сивер
Поиск
Выбрать язык
Анонс статей
Этот день в истории

No Events

Записи с меткой ‘сивер’

postheadericon Магнитная экспедиция по Енисею от Красноярска до Дудинки летом 1912 года (автореферат). Б. П. Вейнберг.

Время чтения статьи, примерно 11 мин.
488px-Вейнберг_Борис_Петрович

Б. П. Вейнберг

Выехать нам удалось лишь 17 июля и мы принуждены были крайне спешить, чтобы поспеть к назначенному сроку в Курейку: возможно сокращать время и число остановок, использовать для наблюдений те утренние часы, когда команда еще спала и разводила пары, и т. д. Но все же. благодаря тому, что пароход был в нашем полном распоряжений, мы имели возможность производить наблюдения там, где считали это нужным, и произвести их в гораздо большем числе- пунктов, чем это было бы возможно при путешествии на пассажирском пароходе.

С точки зрения расходов зафрахтованы «Рассыльного» повысило преднамеченную стоимость экспедиции, которая обошлась в 1131 р., между тем как совет Института ассигновал нам 880 р. В сумму расходов входит также пособие студенту В. В. Ревердатто, который был отправлен нами весною в Дудинку для установки там варьяционных приборов, но главною целью поездки которого были ботанические исследования (результаты—см. «Наблюдения, произведенные летом 1912 г. в низовьях р. Енисея. и список растений, собранных там» —Труды общ. ест. и вр. при Томск. Унив. за 1913 г., 125 — 174, 1915).

К сожалению наблюдения с варьяционными приборами прервались вскоре после отъезда В. В. Ревердатто в низовья р. Енисея, а отсутствие у него сведений о нашей задержке и предположение о том, что поездка наша не состоялась вовсе, побудили его увести эти приборы на обратном пути, о чем мы узнали, встретив 1 августа шхуну «Омуль» в Игарке. Благодаря этой встрече мы дальнейший путь совершали не с одним хронометром № 919, принадлежащим физической лаборатории института, а с двумя еще (Эриксон № 134 и № 670), любезно предоставленными нам с «Омуля» В. Л. Исаченко.

Так как в рубке на «Рассыльном» еле хватало места для команды, то для нас и для приборов в Енисейске к «Рассыльному» была присоединена лодка—небольшой морской спасательный бот с приделанным к нему брезентовым верхом для защиты от ветра и непогоды. Как «Рассыльный», так и наша лодка были нагружены углем, который в. низовьях Енисея можно было получать лишь с лихтеров казенного пароходства. Запас же угля с собою дозволял нам не делать лишних остановок тем более, что в тех краях и дровами запастись можно далеко не во всех местах, где это было бы желательно; кроме того при топке котла дровами искры из трубы в безветренную и сухую погоду заставляли все время поливать брезент лодки водою, чтобы не произошло пожара. Нос нашей лодки был прикреплен к корме буксира двумя канатами—и в ветреную погоду (особенно, когда в течение нескольких дней дул «сивер») брезентовая крыша так парусила, и волнение, чисто морское в низовьях Енисея, где его ширина доходит местами до 10—20 верст, так бросало бот во все стороны, что эти канаты поочередно то ослаблялись, то сразу натягивались. В последнем случае получались за-частую настолько резкие толчки, что нельзя было устоять на ногах. Эти толчки происходили не только в продольном направлении, но и в вертикальном, и в поперечном, при чем, так как точка прикрепления канатов лежала выше центра инерции лодки, то толчки эти сопровождались иногда резкам креном, доходившим от 30—35 градусов в одну сторону. Мы отмечаем эти обстоятельства для суждения о наших измерениях времени хронометрами, ход которых и при этих условиях перевозки был достаточно удовлетворительным.

Несмотря на все наши усилия—передвижение вперед во всякую погоду, возможно полное использование времени остановок и возможное сокращение этого времени—мы, отчасти из-за неоднократного «сивера», были в Дудинке лишь к вечеру 3 августа и пришли обратно к Курейке лишь вечером 9 августа,—но не нашли там никого. Прождав еще день и посвятив его наблюдениям, мы с утра 11 августа тронулись обратно вверх, при чем сравнение скоростей «Рассыльного» в верхних частях Енисея, в нижних на пути туда и в нижних на теперешнем пути обратно предвещало мало хорошего в смысле своевременности возвращения и заставляло опять торопиться и торопиться…

Экономия во времени доходила до того, что несколько ночей мы оба по очереди дежурили на «Рассыльном», поддерживая огонь под котлом, чтобы команда могла, как только проснется, пускаться в путь, не тратя времени на разведение паров. В конце пути мы были довольны, когда на перегоне скорость оказывалась в 5 ½ — 6 верст в час, между тем как вниз мы проходили те же участки со скоростью 15 верст в час. В довершение всего за Холмогоровым испортился манометр у котла,—и мы должны были вернуться в это село и продолжать движение при помощи конной тяги нашего бота. Поднявшийся северный ветер ускорил было наше движение, но под Анциферовым, где течение Енисея делает поворот из направления с Ю на С на направление с В на З, этот ветер стал нас прибивать к берегу, сажать на мель, волны стали захлестывать; для того, чтобы сниматься с мели, пришлось самим залезать в воду,—и мы еле дотащились до Анциферова, где бросили лодку и на лошадях уехали в Енисейск, откуда на пассажирском пароходе приехали 2 сентября в Красноярск.

При таких условиях путешествия нельзя было стремиться во что бы то ни стало к полноте наблюдений,—и мы иной раз бывали довольны, когда в результате 1—2 часов выжидания удавалось сделать хоть одну наводку на солнце, и т. п. Но все же нам настолько благоприятствовала погода, что ми почти во всех пунктах могли наблюдать без палатки, пользование которою было затруднительно при одновременной работе двоих наблюдателей. При долговременных стоянках мы прибегали к палатке, между прочим, для, защиты от мошки, покрывавшей неподвижные части тела наблюдателя сплошным слоем; опрыскивание же внутренности палатки противокомариной жидкостью д-ра Малинина давало возможность минут 10 работать в палатке без сеток и замшевых перчаток.

Удача с погодою выразилась главным образом тем, что, если не на пути туда, то на обратном пути, нам почти во всех нужных пунктах удавалось поймать солнце,— и в результате на 40 пунктов наблюдений можно считать 30 «полных», так как на каждый пункт приходится определение 2.3 элемента. Пунктов, где определены все три элемента— 23; в 5 пунктах измерены лишь 2 элемента (в 2—δ и I, в 2—Н и I и в 1— δ и Н) и в 12—один (в 10—только δ, в 2—только I).

Среднее расстояние пунктов, если считать по реке, равно 49 верстам, а «полных» — 66 верстам, и можно лишь пожалеть, что недостаток времени лишил возможности произвести наблюдения в нескольких из пунктов по два раза: на пути туда и на пути обратно. По густоте расположения пунктов наш маршрут по Енисею значительно превышает условия, поставленные магнитною комиссией Академии Наук для маршрутных съемок по Сибири; что же касается достигнутой точности, то наши измерения лишь немного ниже норм комиссии—по крайней мере, поскольку речь идет об абсолютных значениях магнитных элементов.

Результаты определений помещены в Изв. Томск. Техн. Инет., т. 37, 1915 (а также в моей сводке магнитных определений в Сибири, напечатанной в Изв. Инет. иссл. Сиб., 1, 1—69, 1920); подробная статья, написанная в 1914 и содержащая около 3 печ. листов текста и таблиц, передана пока на хранение в напечатанном на машинке виде в библиотеку Института и в магнитную комиссию Академии Наук (то же относится и к другим моим работам, которых лишь ауторефераты помещены здесь). За недостатком места ограничусь помещенным выше отчетом об экспедиции и некоторыми указаниями на степень точности определений.

Кроме упомянутых приборов Вильда и Гильдебранда я пред самым отъездом из Красноярска получил прибор Муро, принадлежащий магнитной обсерватории Новороссийского Университета и любезно предоставленный ею мне. Так как он не был предварительно изучен нами, то мы пользовались лишь его инклинатором (ввиду трудности установки гальванометра прибора Вильда) и иногда также определяли им, как более быстро устанавливаемым, и направление магнитного меридиана.

Хотя Гильдебранд устанавливался прямо на почве, довольно зыбкой во многих пунктах, но благодаря принимавшимся мерам предосторожности (неизменность положения наблюдателя при наводках на солнце и при отчетах уровня), эта зыбкость мало отразилась на результатах, что видно из значительного постоянства точки зенита на вертикальном круге и из хорошего согласия значений поправки хронометра из отдельных наводок в одном и том же пункте: среднее отклонение превышает 3 секунды лишь в случае наблюдений, близких к полудню или сделанных при неблагоприятных условиях, а в большинстве пунктов колеблется между 0-5 и 0-9 сек.

Ход рабочего хронометра № 919 был исправлен на основании сравнений его с остальными (поправки в пределах +1˙1 и —3˙1 сек.). Так как вычисленные из наблюдений на основании значений широты ϕ и долготы λ пунктов, снятых с атласов Вилькицкого и Близняка или взятых из других источников, поправки к томскому времени дали значения, близкие друг к другу, но все же разнящиеся более (среднее отклонение +/-9˙7 сек.), чем следовало бы из погрешностей самых наблюдений и из возможной неравномерности хода хронометра, то соответственно отклонениям этих поправок к томскому времени от среднего хода были исправлены или значение ϕ, если наблюдения были близки к полудню (возможности выбора времени мы, как выяснено выше, были обычно лишены), или значение λ если была уверенность в поправке, или отчасти ϕ и отчасти λ. Сводку таких исправленных координат даст следующая таблица.    

 

С карт.

Исправленные.

Н.-Шадрино 59°55’0 90°39’0 59°56’0 90°39’0
Никулино 60°26-0 90°05’0 60°25’1 90°04’1
Ворогово 61°02’0 89°37’0 61°02’0 89°36’2
Лебедеве 62°08’0 89°09’0 62°05’8 89°11’2
Чулково 62°48’1 88°23’0 62°48’1 88°26’2
Кангатово 63°27’0 87°12’0 62 24’8 87°14’0
Фатьяново 64°04’0 87°37’0 64°06’1 87°35’0
Лесковская 64°48’0 87°44’0 64°45’2 87°49’0
Забабура 65°02’0 87°48’0 65°03’5 87°50’5
Костино 65°20’0 87°57’0 65°19’7 87°57’0
Монастырь 65°48’0 87°56’0 65°48’0 87°58’3
Якуты 66°05’0 87°54’0 66°06’4 87°54’0
Устье р. Курейки 66°30’0 87°16’0 66°29’8 87°15’3
Денежкино 66°37’0 86°46’0 66°35’8 86°44’3
Плахино 67°56’0 86°26’0 67°55’2 86°28’2
Половинное 68°08’0 86°24’0 68°06’6 86°27’4
Потаповское 68°41’0 86°16’0 68°39’8 86°17’0
Дудинка 69°25’0 86°09’0 69°24’8 86°09’8

 

Ввиду неопределенности значений ϕ вычисления азимута были произведены при принятых значениях ϕ и при значениях, на 2′ больших,— и в статье приведены кроме значений азимута миры еще изменения его при изменении ϕ на —2′. Изменения эти оказались превышающими 5′ лишь для наблюдений, близких к полудню, тогда как среднее отклонение значений азимута из отдельных наводок от среднего в данном пункте только в одном случае достигает 1′˙1.

Точно также значительна неопределенность в поправке на дневной ход по наблюдениям Екатеринбургской и Иркутской обсерваторий, так что в общем приведенные к эпохе 1912˙8 значения склонения имеют погрешность порядка +/- 5′.

Прибор Вильда был сравнен перед поездкой В. Д. Дудецким в Иркутской обсерватории, при чем переводный множитель получился несколько иной, чем в 1910. Так как отклонения наблюдались до Ворогова на малом расстоянии, в Ворогове и Осиновском—на малом и на большом, а в более северных пунктах—на большом, то в предвидении такой возможности в Иркутске кроме периода колебаний Т были наблюдаемы отклонения u1 и u2 на малом и на большом расстоянии. Следующая таблица дает результаты определения из этих наблюдений соответствующих переводных множителей В1 и В2:

Время

Т

u1

u2

В1

В2

5 25 – 5 29 а

 

23 30.08

 

4.2968

 

5 43 – 5 51 а

 

 

10 22.6

2.8847

5 53 – 5 01 а

 

 

10 22.6

6 38 – 6 55 а

3.3489

 

 

10 23 – 10 39 а

3.4498

 

 

4.2956

2.8817

10 52 – 11 05 а

 

 

10 17.9

11 08 – 11 18 а

 

23 23.6

 

 

11 36 – 11 59 а

3.4572

 

 

4.2973

 

0 01 – 0 09 р

 

 

10 17.6

 

0 11 – 0 20 р

 

23 18.6

 

 

3 30 – 3 41 р

 

23 16.8

 

4.3000

 

3 53 – 4 09 р

3.4570

 

 

 

4 17 – 4 28 р

 

23 17.2

 

 

 Среднее………………………… 4.2974 -/+ 0.0009  28837  -/+ 0.0008.

Неопределенность в значениях Н, вызываемая поправкой на дневной ход и погрешностями наблюдений,—порядка 0˙0001 С. G. S. единицы.

Вследствие того, что инклинатор Муро не был выверен и изучен предварительно, значения наклонения J надо считать обладающими погрешностями порядка 5—10′.

Биография Вейнберга Бориса Петровича 

Узнать больше »

Дата рождения:  20 июля 1871 г.

Место рождения:  г. Петергоф, Санкт-Петербургская губерния

Дата смерти:  19 мая 1942 г.

Место смерти:  Ленинград, СССР

Научная сфера:  геофизика

Место работы:  СПГГИ, ИНУ, ТТИ, ИЗМИРАН

Альма-матер:  Петербургский университет

Известные ученики:  В. Д. Кузнецов

Вейнберг Борис Петрович (20 июля 1871 – 19 мая 1942, г. Петергоф, Санкт-Петербургская губерния) – российский физик. Сын поэта Вейнберга Петра Исаевича.

Биография
С детства интересовался физикой. Окончил гимназию Я. Г. Гуревича и физико-математический факультет Санкт-Петербургского университета (1893 г.). Один из инициаторов открытия Санкт-Петербургских высших женских курсов.

По окончании Петербургского университета он работал преподавателем в ряде средних учебных заведений, затем в Петербургском горном институте, в Новороссийском университете, в Петербургском университете и на Бестужевских Высших Женских Курсах (БВЖК). В это время он познакомился с Д.И. Менделеевым, работающим в это время в палате мер и весов при министерстве финансов ученым хранителем мер и весов, и курирующий, подведомственных ей, 20 провинциальных палаток для поверки торговых мер и весов, и одновременно редактировавшего «Библиотеку промышленных знаний» (изд. Брокгауза и Ефрона). На протяжении ряда лет Борис Петрович становится его активным сотрудником. За это время он сложился как зрелый учёный, стал доктором физики, автором большого количества научных трудов.

В 1909 году переехал в Томск, заведовал кафедрой физики в Томском технологическом институте (1909 — 1924 гг.), одновременно читал курсы лекций в Томском университете и на Сибирских высших женских курсах.

Создал первый в Сибири аэротехнический кружок, давший впоследствии России таких видных деятелей авиации как Н. И. Камов, М. Л. Миль.

В 1910 г. Вейнберг организовал наблюдение кометы Галлея в связи с предполагаемым прохождением Земли через ее хвост. Результаты наблюдений были отражены в «Отчете» Томского технологического института. Именно с Бориса Петровича Вейнберга начинается история астрономических наблюдений в Томске.

В 1913 г. на кафедре физики технологического института Борис Петрович вместе с кружковцами создал безвоздушную экспериментальную дорогу на магнитной подушке, опередив на полвека исследования ученых США, Японии в этом направлении. В основу этого выдающегося изобретения была положена теория Вейнберга, высказанная в его работе «Движение без трения». Весть об этом открытии облетела весь мир, и в далекий Томск хлынули делегации ученых из многих стран. Группа американских кинематографистов специально посетила Физический корпус Томского технологического института в 1914 г. и сняла фильм «Сибирское чудо» о профессоре Б. П. Вейнберге и его феноменальном безрельсовом поезде.

Член Томской городской думы. В 1918 году — член сибирской областной думы от фракции областников и беспартийных.

С 1923 года создатель и директор одного из первых НИИ в Сибири — Института изучения Сибири (ныне Сибирский физико-технический институт).

С 1924 года директор, затем действительный член Главной геофизической обсерватории в Санкт-Петербурге.

Редактор журнала «Природа в школе». Автор около 113 публикаций. Печатался в «Журнале Русского физико-химического общества», «Вестнике Западного Новороссийского университета», «Метеорологическом вестнике», «Русской школе», «Журнале для всех», «Научном обозрении» и других. С 1940 года — начальник отдела Научно-исследовательского института земного магнетизма.

Погиб в осаждённом фашистами Ленинграде от голода.

Научная деятельность
В 1906 предложил теорию движения льда по наклонному руслу. В дальнейшем изучал движение арктич. льдов, а также исследовал физико-механич. свойства льда. Изобрел прибор для измерения напряженности магнитного поля (1927). Разработал методику проведения и систематизации наблюдений над магнитным полем Земли. С 1927 организовал и руководил работами по гелиотехнике в СССР. В 1931 разработал методику инженерного расчета солнечных установок. В.— автор ряда изобретений по гелиотехнике (солнечные паровые котлы, опреснители и т. п.). Совместно с сыном, В. Б. Вейнбергом, создал один из лучших проектов солнечного двигателя.

06. 06.1909г. В. назначается ординарным профессором Томского технологического института по кафедре физики, с этого периода 15 лет его деятельности связаны с этим институтом и Сибирью. В своей вступительной лекции, прочитанной 15.09.1909г. в присутствии членов Совета института, он изложил свои взгляды на прикладные стороны этой науки. В частности, в ней он предсказал те направления, которые получили развитие в последний период: очистка воды и воздуха в целях охраны среды обитания человека (экология), использование энергии солнца, передача электрической энергии без проводов, кинематография в натуральных цветах, стереокино и др. Большая часть его лекции была посвящена т.н. безвоздушному пути, совершенно отличному от обычных способов сообщения. Впоследствии модель «безвоздушной дороги» на магнитной подушке под его руководством была создана на кафедре физики ТТИ и ее описание опубликовано в ж. «Естествознание» за 1914г. [2; 50-51] Создание первой в мире экспериментальной установки более, чем на полвека опередило исследования американских ученых в этом направлении. Весть об этом облетела весь мир и в далёкий Томск хлынули делегации учёных из многих стран мира. В это время Б.П. Вейнберг поддерживал личные связи со многими выдающимися авиаторами того времени: Братьями Райт, Блерио и другими.

В физическом корпусе В. создал метеорологическую станцию, где кроме общих наблюдений, измерялись атмосферное давление, температура, влажность воздуха, определялись направление и сила ветра. На протяжении ряда лет станция играла важную роль в изучении метеорологических условий Западной Сибири. В 1911-1915гг. изучал ледниковый покров р. Томи, составлял прогнозы, которые поступали в органы городского управления.

В 1910г. организовал наблюдение за кометой Галлея в связи с предполагаемым прохождение земли через ее хвост. Результаты наблюдений были отражены в «Отчете» Томского технологического института и университета (известия ТТИ, 1913, т. 31). Он руководил проведением ряда экспедиций по изучению ледников Алтая и Ср. Азии, во время которых проводились многочисленные наблюдения за структурой льда, его движением, температурным, атмосферным и магнитным состоянием ледников и прилегающих районов.

Особое значение придавал изучению земного магнетизма и геофизических особенностей Сибири. С 1909 по 1920гг. организовал 23 экспедиции по изучению магнетизма и геофизических данных Западной и Центральной Сибири, Монголии, Крайнего Севера, вплоть до низовьев Оби и Енисея. Эти исследования получили высокую оценку отдела земного магнетизма АН и нашли отражение в ряде его научных работ.

В Томске он создал сибирскую школу физики твёрдого тела, которую после него возглавил и развивал далее его ученик, впоследствии академик, В.Д. Кузнецов. В 1913 году впервые в мировой практике им был сконструирован электрический термобур для исследования льда.[3]

В ленинградский период деятельности В., помимо вопросов земного магнетизма, большое внимание уделял и другим физико-математическим проблемам. Ряд его печатных работ этого периода посвящен вопросам обработки и интерпретации наблюдений, теории вероятностей и математической статистики. Им была разработана методика проведения и систематизация наблюдений за магнитным полем земли. В 1927г. им был изобретен прибор для измерения напряженности магнитного поля. Вторым направлением научных исследований В. являлась проблема использования солнечной энергии (гелиотехника). С 1927г. он был организатором и руководителем работ в этой области.

Не оставлял без внимания и область изучения физических и механических свойств льда. Итоговой работой по этой проблеме стала монография «Ледовые свойства, возникновение и исчезновение льда» (М.-Л., 1940). Его работы над арктическими льдами в Арктическом институте, практические выводы о прочности ледовых переправ имели большое значение в условиях блокадного Ленинграда. В 1941г. В. был консультантом при строительстве дороги по льду Ладожского озера («Дорога жизни»), спасшей десятки тысяч людей.

В. принадлежал к тому типу ученых, интересы которых в каждый отдельный момент не сосредотачиваются на одном узком вопросе – вместе с тем его идеи, не всегда подтвержденные фактическим материалом, приобретали широкую известность. К их числу можно, например, отнести идею о наличии в высоких широтах второго магнитного полюса.

Всего им опубликовано 238 научных работ, из которых 65 посвящены изучению земного магнетизма, большое число научно-популярных статей и брошюр, более 30 работ остались неопубликованными. Являлся членом многих научных обществ: возглавлял метеорологическую комиссию Общества изучения Сибири, был председателем Томского отделения этого общества, заместителем председателя Томского отделения Общества естествоиспытателей и врачей, председателем Томского педагогического общества, членом Совета физического отделения Русского физико-химического общества при С.-Петербургском университете, членом правления Томского отдела Всероссийской лиги борьбы с туберкулезом, членом Русского отделения Международного союза по исследованию солнца при РН, членом межведомственной комиссии при АН по производству магнитных съемок в России.

Избранные труды
• Влияние среды на электрически-магнитные взаимодействия (Одесса, 1904)

• О внутреннем трении льда (СПб, 1906)

• Из воспоминаний о Д. И. Менделееве как лекторе (Томск, 1910)

• Воспоминания о Ф. Н. Шведове (1907)

• Движение без трения (безвоздушный электрический путь) (СПб, Книгоиздательство «Естествоиспытатель», 1914).

Награды
Медаль «В память 300-летия царствования Дома Романовых».

Скачать (PDF, 7.7MB)

Скачать (PDF, 1.23MB)

 

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru