­сурсы преимущественно приезжие специалисты. И численность, и соответствующая квалификация, и знание техники позволяют им вынести на своих плечах все сложности индустриального освое­ния. Рост численности населения на Азиатском Севере идет наибо­лее активно именно за счет людей, приехавших из других районов, или мигрантов, как их называют демографы.

В период наиболее активного освоения нефтяных богатств Тюменской области прирост за счет мигрантов в 2—2,5 раза превышал естественный прирост населения. За период с 1959 по 1979 год население области выросло на 42%. Это в среднем по об­ласти, а непосредственно в нефтегазовых районах численность на­селения за 10 лет выросла в 12,5 раза — в основном за счет миг­рантов. Но как показывают исследования специалистов, пополня­ет численность населения далеко не каждый мигрант. Многие приезжают и вскоре уезжают, уезжает и часть населения, у ко­торой закончился срок трудового договора. В Институте эко­номики и организации промышленного производства Сибирского отделения АН СССР подсчитали, что на Обском Севере валовая миграция (иными словами, сумма прибывших и убывших в те­чение года) в 7—7,5 раза превышает прирост населения. Значит, если ежегодный прирост населения северных районов Тюменской области составлял примерно 40 тыс. человек, то в миграционном процессе участвовало от 280 до 300 тыс. человек. Именно поэтому специалист по экологии человека академик АМН СССР Влаиль Петрович Казначеев назвал население районов нового освоения «проточными популяциями». С одной стороны, проточность по­пуляции позволяет сформировать на Севере трудовые контингенты, которые хотят, могут и умеют трудиться в этих условиях, но, с дру­гой стороны, повышенная миграция «срывает» с рабочих мест мил­лионы людей. А экономика страны терпит огромные убытки от пустующих рабочих мест.

Так из кого же состоит пришлое население? Заметную его часть составляют люди, которые приезжают в пионерные районы надолго. Все обозримые планы на будущее у них связаны с но­вым местом жительства. Они собираются жить здесь сами, воспи­тывать детей, перевезти сюда родителей. Можно даже, без осо­бого риска ошибиться, назвать планируемый срок их прожи­вания на Севере — 15 лет. Это тот минимальный срок, который дает северянам право на строительство кооперативного жилья в одном из крупных городов на «материке» и на «северные прибавки» к пенсии. За это время вырастают дети, а они намерены посту­пать в столичный вуз, да и здоровье после 15 лет работы в север­ных условиях начинает «пошаливать». Как говорят физиологи, истощаются адаптационные резервы организма. И еще одно очень важное обстоятельство —большинство людей просто устает от жизни в экстремальных условиях. Как бы ни совершенствовалась социально-бытовая инфраструктура (то есть все то, что должно обеспечить человеку комфорт, — жилье, предприятия сферы об­служивания, закрытые стадионы, бассейны и так далее) на Севере, но суровая природа не делается мягче. Известный ученый-фи­зиолог Коре Родаль, посвятивший всю жизнь изучению Севера, совершенно справедливо пишет: «Главный враг человека в Аркти­ке — это холод… Холод острее и болезненнее ощущается в по­жилом возрасте». Далее Родаль приводит высказывание одного американского исследователя: «Чем дольше я живу на Аляске, тем холоднее и длиннее становятся зимы». Причины предстоящего в отдаленной перспективе отъезда рассматриваемой группы насе­ления вроде определены, а пока людям нужно надолго органи­зовывать свой новый быт. Понятно, что семьи, приехавшие на дли­тельный срок, заинтересованы не только в высоких заработках, которые служат одним из основных стимулов переезда на Север, но и в благоустроенном жилье, и в хорошо налаженной сфере бытового, медицинского и культурного обслуживания, и в нали­чии мест в дошкольных детских учреждениях, и в высоком уровне преподавания в школах и так далее.

Значительная по численности группа — ее можно назвать временным населением — люди, которые приехали на осваиваемые территории на один-два договорных срока, то есть на период от 3 до 6 лет. Обычно у них с самого начала достаточно четко сфор­мулирована цель приезда в пионерный район — попробовать себя в новом, трудном и интересном деле, заработать денег на по­купку машины, кооперативной квартиры, дома в сельской мест­ности. У временного населения претензии к развитию социаль­но-бытовой инфраструктуры более умеренные, чем у людей, прибыв­ших на длительный срок или постоянное жительство. Временные жители часто живут одиночками или неполной семьей, оставляя детей со старшими членами семьи в том месте, откуда они отпра­вились на Север. Но нельзя забывать и о том, что представление о необходимом минимуме бытового комфорта все время меняется. Растет благосостояние народа, повышается- и требовательность к условиям жизни. Вряд ли сейчас среди молодых строителей, неф­тедобытчиков, лесорубов можно найти много людей, которые со­гласились бы по примеру своих предшественников конца 50-х — середины 60-х годов долгое время летом и зимой жить в палат­ках и терпеть многие неудобства, тогда считавшиеся в порядке вещей.

Еще одна довольно многочисленная группа в любых новых райо­нах, в том числе и на Севере, — люди, специфика работы которых достаточно четко определяет срок их пребывания на строящихся объектах — от нескольких месяцев до года. К ним относятся пре­имущественно специалисты высокого класса по монтажу и наладке оборудования, консультанты по сооружению уникальных объек­тов и тому подобное. Про них можно сказать, что одна из особен­ностей их профессиональной деятельности — частые длительные командировки, жизнь в общежитиях или гостиницах, питание в сто­ловых или кафе, ресторанах.

Особую группу составляют вахтовики. Они трудятся по вахтово­му или вахтово-экспедиционному методу в нефтяной, газовой, лесной промышленности, на строительстве нефтяных и газовых магистралей, в геологии. Обычная схема такого способа трудовой деятельности — во время работы жизнь в вахтовом поселке, а отдых в базовом городе вместе с семьей. Это, так сказать, самый обобщенный вариант, а разновидностей у него огромное число. В качестве примеров крайних ситуаций можно назвать вахтовые поселки, которые расположены в нескольких сотнях километров от базового города, куда ездят на автобусах или летают на верто­летах на 3—4 дня, и достаточно распространенные теперь случаи доставки бригад за тысячи километров на срок до полугода. Только в Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком автономных округах Тюменской области сейчас создано около полутора тысяч вахто­вых поселков. Численность вахтовиков в нефтяной промышлен­ности и нефтегазовом строительстве достигала в начале 80-х го­дов 155 тыс. человек.

Эти довольно обобщенно выделенные контингенты населения можно, конечно, разделить на более дробные группы с учетом ха­рактера выполняемой работы и типа осваиваемого ресурса. Развед­ка и разработка рудного месторождения, например, способствуют формированию компактной системы расселения, а разведка и до­быча нефти и газа приводят к созданию целой сети рассредоточен­ных населенных пунктов. Строительство магистральных нефте- и газопроводов самим характером работ обусловливает временное пребывание на территории механизированных колонн строителей.

 

Много сил и времени отдано изучению заболеваемости жите­лей разных районов Западной Сибири и ее причин. У медико-географов есть даже специальный термин «нозологическая панорама района», то есть панорама болезней, типичных для того или иного района. Но эту часть медико-географических исследований я остав­лю за рамками данной статьи[*]. Для нас же самое существенное, с какими бы медицинскими проблемами ни сталкивалось насе­ление, главное средство профилактики болезней и повышения уров­ня здоровья жителей — создание для них благоприятных условий жизни. В этой вроде бы тривиальной формулировке о благоприят­ных условиях труда, быта, отдыха, о повышении культурного уров­ня, о получении образования, о возможности воспитания здорового потомства, о доступности получения и высокого качества меди­цинской помощи — скрыт глубокий социальный и экономический смысл. И именно обеспечение этих сторон жизни очень многое решает в активизации человеческого фактора. Ведь для того чтобы обеспечивать прогрессивное развитие нашего общества, человек в первую очередь должен сохранять высокую работоспособность, обладать хорошим здоровьем, быть спокойным за жизнь и здоровье родных и близких, за здоровье товарищей по работе. Но тогда мо­жет возникнуть резонный вопрос: почему не создать на Севере усло­вия, «как в Москве», и никаких проблем. Заметим, что и в Москве со здоровьем у многих не все в порядке, а кроме того, нельзя на каж­дой буровой построить Строгино или Чертаново и город Надым обес­печить климатом Сочи. Что же делать? А тогда нужно решать про­блемы активизации человеческого фактора и повышения социаль­но-трудового потенциала населения как неотъемлемой части че­ловеческого фактора исходя из конкретных местных условий и реальных экономических возможностей общества на данном эта­пе его развития.

Активизация человеческого фактора в пионерных районах Се­вера во многом связана с проведением активной социальной поли­тики, которая здесь должна быть направлена на создание все­стороннего социально-бытового благополучия в первую очередь тем, кто живет и работает в наиболее сложных условиях, и, чем эти условия сложнее, тем в более высокой степени общество должно компенсировать их социальными благами во всех сферах жизни. Очень важна при этом роль моральных стимулов.

Рассмотрим теперь проблемы применительно к тем группам на­селения, о которых шла речь. Ведь активизация человеческого фак­тора — это не набор каких-то общих, пусть самых лучших, меро­приятий, адресованных населению вообще. Каждое мероприятие должно отвечать потребности конкретной группы людей.

Для оптимизации условий жизни коренного населения необхо­димо осуществить многие мероприятия — от создания наилучших видов передвижных жилищ для условий тундры, равнинной или горной тайги, заболоченных территорий до организации действи­тельно современных, приспособленных к конкретному району сис­тем медицинского обслуживания людей, работающих в стадах вдали от поселков, в рыболовецких бригадах. Огромное значение для коренного населения имеет строительство современных, со всеми удобствами поселков. При этом коммунально-бытовые объ­екты этих поселков — котельные, станции биологической очистки сточных вод, свалки — не должны приводить к деградации окружаю­щих территорий, рыболовных и охотничьих угодий. При правиль­ной организации традиционного хозяйства коренное население мо­жет обеспечивать новоселов местными продуктами питания — рыбой, мясом диких и домашних животных, ягодами. К сожале­нию, практика освоения, при которой хозяйственная деятельность целых районов осуществляется на основании решений одного или нескольких отраслевых промышленных министерств, приводит к на­рушению веками сложившейся системы хозяйства, пагубно влия­ет на занятия и бытовой уклад коренных жителей.

Для старожильческого населения тоже актуальны многие меро­приятия, которые назывались для коренных жителей. К ним долж­ны быть добавлены меры по улучшению условий земледелия и животноводства для обеспечения населения новых городов све­жими овощами, молоком, мясом. Очень важно развивать социаль­но-бытовую сферу сибирского и североевропейского села, чтобы ста­билизировать численность и возрастно-половой состав его насе­ления на разумном уровне.

 

В индустриальном освоении Севера, как уже говорилось, веду­щая роль принадлежит пришлому населению. И хлопот больше всего с новоселами — им предстоит пройти адаптацию, влиться в новый коллектив, приступить к сложной, часто новой для себя ра­боте. Чтобы все эти процессы протекали благополучно, новоселам необходимо создать социально-бытовой комфорт. С чего же нужно начинать? Думаю, что начинать нужно с подготовки кадров. Кадры для освоения необходимо готовить заранее в тыловых базах освое­ния в специальных профессиональных училищах или на курсах переквалификации. Существующая сейчас на многих новостройках практика обучения новичков на месте должна быть полностью изжита. Слишком дорого обходится на Севере обустройство каждого лишнего человека. Пока что приходится платить очень высокую плату в виде временной и стойкой утраты трудоспособности, а так­же гибели людей из-за того, что приехавшие на Север не имеют достаточных навыков новой для себя работы и незнакомы со специ­фикой местных природных условий. Анализ статистики травматиз­ма показывает, что наибольшее количество травм приходится на людей, работающих на Севере менее года. Для работы и прожи­вания в сложной природной обстановке и при определенных не­достатках в организации социально-бытовой среды должны отби­раться только абсолютно здоровые люди. Так, например, ряд фирм США, которые ведут строительные работы на севере Канады, в Грен­ландии и на Аляске, принимают на работу людей со здоровьем не хуже, чем у личного состава военно-морского флота.

Огромное значение для осваиваемых районов Севера имеет организация разумного здорового досуга населения, большую часть которого составляет молодежь. Для сохранения физического и морального здоровья населения на Севере создание условий пол­ноценного, насыщенного интересными занятиями отдыха — пробле­ма номер один. Многие руководители северных строек до сих пор не могут понять, что есть только две альтернативы: или хоро­шо организованный культурный досуг, или бездумное времяпрепро­вождение, чреватое антисоциальными проявлениями.

Сейчас на одного работника, занятого в основном производст­ве пионерных районов, приходится 5—6 и более человек обслу­живающего и управленческого персонала. Опыт других стран, осваивающих новые территории, показывает, что это соотношение может быть сведено к 1:2, а в некоторых случаях даже к 1:0,5. При­сутствие «лишних» людей в экстремальных районах создает допол­нительные трудности с жильем, транспортом, местами в спортзалах и клубах тем людям, труд которых здесь действительно необ­ходим.

Специфика северных условий выдвигает задачу создания сис­темы мероприятий, направленных на нейтрализацию или сглажи­вание негативных моментов местной обстановки и обеспечение вы­сокой работоспособности населения при сохранении высокого уровня здоровья и социального благополучия. Фрагменты такой системы можно видеть в различных пионерных районах, но еди­ного механизма, работающего четко и слаженно на всей террито­рии страны, пока, к сожалению, нет. В. П. Казначеев в свое время предложил подобную структуру называть системой жизнеобес­печения (СЖО). При разработке и формировании такой системы в пионерных районах нужно учесть несколько принципиальных моментов.

СЖО пионерных районов должна включать в свою сферу как самого работника, так и его семью, оставшуюся на месте постоян­ного проживания или в базовом городе. Она обязана предусмат­ривать не только период пребывания человека в экстремальных условиях, но и учитывать время до отъезда на Север (период профессиональной подготовки, медицинского и психологическо­го отбора, обеспечения семьи социально-бытовыми удобствами на время отсутствия главы семьи) и после окончания срока рабо­ты на Севере (обеспечение работой по специальности, жильем по­вышенной комфортности и так далее). Особенно остро встают со­циально-бытовые вопросы, когда работник переезжает с семьей в но­вый базовый город, откуда периодически отправляется «вахтовать». В этой обстановке необходимо опережающее, по сравнению с обжитыми районами, социально-бытовое обустройство трудящих­ся и их семей в базовом городе с обязательным после возвраще­ния предоставлением жилья на «материке».

Важное место в активизации человеческого фактора на Се­вере занимает правильное сочетание моральных и материальных стимулов у людей различного возраста, с разным жизненным опы­том. Поэтому моральный, патриотический настрой должен воспиты­ваться еще во время подготовки в специальных училищах, имеющих статус приоритетных, — с красивой формой, своей символикой, чтобы учащийся мог с гордостью сказать: «Я буду не просто строи­телем, а полярным строителем». Молодые люди едут в новые райо­ны на поиски романтики, на поиски самих себя, для самоутверж­дения. И такие чувства нужно всячески поддерживать.

 

Администраторы СЖО должны привлекать квалифицированных специалистов — физиологов, психологов, врачей, социологов, эко­номистов, архитекторов, географов, экологов, хорошо знакомых с обстановкой в пионерных районах на Севере, для окончательного решения вопроса о длительности пребывания здорового человека на той или иной территории, о характере снятия физических и психологических нагрузок в конкретном трудовом коллективе, о необходимом типе питания, одежды, жилища, о защите от гнуса. Иными словами, СЖО должна базироваться на твердой научной основе, а не на волюнтаристских решениях отдельных хозяйствен­ных руководителей, как это бывает до сих пор.

Для северных районов особенно тщательно должны быть раз­работаны варианты экспедиционно-вахтового способа работы. Ес­ли в пригодных для оседлого заселения районах этот метод при­меняется только на начальных этапах строительства, то в диском­фортных и особенно экстремальных районах он остается глав­ным реальным способом прокладки коммуникаций, сооружения про­мышленных объектов и инфраструктуры, добычи полезных иско­паемых.

Как осваивать Север дальше?

К сожалению, пока нет возможности рассмотреть все вопросы, связанные с оптимизацией заселения Севера, с активизацией там человеческого фактора. Но надеюсь, основную мысль удалось до­нести —- проблема эта архиважная и архисложная, внимания же ей уделяется мало. Решается она фрагментарно, исходя из уз­ких интересов той или иной отрасли. Передовой опыт развития социально-бытовой инфраструктуры или удачного использования вахтового метода, накопленный в отдельных пионерных районах, пока не становится достоянием всех северян. Ошибки, допущен­ные при освоении одного района, потом повторяются в другом мес­те, если там работает иное ведомство. В нашей стране имеется богатейший опыт развития новых районов, но его пока никто не обобщает, не распространяет. Есть замечательные руководители, ко­торых можно назвать персональными носителями опыта освое­ния Севера. Но, увы, этот опыт уходит вместе с ними. Необходим единый государственный орган, который бы накапливал, обобщал и распространял передовой опыт решения социально-демографи­ческих вопросов на Севере, привлекал к их разработке коллекти­вы ученых и контролировал планомерность и обоснованность ру­ководства освоением любого района со стороны местных орга­нов Советской власти и соответствующих ведомств. Возможно, такую функцию могло бы взять на себя одно из подразделений Бюро Совета Министров СССР по социальным проблемам.

[*] Подробнее об этом можно узнать из книги «Географические условия освое­ния Обского Севера» (1975) и книги А. П. Авцына «Патология человека на Се­вере» (1985).

 Автор Б. Прохоров

postheadericon При Советской власти на Енисее и его притоках планировалось строительство одиннадцати гидроэлектростанций

Время чтения статьи, примерно 3 мин.

122

КГЭС

002

DSC00020

К-20

фото Светлогорск5

Может быть с точки зрения экологии и отрицательного влияния рукотворных водохранилищ на окружающую среду, было неплохим решение приостановки строительства ГЭС на притоках Енисея, но развитие северных территорий Красноярского края на этом затормозилось.

То есть в плановой экономики СССР, помимо существующих сегодня ГЭС, предусматривалось строительство, в общей сложности, одиннадцати (!) гидравлических электростанций.

В 40 километрах южнее г. Красноярска, Енисей перекрыт бетонной плотиной  высотой 128 метров и длиной 1072,5 метра. Это Красноярская ГЭС.

А дальше, на реке Курейке, в 100 километрах от своего устья, почти на самом полярном круге, расположилась Курейская ГЭС. Каменно-земляная плотина взметнулась ввысь на 81,5 метров и перекрыла реку от берега до берега своим телом в длину 1576 метров.

Здесь же расположился поселок энергетиков – Светлогорск.

В 100 километрах севернее города Игарки в Енисей впадает еще одна река, имя которой Хантайка, именно ее воды крутят лопасти гидравлических турбин и “обеспечивает” электроэнергией северные территории края. В 60 километрах от устья реки Хантайки, расположилась Усть-Хантайская  ГЭС. Чтобы перекрыть эту реку понадобилось возвести три плотины и выдолбить в скале, на глубине 60 метров, машинный зал – сердце этой ГЭС. Основная, русловая плотина имеет длину 420 метров и высоту 72 метра, а левобережная и правобережная плотины высоту 12 метров и 35 метров, а длину 1950 метров и 2520 метров соответственно.

Из одиннадцати запланированных ГЭС, как видим, возведены и эксплуатируется всего три. Ещё 10 лет назад поднимался вопрос о строительстве Нижне-Курейской ГЭС, которая бы обеспечивала электроэнергией Туруханск и близлежащие поселки, но видимо и этот проект умер.

В  видеофрагменте некоторая информация о строительстве Нижне-Курейской ГЭС:

На обзорной карте района Усть-Хантайской и Курейской ГЭС можно увидеть месторасположение планируемых гидроэлектростанций:

 

1. Туруханская ГЭС мощностью всего 8-12 КВт на реке Нижняя Тунгуска.

2. Северная ГЭС мощностью 120 МВт в Хугуюкенском створе реки Северная.

3. Северная ГЭС мощностью 320 МВт в Усть-Северном створе реки Северная.

4. Нижне-Курейская ГЭС мощностью 150 МВт в 30 км от Курейской ГЭС ниже по течению.

5. Северо-Курейская ГЭС мощностью 150 МВт с перебросом потока нижнего бьефа со скоростью 140 м3 в секунду через реку Меандра в Курейское водохранилище.

6. Верхне-Курейская ГЭС мощностью 320 МВт в северной части Курейского водохранилища на устье реки Меандра.

7. Кулюмбская ГЭС на реке Кулюмбе.

8. ГЭС близ реки Эдынгде, между озерами.

Таким образом, было бы достаточно электроэнергии для массового промышленного развития всей северной территории Красноярского края, но, вернемся к той мысли, которая заложена в начале статьи: для окружающей природы, для животного мира и конечно экологии строительство ГЭС, в этих местах, неприемлемо.

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru