Волгочан
Поиск
Выбрать язык
Магазин одежды
Анонс статей
Этот день в истории

Нет событий

Оперативная связь
Архивы погоды

Записи с меткой ‘Волгочан’

postheadericon Тропосферная радиорелейная станция 15/101 (4/103) ж.д. ст. Вологочан, Таймыр. Позывной – “Луч”. Военная часть № 74182

Время чтения статьи, примерно 41 мин.

Луч – узловая станция, которая работала на три направления: на западе – “Ока” (пос. Гыда) – 362 км, на востоке – “Двина” (пос. Волочанка) – 337 км, на юге – “Импульс” (гор. Игарка) – 214 км. ТРРС 15/101(4/103) располагалась в 1 км от ж. д. станции Вологочан на дороге “Дудинка – Норильск”. Географические координаты 69,378 с.ш. 87,110 в.д. Расстояние (по прямой) от ст. Вологочан до Норильска и до Дудинки одинаковое – 40 км. Телефонные каналы на Дудинку и Норильск шли от “Луча” через промежуточную радиорелейную станцию (Р-600), аппаратура которой находилась в том же техническом здании. Станцию Р-600 обслуживали гражданские связисты. Для соединения с подразделением ПВО использовалась радиорелейная станция Р-404. Электропитание оборудования осуществлялось по одному фидеру от дизель-генератора, а по другому – от внешнего источника посредством ЛЭП.

Они служили на “Луче”. Список личного состава.

ofic_lucha

На “Луче”: Веселов (Подкаменная Тунгуска), Лапидус Анатолий, Лапидус Владимир, Дмитренко и Коровкин

Майор Найдёнов – начальник станции 1967 – 1971
Капитан Зименко – начальник станции 1971 – 1973. Выпускник военной академии
Капитан Богданович – зампотех 1971 – 1973, нач. станции 1973 – 1974. Выпускник военной академии.
Майор Жуков Виктор Михайлович – Нач. станции в период 1974 – 1976
Майор Жайворонко Виктор Васильевич – начальник станции ? – 1984
Майор Косульников Виктор – начальник станции 1985 – ?
Майор Шубников – начальник станции 1990 – 1992?
Капитан Дембицкий Василий – нач. смены, затем начальник станции 1990 – ?
Старший лейтеант Харлан – зампотех в период 1967 – 1971
Капитан Борисов – зампотех в период 1974 – 1976
Капитан Лисица Николай Григорьевич – зампотех по 1984. Выпускник КВВИДКУС
Капитан Морозов – зампотех 1986 – ?
Капитан Шеховцов Виктор – нач. смены, зампотех 1987 – 1992?
Капитан Царинник Павел Павлович – замполит 1971-1975
Майор Венедиктов – замполит по 1983 г.
Капитан Новосадов – замполит с 1983 г.
Капитан Камардин – сменный инженер ? – 1971
Старший лейтенант Денисов В. – сменный инженер ? – 1971
Старший лейтеант Лапидус Анатолий – сменный инженер 1970- 1972 (Москва). Выпускник МЭИС
Старший лейтеант Лапидус Владимир – сменный инженер 1971- 1973 (Москва). Выпускник МЭИС
Лейтеант Коровкин – сменный инженер 1971-1973 (Москва). Выпускник МЭИС
Лейтеант Никольский – магистральный инженер 1970 – 1972 (из Новосибирска). Выпускник НЭИС. Умер весной 1972 года в результате полученной травмы. (придавило трактором)
Лейтеант Щербаков В. – начальник расчета 1971 – 1973 (Москва). Выпускник МЭИС
Старший лейтеант Песков Владимир Ильич – сменный инженер 1971 – 1973. Затем служил на “Соколе”, “Стреле” и “Канве-1″
Лейтеант Крюков – сменный инженер 1972-1974 (Москва). Выпускник МЭИС
Лейтеант Дмитренко Александр Артурович – магистральный инженер 1972 – 1974. Выпускник Одесского института связи (ОЭИС им.А.С.Попова)
Старший лейтеант Колбей Валерий Петрович – 1974 – 1976 – Нач. расчета. Затем служил инженером ОРиР в Норильске (г. Стародуб, Брянской обл.). Выпускник МРТИ
Старший лейтеант Сухачев Андрей Борисович – Нач. расчета 1974-1976 (Москва). Выпускник МЭИС
Старший лейтеант Уманский Михаил Львович – Нач. расчета 1974-1976 (Ленинград). Выпускник ЛЭИС
Лейтеант Гончар Анатолий – нач. расчета 1973 – 1974. Выпускник МРТИ
Старший лейтеант Антонов Николай Васильевич – сменный инженер 1973-76. Выпускник КВВИДУС 1973 года. Род. 01.01.1947
Старший лейтеант Чернов Владимир Алексеевич – сменный инженер 1973-76, затем служил на “Двине”. Из Феодосии. Выпускник КВВИДУС 1973 года. Род. 1947 г.
Старший лейтеант Кожанов Анатолий – Нач. расчета (1975- 1978)
Лейтеант Канунов – Нач. расчета 1977 – 1980
Капитан Долгачев Василий – нач. смены 1982 – 1986. Выпускник УВВКУС
Капитан Воронин Михаил – нач. смены 1982 – 1986. Выпускник УВВКУС
Капитан Шатрук Владимир Захарович – нач. расчета. В 1984 г. убыл на УПУ «Патриота-2». Выпускник КВВИДУС

UMS_018

Стоят слева-направо: старшина, л-т Коровкин Ю., ст.л-т Веселов Анатолий, л-т Гончар, -, л-т Дмитренко, л-т Крюков,ст.л-т Песков, л-т Гусев, – . Сидят: К-н Богданович, – ,м-р Зименко, ст.л-т Царинник.

Капитан Терещенко Вадим Григорьевич – нач расчета, смены 1982 – 1984. Прибыл с «Яузы», в 1984 г. убыл на УПУ «Патриота-2». Выпускник КВВИДУС
Капитан Хапугин Анатолий – нач. расчета 1982 – 1986. Прибыл с «Частоты». Выпускник УВВКУС
Капитан Бибик Дмитрий – нач. смены 1982 – 1986. Прибыл с «Лены», убыл на «Яузу». Выпускник КВВИДКУС
Капитан Гуляев Василий – нач. расчета, прибыл в 1984 г. с «Частоты». Выпускник УВВКУС
Капитан Молчанов Александр – нач. расчета, в 1982 г. убыл на «Частоту»
Капитан Аравин Вадим – магистральный инженер 1982 – 1986
Старший лейтеант Горобец Сергей Степанович – магистральный инженер. В 1983 г. убыл в регл. расчет «Луча-1». Выпускник КВВИДКУС
Старший лейтеант Кононенко Николай – нач. расчета, смены. В 1985 г. убыл на «Яузу» на должн. зампотеха. Выпускник КВВИДКУС
Старший лейтеант Степанов Леонид Дмитриевич – нач. расчета, смены с 1983 по 1986г. В 1986 г. убыл на УПУ «Патриота-2». Выпускник КВВИДКУС
Старший лейтеант Денисов Владимир Владимирович – нач. смены 1987 -1993. До “Луча” служил на “Лене”. Выпускник УВВКУС (82 – 86г.г. 4 взвод 3 рота “Горизонт”)
Капитан Лейтеант Киселев Виктор – инженер-энергетик 1982 – 1986
Лейтеант Гусев – инженер энергетик
Старший лейтеант Пилипенко – нач.расчета 1990 – 1992?
Лейтеант Снисар – нач.расчета 1990 – 1992?
Лейтеант Зайков – нач.расчета 1990 – 1992?
Прапорщик Невмержицкий – фельдшер 1974 – 1976?
Прапорщик Сильченко – старшина 1975 – 1976?
Прапорщик Петухов – нач. АХЧ 1982 – 1986
Прапорщик Пеньков Вячеслав – нач АХЧ 1982 – 1986
Прапорщик Адамов Георгий – нач склада 1982 – 1986
Прапорщик Шевченко Сергей – фельдшер 1982 – 1986
Прапорщик Хомик – автотехник 1982 – 1986
Старшина св.ср.сл Степанов В. – техник РРС 1967 – 1971. Выпускник Ивановского техникума
Старшина св.ср.сл Качалкин В. – техник РРС 1967 – 1971. Выпускник Ивановского техникума
Старшина св.ср.сл Макаров Г. – техник РРС 1967 – 1971. Выпускник Ивановского техникума
Старшина Филатов Н. – командир отделения энергетиков 1969 – 1971
Старшина Копылов Геннадий Николаевич – командир отделения радистов 1970 – 1972
Старшина Ерин Игорь – техник РРС 1972 – 1974
Старшина Карандайкин Алексей Алексеевич – техник РРС 1972 – 1974. Выпускник Новосибирского радиотехнического техникума
Старшина Кропотов – техник ДС 1972 – 1974
Старший сержант Бас В. – командир отделения радистов 1969 – 1971
Старший сержант Кононов – техник РРС 1969 – 1971. Выпускник СЭТС
Старший сержант Зотов В. – техник РРС 1969 – 1971. Выпускник СЭТС
Старший сержант Кузнецов – техник РРС 1969 – 1971. Выпускник СЭТС
Старший сержант Пальтин И.М. – техник РРС 1969 – 1971
Старший сержант Маслюк В. – техник РРС 1969 – 1971
Старший сержант Смирнов Борис – техник ДС 1971 – 1973. Выпускник Ленинградского Электротехникума связи
Старший сержант Долгушев В. – техник РРС 1972 – 1974. Ростов
Старший сержант Киселев М. – техник РРС 1972 – 1974
Старший сержант Кириченко Сергей – старшина. 1974 – 1975
Старший сержант Ефимов Александр Ю. – техник РРС 1976 – 1977
Сержант Кабанов А. – техник РРС 1969 – 1971
Сержант Сусликов Н. – техник РРС 1969 – 1971
Сержант Паршуковский Г. – техник РРС 1970 – 1971
Сержант Толстолес – техник РРС 1970 – 1971
Сержант Острянский – техник РРС 1970 – 1972
Сержант Давыдов В. – техник-энергетик 1970 – 1972
Сержант Заренок П. – техник РРС 1971 – 1973
Сержант Борин – техник РРС 1971 – 1973
Сержант Кельник А. – техник РРС 1971 – 1973
Сержант Завелитский – техник РРС 1971 – 1973

BS_006

Сержантский состав «ЛУЧА» свободная смена в новой казарме 1973 год. Пятый слева во втором ряду – Александр Небесный(72-74). В первом ряду крайний справа – мл. с-т Нагорнов (71-73)

Сержант Михеев – техник РРС 1971 – 1973
Сержант Алёнушкин В. – техник РРС 1971 – 1972
Сержант Чернов А.- техник РРС 1970 – 1972
Сержант Ваганов Александр – командир взвода водителей 1971 – 1973
Сержант Моисеев 1971 – 1973
Сержант Розыев Ташпулат 1971 – 1973
Сержант Григорьев Г. – техник РРС 1972 – 1974. Москва
Сержант Филиппов – техник ДС 1972 – 1974
Сержант Федейкин Владимир Леонидович – техник ДС осень 1974 – весна 1976. Выпускник Куйбышевского политехникума связи
Сержант Гулевский 1974 – 1976
Сержант Руснак 1974 – 1976
Сержант Пожернюк 1974 – 1976
Сержант Берсентьев 1974 – 1976
Сержант Насенков 1974 – 1976
Сержант Колесников 1974 – 1976
Сержант Шихурин 1974 – 1976
Сержант Гусев Владимир – техник ДС 1975 – 1976
Сержант Мадакалов Павел Сергеевич – техник РРС 1975 – 1977
Сержант Куль Виктор – техник РРС 1975 – 1977
Сержант Хуторный Виктор М. 1976-1977
Сержант Янзин 1977
Сержант Попов 1977
Сержант Смирнов Сергей Вениаминович – техник РРС (1976 – 1978)
Сержант Антипов В.В – техник ДС дмб весна 1982. Днепропетровск-Калиниград-Москва
Сержант Бондаренко С.А. дмб весна 1982. Витебск
Сержант Ященко П.А.- водитель дмб весна 1982. Московская обл., Одинцовский р-н
Сержант Муска В.И. дмб весна 1982. Закарпатская обл, г. Мукачево
Сержант Домаев А.К. дмб весна 1982. Иркутская обл, г.Братск
Сержант Ищук В.Г. – техник ДС – Минская обл, г. Борисов
Сержант Худяков – техник-энергетик 1982 – 1984
Младший сержант Андреев В. – фельдшер 1969 – 1971
Младший сержант Кузьо – техник РРС 1972 – 1974
Младший сержант Кацнельсон Ефим Н. – техник РРС 1975 – 1977
Младший сержант Заводников – АХЧ 1976 – 1977
Младший сержант Терентьев Сергей Б. – техник РРС 1976 – 1977
Младший сержант Кубачев Сергей Н. – техник ДС 1976-1977
Младший сержант Кримец Аркадий П. 1976 – 1977
Младший сержант Азаренков – техник РРС 1982 – 1984
Младший сержант св.ср.сл. Маланова Галина – стрелок (АХЧ) 1982 – 1986
Ефрейтор Колчин – писарь 1969 – 1971
Ефрейтор Шарафулин – повар 1976
Рядовой Майборода – стрелок 1970 – 1972
Рядовой Заприлюк – хоз. взвод 1971 – 1973. Западная Украина
Рядовой Бардин В. – хоз. взвод 1971 – 1973. Из Горького
Рядовой Фаттахов 1971 – 1973
Ряд Олифир – водитель 1971 – 1973
Ряд Воробьев – водитель 1971 – 1973
Рядовой Чмыхов – хоз. взвод 197 2 – 1974
Рядовой Анисимов 1974 – 1976
Рядовой Сарафанкин 1974 – 1976
Рядовой Насыров – погиб в 1975 году
Рядовой Газизов Михаил 1976-1977
Рядовой Гудошников Владимир – прикомандирован от ПВО 1976
Рядовой Галий Сергей – 1979 – 1981
Рядовой Даньшин О.Н дмб весна 1982. Московская обл, Истринский р-н
Рядовой Куфлик А.Д. – механик РРС дмб весна 1982. Молдавия, Кишинев
Рядовой Просфров С.К дмб весна 1982. Краснодарский край
Рядовой Курышов В.А. дмб весна 1982. Краснодарский край, г. Кадышенск
Рядовой Бондаренко П.М. дмб весна 1982. Москва
Рядовой Шмуля В.В. дмб весна 1982. Донецкая обл, г. Красный лиман
Рядовой Ляшок Е.Д – повар дмб весна 1982. Донецкая обл, г.Торез-10
Рядовой Баталин Александр – энергетик 1982 – 1984
Рядовой Пярн Мати – энергетик 1982 – 1984
Рядовой Захарчук – техник РРС 1982 – 1984
Рядовой Беляев – техник РРС 1982 – 1984
Рядовой Карнаков – техник РРС 1982 – 1984
Рядовой Брызгунов – техник РРС 1982 – 1984
Рядовой Чуланов – техник ДС 1982 – 1984
Рядовой Казаков Яков – техник ДС 1982 – 1984
Рядовой Бондарев – техник ДС 1982 – 1984
Рядовой Абдуразаков – повар 1982 – 1984
Рядовой Базилюк – техник РРС 1982 – 1984
Рядовой Зимберг Владислав – техник РРС 1990 – 1992
Рядовой Афоненков Василий – техник РРС 1990 – 1992. Из пос. Ташкентское море под Ташкентом
Рядовой Грязнов Александр – техник РРС 1990 – 1992. Из Ленинграда
Рядовой Николаев Сергей – техник РРС 1990 – 1992
Рядовой Кадетов Игорь – механик-энергетик 1990 – 1992. Из Норильска (сейчас живет в Краснодарском крае)
Рядовой Царекидзе Григорий – слесарь-трубопроводчик 1990 – 1991 (потом его первели на “Днепр”). Из Сочи
Рядовой Иофе Дмитрий – техник РРС 1991
Рядовой Анаев Ваха – слесарь-трубопроводчик 1991
Рядовой Кириченко Сергей – механик-энергетик 1991
Рядовой Павлов Олег – механик-энергетик 1991
Рядовой Алиев Гусейн – водитель 1991
Рядовой Исмаилов Тофик – слесарь-трубопроводчик 1991
Рядовой Сариев – механик РРС 1991
Рядовой Маккамбаев – механик РРС 1991
Рядовой Рзаев – водитель 1991
Рядовой Чариков Хасан – повар 1991

“Лучистые” рассказы. Творчество сослуживцев.

FV_008

Вид с крыльца ТЗ-1. Лето 1975 год

“Падение”. Рассказывает Владимир Лапидус

Уже прошли 2 года и почти 2 месяца. Срок дембеля отодвигается в неизвестность, смены нет, сил больше нет: . Командиры норовят уехать подальше от станции к жёнам, в город, штаб, оставляя двухгодичников за себя…..

Итак, конец сентября 1973 года. В 9 часов утра планёрка от штаба в Норильске, которую мы – узловая станция направлений 101/103 – обеспечиваем с командирами всех подчиненных станций. Я, главный и за всех сразу: за командира, за зампотеха, за себя магистрального и за сменного – в хорошем настроении сижу возле стола, где стоит громкая связь и от предвкушения, что сейчас могут объявить о моей демобилизации, раскачиваюсь на стуле, как на качалке. В какой-то момент, сильно отклонившись назад, я теряю равновесие и, взмахнув руками, падаю назад, сильно ударяясь о блоки стойки многоканальной связи, одновременно задеваю и толкаю невольно измерительную аппаратуру на колёсиках, стоявшую рядом и сзади. От толчка она поехала вдоль стойки многоканальной связи, слизав на корню несколько выступающих пальчиковых лампочек. Моментально вся станция погрузилась в оглушительную трель всевозможных звонков аварийной пропажи всех видов связи. Короче, пошла техостановка. Оглушённый ударом, я поднялся с пола и, почёсывая ушибленное место, начал мучительно соображать, что делать. Забегали техники смены, отвечая на шквал истеричных по громкости вызовов телефонисток с каналов дивизии, КГБ и прочих, прорывающихся сквозь полную неразбериху того, что же и где у нас пропало. Первым делом, пока техники “пудрили мозги” телефонисткам и прочим, т.е. делали вид, что у нас всё нормально, это у них что-то пропало, а у нас всё нормально и мы сейчас будем выяснять, я попытался выдернуть остатки пальчиковых ламп. Но они оказались ещё под напряжением и срочно пришлось всё вырубать, окончательно добив всё северную нашу связь. Подбежали техники-сержанты и помогли выдернуть остатки нескольких лампочек, найти новые и заменить. Но по каким-то аварийным радиоканалам уже в истерике звонили из норильского штаба, чтобы выяснить, что произошло. Включили снова стойки, связь начала восстанавливаться, но беспристрастные КГБешные шифрованные каналы зафиксировали 20 минутную пропажу связи. Я послал техников по личным связям договариваться со всеми, чтобы списали остановку (“личные связи” от ночных дежурств, когда техники часами в беседах коротали время с телефонистками). А сам, пошёл докладывать в штаб о происшествии. Техостановку удалось списать, даже КГБешных уговорили. Но на следующий день была планёрка. Началась она следующим образом:

В.Денисов и собака командира (м-ра Николаенко) возле машины по прибытию на очередную смену. На заднем плане выгрузка хлеба в столовую (сгорела в феврале 1990)

В. Денисов и собака командира (майора Николаенко) возле машины по прибытию на очередную смену. На заднем плане выгрузка хлеба в столовую (сгорела в феврале 1990)

Командир, кажется полковник Капустин или майор Магерка из штаба Норильска, точно не помню.

“Как вы знаете Луч – наша лучшая станция. Старшего лейтенанта Лапидуса знаете?”

“Знаем” – Знаем” – послышались в ответ голоса с линий 101/103. Действительно, у большинства из них я был в командировках по разным причинам и с которыми постоянно работал на линиях.

“Так вот, вчера он головой пробил стойку связи и сделал нам подарок в виде 20 минутной техостановки”.

Послышались смешки и с какой-то станции голос: “Так вы его ещё немного задержите с дембелем, он вам и не такое устроит”.

Народ по громкой связи рассмеялся от Красноярска до мыса Косистого.Через несколько дней я получил приказ на дембель.

“Лучевой” пожар

Это был обычный весенний полдень начинающегося полярного дня. Был легкий морозец. Солнце стояло невысоко и бриллиантово отражалось миллиардами лучиков от ослепительно чистого снега, покрывавшего всю землю от горизонта до горизонта. Неестественно броскими темными пятнами на этом фоне были
огромные застывшие антенны ТРРЛ, повернувшие свои полосатые поверхности на запад, восток и юг.

Тишина абсолютная иногда нарушалась доносившимися звуками работающего где-то дизеля.

Редактор газеты «На штык» - Алексей Карандайкин

Редактор газеты «На штык» – Алексей Карандайкин

Станция работала в обычном режиме. “Луч” – узловая станция, краса и гордость!

Снег, кругом белый снег.

Был выходной, мы, солдаты и офицеры, свободные от дежурств и нарядов, сидели в Ленинской комнате офицерского общежития и смотрели многократно прокрученный какой-то фильм.

Надо сказать, что офицерское общежитие представляло из себя длинное аллюминиевое здание, стоявшее на столбах. Такие же были техздания и дизельная. Из-за столбов постоянный ветер выдувал из под здания снег и со всех сторон они, как правило, были обнесены многометровыми наносами снега, перекрывавшими высоту крыши. Таким было наше офицерское общежитие: всё в окружении огромных сугробов. А вот казарма и столовая были построены как бы на земле. Из-за этого они были не столько окружены снегом, сколько погребены под ним, т.е. полностью под снегом. Солдатская казарма, состоявшая из соединенных между собой КУНГов, на поверхности не была видна. Один вход казармы был туннелем под двухметровым слоем спресованного снега и вёл к офицерскому зданию и сразу в другой туннель в столовую и дизельную. В этом туннеле посредине был сделан колодец, по которому можно было выбраться на поверхность, чтобы добраться до техзданий, расположенных приблизительно в 200-х метрах от всех остальных построек. После каждой пурги и сильного ветра наРядовой выполняли сизифову работу по расчистке тоннелей от наносимого и забивающего всё мелкого, как тончайший песок, снега. Из офицерского общежития можно было попасть сразу в два туннеля: один к казарме, другой к столовой.

Командир части, капитан Зименко был в командировке на каком-то совещании всех и вся в штабе Воркуты. Остальные кадровые и свободные офицеры и прапорщики уехали к женам в город. На станции остались офицеры, но в основном холостые двухгодичники. Я, как я уже отметил, тоже был выходной и
смотрел фильм, когда вдруг услышал какой-то шум и топот сапог. Заинтересованные шумом, я, как и все выскочили из здания. Я спустился по ступенькам на “землю” (деревянные трапы) и увидел нескольких солдат, столпившихся у прорытого под снегом туннеля, ведущего к солдатской казарме. Сразу стало понятным, что что-то горит. Из туннеля струился серый дым из из него выбегали кашляющие солдаты. Срочно начали высчитывать, кто ещё мог быть внутри. Вроде никого там нет.

Я сунулся в тунель, но продвинувшись по направлению к казарме несколько метров, я понял, что это невозможно без противогаза. В туннеле я добрался до лаза наверх я выбрался на поверхность. Там тоже стояли солдаты и все дружно обсуждали необычное событие и что делать. Быстро побежали по всем зданиям искать огнетушители. Я тоже ринулся к техзданию, так как там-то они точно есть.

На крыльце каждого техздания стояли все дежурившие в это время на станции и наблюдали за происходящим.

Схватив по огнетушителю, я и кто-то ещё побежали обратно. Над белой коркой снега, в месте, где была казарма, начал струится дымок. Добежав обратно, задыхаясь от неожиданно тяжелого огнетушителя, я и все остальные вдруг обнаружили, что особенно поливать-то и нечего. В туннель спустится уже было нельзя: из него начал валить густой черный дым весьма ядовитого содержания и те, кто его надышался, заходились в кашле. Начали разребать снег с крыши, но он такой плотный, что его только лопатой да пилой можно взять. Кое-как добрались до крыши в отдельных местах, но дым начал валить уже из под ног во многих местах. Там, где что-то открылось, пытались закидать снегом, залить из огнетушгителей, но они произведя несколько шипящих звуков не произвели действий, ради которых были созданы. А углекислотные огнетушители, как быстро выяснилось, давно уже солдаты использовали под шипучие напитки.

Кого-то осенила мысль, что огонь уже в районе оружейной комнаты и прозвучала команда всем отойти на безопасное расстояние.

Все дружно отошли и стали с нескрываемым любопытсвом смотреть, как разгорается пожар и высчитывать на сколько километров виден наш чёрный, толстый, красиво заворачивающийся на ветру клубами дым.

Через какое-то время, привлечённые небывалым явлением чёрного на фоне всего белого, прибыли на тягаче из соседней части военные строители. Но растаскивать их не подпустили, опасаясь взрывов в оружейке.

А тем временем огонь уже вырвался в отдельных местах наружу и мы с ещё большим интресом смотрели на давно забытые цвета пламени, длинных языков огня.

Вдруг в небе показался военный вертолёт – ещё одно происшествие в нашей неизбалованной событиями части. Мало того, покружившись над пожаром, он неожиданно сел недалеко от нас. К всеобщему изумлению из него вышел наш командир, капитан Зименко. Оказывается полчаса назад он и все остальные командиры наших линий вернудись с совещания в Воркуте, и самолёт сел на аэродроме Алыкель в 8 км от нашей станции. Ну и наш командир решил всем показать нашу станцию, гордость штаба и всей округи, красиво выделяющуюся своими полосатыми антеннами на фоне безбрежно белой тундры. Когда он подвёл их к открытому месту…. они увидели огромный многокилометровый след чёрного дыма, на фоне которого по-прежнему ярко и красиво смотрелись гиганские наши полосатые антены…. Можете себе представить картину, похлеще гоголевского “Ревизора” будет. Наш капитан не растерялся, сразу вызвонил в соседнюю
дивизию и те дали ему вертолёт.

Он вышел из вертолёта не то, как обычно жёлтый, а бледный, почти как снег и злой .. до ужаса. Но на этот белый цвет его лица временами налетал чёрный, как дым, который по-прежнему валил и заволакивал всё вокруг.

Ему доложили. Трудно описать его выражение лица, на нём его не было. Погибших и раненых нет, уже хорошо, есть пару отравившихся дымом.

Делать было нечего. Он пошёл к себе, а все смотрели, как горит, догорает казарма.

К вечеру она выгорела. Получилась огромная, чёрная воронка, глубиной несколько метров и диаметром в несколько десятков. А вокруг сажа, постепенно переходящая в белый, сверкающий белизной снег, который был по-прежнему до горизонта…

Военная прокуратура приказала выставить круглосуточную охрану возле догорающих останков казармы, никого не подпускать на тлеющее пепелище.

Помнится и я ходил вокруг неё, она сверкала, мерцала угольками и по-прежнему страшно смердила.

Потом начались тяжелые будни. Приехала прокуратура, всех бывших на станции допросили, пересчитали стволы. Пропажи не обнаружили. Причины пожара не выяснены…

Начали срочно завозить стройматериалы. Солдаты рубили ломами вечную мерзлоту, делая ямы под сваи будущей казармы, проект которой срочно разрабатывался…. Это был ужасно тяжёлый период для всех, особенно для солдат. Они физически работали в наРядовой после дежурств по графику, долбили чуть ли не днём и ночью, так как спать было особенно негда, можно было только в Ленинской комнате офицерского общежития. Это были героические дни дня многих…

Казарму построили достаточно быстро и к зиме, к августу, всё было готово. Если эта казарма до сих пор стоит, то на одной из стен там должна быть выжжена картина встречи солнца: “Охейра” на местном языке. Это праздник первого появления луча солнца. Замысел таков, что солнце всё равно появится, служба кончится и все вернуться из этой … Картину выжигал я с одобрения замполита, ст.Лейтеант а Царинника.

Перед дембелем мои техники рассказали о том, как возник пожар.
Но это уже другая история.

Так как начался пожар в казарме “Луча”?

Вступление. Начало службы.

Итак, я закончил офицерские курсы в учебном центре Актюбинска и получил направление в Заполярье. Начальник учебного центра, увидев моё назначение, выдал его мне, скорбно посмотрев на меня, вероятно подумав, что линии Горизонт предстоят тяжелые времена. И не без основания, так как экзамен, который он принимал у меня, до сих пор остаётся величайшим позором моей экзаменационной жизни. Если учесть, что с 13 летнего возраста я пребывал в состоянии отличника учёбы, то тот экзамен ни у кого не мог оставить сомнений в моей полной профнепригодности. Это случилось благодаря тому, что в ноябре все начали повально простужаться. Сия эпидемия не обошла меня и почти неделю я с температурой провалялся в койке, пропустив много теоретических и практических занятий. И когда экзаменатор спросил меня полубольного, полуглухого от заложенного носа и ушей, как настраивается клистрон, я начал ему невнятно объяснять, что надо двигать выступающими ручками слева направо по прорези и обратно, не очень соображая, чего собственно этим достигается, так как не знал, что клистрон надо ещё настраивать.. Во время ответа я понял по глазам полковника, что несу полную ахинею, но ничего более пригодного для неожиданной для меня «настройки» клистрона я не обнаружил. Потом я уже узнал, что надо было вставить и крутить ручки, а не двигать. Это было ужасно, но тем не менее я получил удостоверение специалиста и пригодность к обслуживанию передатчиков ТРРЛ. Однако осадок от того позора остался до сих пор. Правда, уже со смехом воспоминаний.

В итоге, в декабре 1971 года с огромным и тяжёлым баулом я попал в штаб Воркуты. Было темно от полярной ночи, ветренно, заснеженно и страшно холодно. Кроме того, почему-то всё время было голодно, а поесть особенно было негде. В совокупности вся эта депрессионная темнота с холодом, пронизывающие ветры и неустроенность – всё действовало на меня угнетающе. Я быстро в штабе получил всё необходимое и направился в Салехард, чтобы улететь в Норильск, к месту своей службы. Но Норильск из-за пурги не принимал. Опять жуткий буфет, где в наличии какие-то жуткие высохшие бутерброды…. В Салехарде я проторчал пару голодных дней в аэропорту, в оглушающе кислой вони от ночевавших там нескольких бомжей, на которых милиция не обращала ни малейшего внимания. Но наконец-то Норильск открылся и вот я уже в аэропорту Алыкель, единственных воротах этого уникального города. Кругом опять темнота и холод, холод и я в своей шинели и сапогах мёрз, как никогда в жизни – до костей. Сел в электричку из аэропорта в город, думал согреюсь. Куда там, старая, дырявая, на окнах, в тамбурах, везде огромные наслоения льда. Сжался в комок, пытаясь согреться и тоскливо смотрел в окно или с завистью на тепло одетых пассажиров, совершенно чуждых моим страданиям.. Был день и вокруг была темнота «полярной ночи» . Появились какие-то огни, высокие стены чего-то огораживающие, вышки. Я спросил что это. «Это тюрьма – Каларгон». Дополнительная порция жути места, куда еду служить, нахлынуло на меня до судорог в пустом животе. Приехал в штаб после отбоя. Дали хлеб, какую-ту бурду под названием кофе и койку в солдатской казарме. Спал плохо и ночью, вероятно от депрессионных переживаний, начался понос и первые дни службы я начал в медчасти. Там я отогрелся, привык к морозу за окном и через 3 дня с отдыхавшими в городе офицерами наконец-то попал на Луч. Только начались будни, как неожиданно были прерваны прибытием высокой комиссии из Воркуты. Тут-то мне и начали рассказывать почему, что и как в истории Луча, чего собственно нагрянуло высокое начальство. Кстати, к всеобщей радости личного состава, так как кормить в это время начинали отменно, почти исчезала отвратительная сухая картошка и на второе мелкие кусочки порезанного жира заменялись видимыми кусочками мяса. Мы, лейтенанты, дополнительно радовались, потому у нас в офицерском здании командир открывал тёплые туалеты. Это были дни, когда не надо было бегать за 50 метров в тундру и садиться на корточки над постоянно извергающим леденящий холод вырезанным «очком».

Оказывается комиссия приехала разбирать письмо солдата Ш., написавшего куда-то высоко наверх о том, что прапорщик *П* на вездеходе с автоматом Калашникова охотился на оленей. Разобрались быстро: солдата-жалобщика отправили в трибунал и оттуда на год он загремел то ли в дисбат, то ли в тюрьму, не помню точно. Я был новенький в части, никого не знал, поэтому он исчез для меня незаметно и также незаметно появился через год перед самым своим дембелем. Зато в конце работы комиссии всех офицеров и прапорщиков собрали в комнате офицеров и полковник Штейн устроил разнос по полной программе всем и чуть особенно, прямо не говоря, прапорщику, на которго жаловался солдат. Посмотрел я на всё это представление, да-с, армия, честь мундира…. и солдата было жалко, но Штейн был хорош: властный вид, осанка, мрачное и умное лицо, командный голос – классический тип.. Поголосил он на всех нас, пригрозил, предупредил, с тем комиссия и уехала. Я-то сам, зелёный, неделя на станции, думал, меня-то за что?

Итак, вернёмся к началу 1972, когда почти через год, после отсидки, солдат вернулся.

В один весенний выходной день, когда всё командование было на сборе в Воркуте, а прапорщики в городе у жён, солдат Ш перед своей демобилизацией решил поискать доказательный компромат на своих обидчиков, особенно на ненавистного прапорщика, из-за которого сидел. Я уж не знаю, что он хотел найти, но он и его друг забрались в находившуюся в казарме каптёрку прапорщиков. Что там произошло я не знаю, но в руках у них оказалась ракетница, которая то ли случайно, то ли нет …. Короче она начала горя метаться по тесному кунгу, из которого, спасаясь, солдаты быстро ретировались. Что-то горючее в каптёрке опрокинулось, разбилось (может быть они там распивали спирт?) и начался пожар, который очень быстро начал распространяться, благодаря исключительной сухости тамошнего климата.

Po_116

Увольнительная в Норильск. В центре фельдшер, прапорщик Невмержицкий. 1976 год

Да, так вот, вернёмся к пожару. Двое наших «героев» выбежали из каптёрки и через какое-то короткое время оттуда повалил удушающий дым. Здесь я должен сказать, что дым этот оказался каким-то чуть ли не отравляющим., так как он вызывал быстрое, тяжелое удущие и страшный кашель. Но эти подробности мы узнали уже потом, после случившегося пожара, когда один солдат оказался в больнице и все задавали себе вопросы, почему так чадила казарма во время горения. Оказывается утепляющие перегородки сделали из этого материала, забыв, что при горении он выделяет ядовитый газ-дым. Но кто же из проектировщиков думал, что это может гореть под слоем снега!!

Ну а как горела казарма я уже описал.

Никто после пожара во время прибывания военной прокуратуры и последовавшего следствия никого не сдал. Здесь я ЗА эту солдатскую солидарность. Было бы совсем несправедливо, если бы этого парня снова посадили накануне дембеля.

Историю о том, как она загорелась, рассказали мне через год после всего, уже перед самым моим дембелем.

Всем надеюсь понятно, что солдат Ш написал правду: действительно прапорщик из боевого оружия на военном вездеходе гонялся и пострелял оленей. За искание правды поплатился и отсидел год.

Вот такое происходит иногда во время военной службы. Правда, происходит и много другого, но это уже для следующей истории.

Песков Владимир, ст. лейтенант, на “Луче” … Появился после демобилизации наших старичков в 1972 году, поселился в моей комнате на койке моего брата, отбывшего домой. Познакомились. Кадровый офицер, служил в Казахстане. По каким-то причинам, которые сейчас уже не помню, кажется семейным, попал в Заполярье, к нам, на Луч. Небольшого роста, круглолицый, крепкого телосложения. Форма на нем влитая, сидела, как будто в ней родился. Аппаратуру нашу не очень знал, зато знал жизнь и службу. С солдатами вел себя так, что те сразу чувствовали в нем командира, стальной голос, не громко цедил металлом так, что все понимали сразу, что говорит и как, исполняли без разговоров. Мне так казалось, что солдаты сразу поняли, что с ним не пошути. Это не мы там, лейтенанты на два года, многие городские слюнтяи и либералы. Он представлял другую армию, другое человеческое тесто. Вечером в выходной он на тумбочку ставил бутылку, закуску, приглашал меня присоединиться. Я отказывался. Он наливал в свой привезенный стакан и выливал содержимое прямо через горло внутрь под моим любознательным взглядом, “Как это так можно, не глотая?”. Не глотал. Потом я уже узнал, что так пьют профессионалы. Рассказывал мне потом, что в Казахстане пил с такими урками …. у некоторых на внутренней стороны губы татуировки “вор” и прочая …..

ums_ 001Всегда наблюдал потом в кино, кто умеет из артистов пить, кто нет….. Водка под моим взглядом у него не шла. Пару раз не мог выпить… Я не помню сколько времени прошло, но он перестал пить, я ему как-то не давал, причем не физически, а чем-то другим мешал ему, он не мог пить в одиночку вот так, под моим взглядом, когда я со смешанным чувством любопытства и неодобрения смотрел на него. Короче, он перестал пить, признав за мной победу и вообщем-то отнесся ко мне за это мне кажется с большой благодарностью. Посиделки, полярная ночь, мы разговаривали и узнавали друг друга, сдружились. Крепко сдружились. Жизнь в части проходила через наши разговоры, обсуждение. Мнения во многом совпадали… Вначале я его натаскивал работать на аппаратуре, чтобы он стал уверенным сменным, чтобы его техники не могли обмануть, он учил меня жизни, умению обращаться с солдатами.. Много чего была в нашей жизни, всего не расскажешь. Вечерами говорили за жизнь, читали. Делали себе ужин, так как жратва на нашей станции была отвратительная. Я был на многих станциях по 103 и 101 линиях, нигде так отвратительно не кормили, как у нас. Я не мог есть ни подливу поносного вида, ржавую и вонючую селедку, ни варева из сухой картошки, ни сплошные кусочки жира без мяса… Что было удивительно у нас в офицерском общежитии, это поразительный нюх у Юры Коровкина, который не знаю как, но всегда приходил к нам в момент, когда мы заканчивали накрывать стол, всегда без стука.. Несколько раз он был приглашен, но Пескова это раздражало, ему надоело и, когда в очередной ужин только приоткрывалась щель двери, в неё он запускал сапог. Так было пару раз… Мне было неудобно, я считал, что так нельзя. А вот Песков… он бесился от такого поведения Коровкина и применял вот такой действенный способ воспитания. И-таки воспитал его, отбил охоту входить без стука, “столоваться” у нас … Причем это была не жадность его, он был щедр, его напрягало такое бесцеремонное поведение. Ну и конечно, он осуждал у некоторых неумеренное желание есть везде, где только можно….

Когда уезжали командир с зампотехом из части, а мы оставались в общаге, я категорически отказывался брать на себя командирские обязанности на станции и это всегда поручали Пескову, а я как бы зампотехом.

ПLu_002осле трагического случая на одной из заполярных станций, когда солдат напился и вышел из казармы …. его нашли замерзшим в нескольких метрах от трапиков, командир вызвал всех офицеров и сказал, что если у нас это случится, то тот, кто будет виноват, он даст встретиться с родителями погибшего. Он сам, командир, не хочет, чтобы родители хватали его за грудки и кричали ему, что они отдали ему сына, а он его не уберег. На меня впечатлительного это подействовало очень сильно. Я мысленно представил себе такую ситуацию, …. И стал внимательней приглядываться к тому, что происходит на станции, поведению солдат.. Видно было, что каким-то образом на станции появляется выпивка. Но как?. Гражданские со станции как бы отпадали, так как обещали командиру, что они не будут привозить…Вообщем, обманывали нас все.. Конечно, обмануть офицера святое дело, но всё-таки по глазам всегда видно. Но ты видишь уже результат, сделать уже мало что можно, надо ещё доказать и наказать, но главное лучше предотвратить. Один раз я поймал выпивших, другой раз поймал ..Как-то нашел спрятанные пару бутылок вина ….

Песков меня поддерживал во всём, мы обсуждали это неоднократно и мыслили одинаково: никому не хотелось, чтобы солдаты пили. Иногда они теряли контроль и напивались, умеренности не было, как бы дорывались…..

Luch_zima92Однажды, когда командир и зампотех в очередной раз уехали, оставив на нас станцию, я решил проверить казарму, потому что чувствовал, что что-то замышляется. Нутром чувствовал. Пошёл в казарму, новую в Ленинскую комнату, огляделся, подумал и …. нашёл там спрятанную сумку с бутылками. Их было много и я испугался, слишком много. Не взял их, а пошел к Пескову, к верному другу: “Что будем делать?”, – спрашиваю. Он даже как-то обрадовался, как охотник: “Я всех построю перед казармой, а ты тогда вынесешь”. Быстро привел в себя в порядок, отдал команду всем строится. А был уже сентябрь, морозило, выпал первый снег, помню, что площадка была очищена от снега, дул холодный ветер. Всех построили. Солдаты, выгнанные из теплой казармы без зимней верхней одежды, стоя в строю ежились от холода, недоумевая, почему это так срочно и необычно. Песков что-то сурово говорил. Я вынес сумку с бутылками. Песков, завершил речь, повернулся ко мне: “Давай сюда”. Открыл сумку и вытащил бутылку: “Чья?”. Строй молчал, удивленный увиденным. Бабах, Песков с размахом разбил бутылку. Строй оживился с каким-о гулом. Песков достал вторую бутылку: “Чья?” . Из строя послышались вразнобой веселые “моя”. Бабах. Снова бутылка, снова бабах. “Моя, моя, моя..” – весело с уханьем неслись возгласы. Ерин, уже ставший ст. сержантом, мой протеже, которого я продвигал, считая его наилучшим, отстаивал перед командиром, который благодаря мне получал повышения, как никто другой в нашей части, не смотрел на бутылки и Пескова, он смотрел на меня с гадкой ухмылкой, которая говорила мне: “Отольются слезами вам эти …”. Я понимал, что это были его бутылки и неприятно было сознавать, что человека, которого ты считал достойным и всячески помогал, продвигал, вот так тебя предал. “Разойдись” – процедил металлом Песков, солдаты побежали в казарму, изрядно промерзнув, мы пошли к себе. Песков был возбужден, одновременно напряжен. Мне же было неприятно сознавать, как я ошибся в Ерине..

Через месяц меня демобилизовали. В последнюю вечер мы поужинали вместе и долго долго говорили. Песков впервые за долгое время снова пил, но обещал не пить. Для меня это был конец двухгодичного заточения, для него это была жизнь… Я не сразу понял тогда, что Володя мне был самым верным другом, каких у меня не было до него и никогда после.

Потом Песков мне звонил несколько раз в Москву. Потом его перевели, он женился на вдове погибшего офицера…. Слал замечательные слайды с севера.. Потом он снова переводился куда-то и переезжал всей семьёй. Пересадка была в Москве. Это была наша последняя встреча, боль и стыд от которой я ношу до сих пор. Дело было во время моего обучения в аспирантуре, время жуткого безденежья. Была машина, но не было денег на бензин и я редко ей пользовался. Пескову надо было куда-то переехать и он думал, что я смогу его подвезти. А у меня тогда не было денег и стыдно было сказать, что их нет, даже такой суммы, в несколько рублей.. Я чего-то там ему объяснял, что-то, он наверно что-то про себя понял … Проводил его … и больше никогда никаких весточек от него не было…. Мне всё время было ужасно стыдно, до сих пор ношу это с собой… Прости меня, Володя.

На Луче … тоже плачут. Владимир Лапидус.

001_1984Начнем с начала службы, поясню, что там было..
В конце 1971 начало 1972 года на станцию попали двое сменных, Щербаков и я. Остальным пятерым сменным ещё был год службы. Я попал на Луч потому, что написал заявление, что раз взяли одновременно братьев из дома, значит обязаны распределить на одну точку. Удовлетворили прошение, попал к брату. Меня, совершенно зеленого и неумелого лейтенанта поставили в смену моего брата, чтобы он меня натаскал немного, перед тем, как поcтавить на дежурство.
Щербаков попал на Луч по какому-то большому блату, а может быть из-за жены. Он вообще-то был не радио инженер, а “телефонный” связист, поэтому у него были огромные пробелы в знаниях радио-релейной связи, не говорю уже о тропосферной. Отсюда и проблемы, особенности взаимоотношений в смене и поведение.
Нас учили, мол, никакого панибратства с подчиненными, так как якобы не сможете командовать, если будут все по именам Сережи да Николаи, единый стол и времяпровождения. Т.е. лейтенанту в смене следует держать дистанцию, понимать, что он офицер, отвечает за всё, ответственность соответсвенно больше и конечно спрос. Но безусловно соблюсти такое в наших условиях Заполярья было очень непросто, когда баня, туалет, столовая,… всё общее и постоянно лицом к лицу… Да и разница в возрасте мизерная и объем знаний в некоторых случаях почти сравним после техникума и института. Я не говорю сейчас о том, хорошо это или плохо, я просто констатирую факт. Были офицеры, которые солдат за людей не считали, а были и наоборот. Найти верно своё место в такой ситуации молодым, без жизеннного опыта, было сложно. Командир дрючит тебя, а ты …. кого дрючить? Ребят в смене? но они уже, почти как родные…
У Щербакова к его характеру, мягко говоря, пофигиста (его вообще-то офицеры по-другому определяли) добавилось весьма скудное знание аппаратуры и отсюда полная зависимость от персонала смены. Им могли крутить, как хотели. Увы, и крутили… Он же зарабатывал авторитет не знаниями, а совсем другим, скажем так, покупал их, вот и с этим, что все у него были Сережи и Николаи (имена условны). Понятно, что многие сменные были на него злы, так как его неделание валилось на плечи других. Неодинаковые отношения в смене, у него так, а у других по-другому, а всё передавалось, разносилось, создавало проблемы..Первый год, пока служили старички, они его дрючили, не стесняясь. Потом, когда призыв перед нами уехал, а Щербаков стал старичком, вроде как стало ему комфортнее, так как пришедшие новички, Крюков и Коровкин, тоже были пофигистами, правда старающимися. Я надеюсь, что если они прочтут эти строки, то на меня не обидятся, так как это история нашей далекой молодости, сейчас я надеюсь мы совсем другие. В то же время Гончар вот был из другого теста, как и мой друг Песков. Но об этом потом. Жена у Щербакова была красавица. Мне даже казалось, что он использовал это для улучшения своего имиджа. Пользовался этим.. Помню, когда она посетила его в Актюбинске, все рты пооткрывали: приехала стройная блондинка, в белых брюках, вся из себя бело-розовая, как будто с обложки сошла. Он гордился, рот до ушей … надо было видеть. Потом она работала у нас на гражданском оборудовании, в смены, совпадавшие с его дежурствами. Приезжали вместе, уезжали вместе. Кажется она разглядела в армии, что муж её пустобол, видела, как его не уважали остальные офицеры, переживала.. После возвращения в Москву они развелись, она вышла замуж за другого. Щербакова я встретил случайно в Москве через 20 лет. Занимался вывозом и продажей картин за рубеж. Спросил его, как ему удается получать разрешение на вывоз. Ухмылялся. Какой-то бизнес был подозрительный.
VA_002В первые месяцы моей службы командир меня изрядно дрючил, чуть что не так, сразу на повышенных тонах …. Я начал ходить в смену, как раз с Моисеевым и … уже точно не помню, может Крамаренко ..Михеев в 103 здании. Мне казалось, что командир ко мне придирается. Что-нибудь засечёт в моей смене и давай на меня … кого-то ночью в дизельной застукал за сном и опять… много было маленьких таких эпизодов…. Честно сказать, очень переживал, нервничал, плохо спал. Да ещё, разве уснешь в общежитии, где каждый шаг гулом по всему зданию, где штаб, комната командира, когда там всё время шум, разговоры, ругань, команды … топот приходящих и уходящих. Я нахлабучивал на голову шапку, завязывал её под подбородком, но это не спасало, громкие голоса прорывались. Нервы мои были напряжены и я был натянут, как струна. Очередная взбучка от командира у меня была, когда мою смену после ночи заставили бить желтый лед под станцией. Там должна была приехать высокая комиссия из Воркуты, а у нас под всеми техзданиями желтый лед. Откуда? Да, очень просто, туалет был в тундре, метров 50 от техздания, но в мороз, кто побежит туда в темное и холодное. Другой туалет, с отоплением в 300 метрах. Но кто будет одеваться 5 минут, идти туда, да ещё в частую пургу или неслыханный мороз. Выбегали из здания, нахлобучив шапки, так как волосы от мороза замерзая как-то неприятно шевелились, “ходили по-малому” прямо под зданием. “Ходили по-малому” в оголенную вечную мерзлоту под зданием или вокруг, в спрессованый пургой снег. Постепенно пласты снега превратились в лед. Его-то и поручили убрать моей смене. Кормандир приказ отдал, а работа-то немыслимая, там этого льда до мерзлоты и повсюду долбить не передолбить. А мне ребят своих из смены было страшно жалко. Почему именно им, думалось, да ещё после ночи, все-таки ночью не спали, а надо отдохнуть, поспать, так как в 16 снова дежурить, а их лед послали колоть…. несправедливо…. Есть ведь, в конце концов, наРядовой не дежурят. Запрелюк наконец ….Там ещё один раздолбай был.
Вообщем, я как-то невнятно это приказал своим и ребята сделали «невнятно», перелопатив и засыпав желтизну принесенным снегом с соседних участков. Так на нашу беду, подул частый наш гость – ветер и сдул всё насыпанное сверху, обнажив разных размеров колотый желтый лед, лежавший на глыбах другого и ….так до вечной мерзлоты..

Командир утром пошел к зданию на планерку, увидел снова всё это безобразие… и на меня спустил всё, что у него накопилось …. перед приездом высокой комиссии из Воркуты. Рядом с ним сидел замполит Цариник и молча наблюдал за мной…. Я ушел в общежитие, сел на кровать. Надо было спать, но какой сон. Нервы на пределе, сидел в шоке и не знал, как служить дальше. Постучали в дверь: «Володя, не спишь?». Замполит, Палыч: «Хочу поговорить». Сел рядом на кровать, смотрит прямо, я тоже куда-то невидящими глазами туда, вдаль, хотя впереди только стенка комнаты. А он, начал, мол, ты, Володя, не переживай, не обижайся, мол командир у нас хороший, не думай, что придирается, что слишком требователен к тебе. Снова, не переживай, всё будет хорошо, это только первое время тяжело, бла-бла-бла… ты должен понимать, что через несколько месяцев на станции остаются два сменных, будут все новички. А у нас только Щербаков и ты. Щербаков этот… проку мало, ты единственная наша надежда, командир это знает и хорошо понимает, что ты будешь у нас … бла-бла-бла … Короче я их надежда и будущее спасение. Он говорил, а у меня навернулись предательские слёзы и …. потекли бурным потоком, как никогда в жизни. Я даже не помнил, когда я последний раз плакал. И вот, надо же. Я молча плакал, предательски шмыгал носом, не мог остановиться, вытирал глаза, но новые струи текли и текли. А Царинник продолжал так мерно, спокойно, мол командир видит, что ты будешь хороший офицер, Богданович (зампотех), все видят, мы на тебя надеемся… и опять , время пройдет, не переживай так, успокойся… ладно, отдыхай, а если что, то приходи ко мне. Через пару месяцев он начал меня уговаривать всупить в партию,: «Володя, если не ты, то кто тогда?» . Правда, вступали тогда почти все офицеры. На гражданке это было невозможно.

Вот что сейчас могу сказать с удивлением, замполит наш, как в воду глядел, предсказав мне моё будущее на станции. В то утро, после разговора с ним, я как загипнотизированный уснул. И что уж совсем непонятно было, что началось что-то меняться, правда и срок моей службы увеличивался, а с ним приобретался и опыт…. друг моих ошибок. Во-первых, разная мозаика в моих знаниях и понимании работы станции, оборудования сложилась в завершенную картину… Мне стало всё ясно, понятно, отошли опасения, что не справлюсь, что-то не буду знать, ушла боязнь техостановок своих, чужих.. Во-вторых, во время моих смен были техостановки на других станциях, которые я удачно разрешил.. Служба уже не казалось бременем, всё вошло в русло, стало легко и просто. К моменту ухода старичков, летом меня повысили, вывели из смен и сделали магистральным инженером, потом были поездки на другие станции 101/103 линий, обучение персонала работе. Почти «звездная жизнь» в пределах …. энского уезда J)).

Летом уехал в отпуск. Родители были на даче, поехал сразу туда. Был дней 10, вернулся в Москву и на вокзале меня задержал патруль. Оказалось одет не по форме и обросший. Злой был, терял день отпуска и думал, вы тут тыловые крысы, меня офицера из тундры…. вас бы тыловых, зажрашихся, в тундру, посмотрел бы я на ваши холеные рожи, когда вы будете сухую картошку …. Послали в комендатуру, заняли меня строевой в окружении каких-то спившихся по виду офицеров, в мятых формах, мятых лицах. Меня быстро отпустили, потому что в проездных был написан другой город, не Москва. Они решили, что я проездом, взят на вокзале, не москвич, пожелели меня. Да и отличался я от той пьяни, которой был забит платц комендатуры..

После пошел в штаб ВВУ, хотел узнать, что там на Луче. Дежурный спросил, кто такой, назвался. Он посмотрел: «А, это тебе выговор объявили неделю назад за техостановку?». «Какую техостановку, когда? У меня ни разу не было», – в недоумении спросил. «Вот, в субботу, днем в ХХ:ХХ, целых 20 минут». Я от удивления аж присел: «Да как же я мог сделать техостановку, если меня в это время на станции НЕ БЫЛО, я уже в Москву прилетел» . Тот пожал плечами. Потом уже узнал, что зампотех был в здании. Но он у нас на Луче был больше завскладом и основное его занятие было выдавать запчасти, детали на замену. Аппаратуру он не знал и не пытался знать, мечтая о командирской должности. Когда была техостановка, он почти не вмешиваясь стоял в стороне и смотрел, что делают другие. Хорошо ещё, что не мешал… Потом разбудили моего брата, он отдыхал после ночи, прибежал и что-то там сделал. Но 20 минут нам-таки записали, сколько в действительности было не знаю. Ну ладно, записал командир на меня техостановку, вместо зампотеха, честь мундира, понятно, для кадрового офицера это было важно, мне же, как бы, начхать. Простил их, не ругаться же из-за выговора за то, что не совершал и вообще, меня там не было.

OP_023AНо как-то через год после последнего разноса, что-то там было в 103 здании и Зименко опять взъелся на меня, когда я сам себе же и навредил.. Когда нервная обстановка, у меня реакцией была улыбка. Не знаю, не могу удержаться, улыбаюсь и всё. Наверно это нервная улыбка, но улыбка. Вот и тогда, командир меня ругал, а я улыбался. Это его разозлило, он приблизился ко мне, взял в пальцы пуговицу на моей гимнастерке и, теребя её, дергая к себе и от себя, говорит, ты, мол, свои улыбочки брось, думаешь славу приобрел, так … так мне на твою славу …., я твоей славе быстро крылышки … что-то ещё в этом духе. Но ничего конечно не сделал, это было минутное, на него нападало иногда, но в целом он был хорошим мужиком, наш «черный капитан». Черный, потому что у него была черная форма военно-морского офицера. Всё у нас продолжалось, как и раньше, как и предсказал замполит…
Владимир Лапидус.

Еще раз о пожаре… Владимир Антипов

Была ночь (полярная) 1981-1982 года. В часть пришло «радостное» известие – к нам едет проверка из Москвы. Как полагается, в порядок все приводили день и ночь. И вот с «Луча-1» звонят – «завтра утром будут». До 24 часов (а кто и дольше) часть наводила блеск. С утра все в томлении, и вновь звонок – «приедет завтра комиссия». Как вы понимаете была повторная мойка и чистка. На следующий день звонок: снова перенос приезда. Все уже устали от ожидания и постоянной подготовки. Снова поздний отбой. И тут «приятная» неожиданность – в гараже не срабатывает табло «Тревога – Пожар». Меня и еще одного сержанта отрядили на ремонт. Ну нашли мы обрыв на на стене в трубе, да время уж пол-первого, водители мыться пошли в баню. А хочу заметить, в тот год, от «Лены» и вверх по линии к «Импульсу», прямо как специально, один за другим случались случаи возгорания на площадках. И тут мы видим картину – над баней зарево огня. Секундное оцепенение – и мы рванули к месту пожара один, а я в казарму. Залетаю в казарму, а тат Вова Муска из Мукачево альбом дембельский делает. Кричу ему «Вова – баня горит». А он смеется, не верит, пока штору не открыл светомаскировочную. Рванул в спальное, поднял часть на пожар. Ребята рванули полуодетые, кто с багром, кто с огнетушителем. Выбегаем на улицу, а нам навстречу шофера голые несутся с одеждой в руках и сержант мой второй в сугробе хохочет. Слава богу, горела не баня. Патрульный за баней костерок маленький развел, да молодой был, не знал, что там под снегом куча метра в два из пустых ящиков была. Ну она и полыхнула. Самое интересное, что ребята в бане сперва не поверили, а потом так рванули, что сослуживца снесли.
Вот такой прикол случился…

Дорога на “Луч”. Алексей Карандайкин

Po_123В начале июля 1972 года я попал в учебку, в Актюбинск, а в начале августа покинул ее, не начав обучения. Мы прошли курс молодого бойца и наглядно показали, что не допустим неуставных отношений к себе со стороны сержантов. Конфликт командование части замяло – нас шестерых свободолюбивых вывезли на стрельбище, а после там же дали подписать присягу. Торжественной церемонии не было. И вечерней лошадью (поездом ) поехал я в город Красноярск. Конечный пункт назначения – Норильск узнал в дороге. Старшим команды был некий прапорщик, трезвым которого мы так никогда и не увидели. Команда – я, рядовой Карандайкин Алексей, рядовой Мануйлов Саня, если не переврал фамилию и мл. сержант Валера Гольд, отслуживший год в учебке.
В Красноярске на речном вокзале прапорщик пропал с деньгами и нашими документами, успев сообщить, что наш теплоход отходит на Дудинку через трое суток. Денег у нас не было ни копейки, но у Мануйлова сестра была в Красноярске. К ней в общежитие мы и двинулись. Спасибо ей и подружкам за заботу .
Уже на теплоходе выяснилось – прапор все деньги, в том числе и наши, пропил. Под угрозой выбросить его за борт мы вытряхнули из него последнее – три рубля с мелочью . Хорошо, что сестра Сашке наскребла немного денег, но очень быстро и они кончились. Пришлось помогать с уборкой на теплоходе, резать хлеб в ресторане и т.д.- этим и кормились. Валера познакомился с двумя девченками: Наташкой Герлинг и Валей из Игарки. Стояли белые ночи – романтика, черт ее побери, а тут жрать хочется. Валя была статной, весьма симпатичной девушкой, с пышной фигурой, но не в моем вкусе.Так как альфонс из меня никакой, прогулки с Валентиной меня не особо привлекали. А вот Наташа, особенно когда теплоход среди ночи дал сильный крен на борт – пахлестало волной воды в иллюминаторы и я ее в поднявшейся панике на руках вынес на верхнюю палубу – зацепила. Любимая девушка осталась в Новосибирске, мне бы вздыхать в печали, а тут такие романтизмы!.
На следующий день я выиграл у молодых ребят, возвращавшихся на Таймыр с материка что-то порядка 100 рублей в карты, через пять минут мы сидели в ресторане за накрытым столом гремя рюмками, ложками, вилками и ножами, Теплоход в это время подходил к пристани Игарка. И я не проводил Наташу…
Потом была Дудинка, угрозы прапора – без копейки, но всю дорогу он тем не менее не просыхал. Норильск. Ночной ужин. Банка лосося на двоих. А потом по нашей просьбе добавка – по банке на брата! Посмотреть на то, как мы едим консервы собралось человек десять. Кто бы из нас, наголодавшихся за дорогу, поверил тогда , что и лосось приедается до отвращения.
Потом был “Луч”. Но это уже совсем другая история.
Девушка в родном Новосибирске меня дождалась. 30 лет и 3 года уже она моя жена. У нас двое детей – сын и дочь, ждем внуков.
Но иногда с грустью вспоминаю белые ночи, Енисей, теплоходные гудки …
Счастья тебе Наташенька!

Пурга

Связь “Луча” с внешним миром осуществлялась по узкоколейной железной дороге Норильск- Дудинка, вагончики таскал то-ли паровозик, то-ли тепловозик – не разбираюсь я в этой технике. Один вагон в составе был наш, грузовой, в нем привозили продукты, хлеб, оборудование и т.д. Наша станция – Волгочан. До точки были проложены деревянные трапики – доски, уложенные поперек на бревна. Летом по тундре ни пройти, ни проехать. ГТТ садится постоянно на днище, с бортов снимаются бревна, подкладываются под траки и на длину бревна ГТТ продвигается вперед. Бревно выцарапывается из грязи и снова заводится под трак. Не езда, а именно ерзанье. А по трапикам милое дело – ящик на плечо и вперед. Так что летом связь с внешним миром была.
AK_004Зимой, в пургу, мы были отрезаны на несколько дней от Норильска. Во первых, темно, полгода полярная ночь. Мело так, что стоя под лучем прожектора видел голенище своего сапога – носок уже не видел. Ветер сбивал с ног в прямом смысле – идешь на смену на техздания, троса вдоль трапиков глубоко под снегом, держаться не за что. На ветер просто ложишься. И видишь краем глаза, что этот хитрец, Филиппок, опять за тебя от ветра спрятался! Делаешь резкий рывок вперед – и он уже катится кубарем, гонимый порывами ветра.
В одну такую пургу перед Новым 1973-м годом у меня заболел зуб, щеку разбарабанило – глаза правого не видно. Докторишка Фаттахов был на губе. Дежуривший по части подряд несколько суток ст.лейтенант Песков взломал медпункт и выдал мне стандарт анальгина. Я прихватил втихаря несколько стандартов димедрола. Но пурга продолжалась, у меня поднялась температура и было решено ехать на бульдозере С-100 на станцию. Водитель – призывом старше ( забыл, к сожалению, фамилию) крепкий такой парняга, татарин по национальности и я выехали. Вдоль дороги стояли вешки метров трех высоты. У площадки их было хорошо видно, потом они стали все короче и короче. Потом пропали.
Короче – заплутали. По времени мы уже должна были наткнуться на железную дорогу, а ее все нет и нет. Тут-то водила и запаниковал. Вариантов немного – но все плохие. Или мы едем вдоль железной дороги, или ее так перемело, что мы давно ее проскочили и не заметили этого. Повернули назад. Засекли время. Должна бы уж и точка быть, ан нет. Выйдем – обойдем бульдозер по кругу – один снег и ничего больше. Еще проедем, опять выйдем. Потом водила перестал выходить из бульдозера. Потом заплакал и отказался ехать дальше. Плакал и качал головой на все мои уговоры, а потом и угрозы. И только после нескольких ударов ему кулаком в лицо бульдозер двинулся опять вперед. Буквально через несколько минут мы врезались в какое-то солидное препятствие – это оказалась дизельная! Дизелисты с матами-перематами тормошат нас, а водила, улыбаясь до ушей разбитыми в кровь губами то обнимал меня, то колотил по плечам выкрикивая непонятные татарские слова!
А через сутки пурга утихла…

Урок на всю жизнь

AK_003В письме из Ташкента Ташпулу Разыеву пришла промокашка, вложенная между листов самого письма. А на промокашке- чьи-то мелкие какашки приклеены, типа мышиных – так мне показалось. Посмеявшись надо мною Ташпул сказал, что это анаша – брат его наркоман прислал такой вот подарок.
Наглядно продемонстрировав нам весь процесс от отдирания нефилей от промокашки до получения готовой папиросины с дурью Разыев таки уговорил покурить с ним за компанию .Причем предупредил – никакого эффекта это первое употребление анаши не даст. Разве что присниться ночью сон какой-нибудь необычный . Спал я как всегда крепко и без снов.
В ночную смену по указанию опытного нарка Разыева было прихвачено побольше еды: кроме тушенки и лосося, сок манго, печенье и какой-то консервированный десерт. Выбрав время – покурили. Помню и особенности этого «курения» – все по технологии, как надо курили. И смели всю провизию – причем махом. Меня такой неожиданный аппетит слегка огорошил. Потом Ташпул позвонил на ТЗ-2 и пригласил к нам рядового Шуру Небесного. Шура был парень простой как палка и с единственной мечтой- стать к концу службы сержантом. Над ним постоянно подшучивали: то кто-то видел будто бы приказ о присвоении ему звания, а то просто ночью пришивали лычки и утром старшина Алексей Палыч срывал из у него с погонов. Шуру пригласили, чтобы кайф пошел по веселому сценарию. Организовали ему телефонный разговор с любимой девушкой и вывели его на громкую .Это было последнее, что я помнил. «Галю! Галю!» – орал на все техздание Шурик и мы улыбались во весь рот.
Очнулся я мгновенно, сразу оценил обстановку – техостановка, аварийная сигнализация надрывается изо всех сил!! Группового нет 20 минут. Передатчики лежат – нет высокого. Ташпул тоже врубился в ситуацию забегал, гад! Сменный с вытаращенными глазами хватал воздух широко открытым ртом, и от беспомощности ему этого воздуха явно не хватало. Вспомнив, как под кайфом идя вдоль стойки я не мог перешагнуть какую-то качающуюся толстенную змею, пока не взял ее за голову и не бросил на пол, сунул в карман руку, вытащил измерительный разъем и поставил на место.Групповой появился! Ташпул уже вдохновенно пел серенады кому-то из Красноярских девочек . Ствол был. Все стихло. Одно мешало – боль в уголках губ. Глянул в зеркало – я продолжал идиотски улыбаться!!! Сунул голову в бочку с водой и пошел в курилку.
Дежурившая на Р-600 моя подруга Лиля была в курилке и встретила меня каким-то долгим и очень внимательным взглядом. Потом спросила: «что с тобой, ты же даже не пьяный?» На мои расспросы Лиля молча показала совершенно синие запястья рук. И рассказала, как я пытался затащить ее в дегидраторную…
Мы были с ней земляками и друзьями, поэтому испугалась она не сразу. Женщина она была плотная и сильная, поэтому испугавшись вырвалась. Я честно рассказал ей про анашу. Больше никто ничего про эту историю не узнал. Мы продолжали просиживать часами с Лилей на смене в ее уголке, разговаривая на самые разные темы. Но про эту историю никогда вслух не вспоминали. Про причину техостановки рассказывать не пришлось: списали все подчистую. Сменному про причину наших широких улыбок сказали просто – письма из дома получили. Через пару дней боль в уголках губ прошла.
Но страх перед наркотиками, отвращение к ним, понимание того, насколько эта отрава может быть опасной осталось на всю жизнь .Этот урок я запомнил – уверен, на всю оставшуюся жизнь.

Как нас кормили на “Луче”

Гребченко на антенне. 1976 год

Гребченко на антенне. 1976 год

Тему питания и его качества на “Луче” затронул Владимир Лапидус .Но у него, как и у других офицеров была возможность просто не ходить в столовую в особо неблагоприятные, «невкусные» дни. Или «выедать» из предложенного меню только действительно съедобные части. У нас, сержантов и рядовых такой возможности, строго говоря, не было.
Не думаю, чтобы на “Луче” кормили как-то уж особенно плохо по сравнению с другими точками. Скорее наоборот: близость к штабу ставила нас в более привилегированное по сравнению с другими положение! Я застал еще остатки роскоши – сушившуюся соленую горбушу в вентиляции…
Стандартное для армии меню с упором на каши – небезызвестная всем шрапнель и прочее просо, но у нас была гречка! И на любителя, в особенности для меня и Игоря Ерина, изредка горошница! В поедании ее мы с ним сражались бескомпромиссно – не менее трех порций на рыло! Основная масса едоков особой радости в «гороховые» дни не выказывала, поэтому порции гурманов не ограничивались .Еще один деликатес – консервы «Лосось в собственном соку». Это – о хорошем.
Как не хочется о плохом- а придется.
Сухая картошка – это апогей ужасов армейского питания. Ее нужно хотя бы разок попробовать. Я через 20 лет только по внешнему виду в Красноярске, в кафешке сразу ее узнал! Мне ребята не поверили: взяли по порции на гарнир. Зря не поверили – я просто не мог ее не узнать!!!
Конечно, сварить ее можно по разному, но это нужно уметь! Впрочем, про поваров чуть позже.
Сперва про тушенку. По нынешним меркам, тогдашняя тушенка говяжья была высшего качества! Нынче такую днем с огнем не сыщешь! Но за две полярные зимы столько ее съедаешь – смотреть не хочется. По второму году службы ели тушенку так:
- определяли по маркировке где у банки верх, с толстым слоем жира;
- переворачивали банку и вскрывали ее со дна;
- выедали желеобразный слой и передавали банку тем, кому еще она не приелась до отвращения…
«Лосось в собственном соку» – порция была одна банка на двоих. Про порцию вспоминали только когда прибывало пополнение. Сначала ты ел лосося, сколько хотел. Потом – сколько мог. Потом начинал выбирать кусочки брюха этого уже ненавистного лосося! Потом наступало стойкое отвращение, я бы даже сказал ненависть к этой рыбе! Помню, как-то привезли в обмен на «Лосося…» несколько ящиков «Тюльки в томатном соусе» по моему с Волочанки. Вот это была вкуснятина! Деликатес!!! Делили по норме, строго пополам, до последнего кусочка на дне банки. Точно также думаю делили и полученного в обмен на тюльку лосося. Если там прапора его полностью не притырили!
У нас было три прапора. Старшина Алексей Палыч Сильченко. Но он по мелочам не приворовывал – уверен в этом. Прапорщик Молодцов и его сотоварищ, фамилия забылась – этих просто ловили за руку на воровстве! Звали командира, показывали набитые продуктами отобранные у них портфели, в которые можно было уместить чуть не мешок провизии. В очередное задержание нечистой парочки Зименко рассвирипел и положил конец раз и навсегда работе нашего «народного», а точнее сержантского контроля. Пообещал ни много ни мало, а отдать самодеятельных ревизоров под трибунал за нарушение уставных отношений. Борцы с воровством притихли: с нашего командира вполне сталось бы выполнить свои угрозы.
Буквально на следующий день, вся часть в ужин отказалась есть тухлую, с выгнившим брюхом, с торчащими голыми ребрами селедку с сухой картошкой. Доложили командиру. Зименко с матами и перематами, с угрозами посадить всех бунтовщиков уселся за столик и начал мужественно поедать принесенную ему порцию – мужественно и отрешенно! Через какое-то время он взревев, отшвырнул от себя тарелку со зловонной селедкой и та упала на пол.
Прапора ожидавшие вердикта командира стоя поодаль вжались со страху в стену. Селедку было приказано выбросить…
Повара. Их я пережил не меньше трех. Первый готовил как умел и продукты хотя бы не портил в процессе готовки .Вкусно – это было не из его лексикона .Однажды он попросил достать бутылку коньяка, на пробу. Принесли. Он вылил весь коньяк в алюминивую кружку и залпом выпил. Закусил жареной картошкой, отодвинув принесенный Гохой лимон и сказал всего одно слово – дерьмо. Мы результаты его поварской деятельности, кстати, оценивали этим же словом…
Второй – выпускник поварской учебки при Кантемировской дивизии, участник парада на Красной площади, за что был награжден памятным знаком, готовить совершенно не умел. Думаю виноват в этом был именно парад. На кухне он продержался неделю- срок стажировки при старом поваре. Самостоятельно выпало ему готовить свежую картошку на обед. Картошку свежую накануне на плечах в ящиках принесли со станции Волгочан. Помню я сделал две ходки. Во вторую мне достался ящик с картошкой и нес я ее бережно, с каким-то возвышенным даже чувством.
В обед все получили ровно по ложке драгоценного пюре из свежей картошки. Призванные к ответу прапора божились и клялись, что отпускали картошку строго по нормам, весы у них точнейшие.
Новый повар, в отличии от старого был худющий и сожрать недастающие части порций просто не мог. Народ отправился на свалку, посмотреть на картофельные очистки. Повара вели под белы рученьки два самых здоровых сержанта. Там, на свалке истина и выплыла: из каждой картофелины был вырублен ножом кубик, столько же, а порою и значительно большее количество мякоти осталось на кожуре. Повар был бит нещадно и от верной смерти спасло его только появление старшины…
С трудом уговорили покашеварить местного, Норильского парня Николая до дембеля. Вот он, как абориген Заполярья, умел варить сухую картошку…

Как охотились на «Луче»

На “Луче” всерьез никто при мне не охотился. Смею утверждать это однозначно. Я не великий охотник, но ружье в руках держал с первого класса. И капканами промышлял потихоньку с этих же лет. Сперва ловил сусликов капканами и петлями, а потом перешел на хоря, ондатру и лисицу. Я собственно, это к тому, что вопросом владею не понаслышке… .
На “Луче” браконьерили. Это было. Добывали северного оленя в первую очередь. Самый ярый браконьер был старшина Алексей Палыч Сильченко. Процесс был несложный: стада оленей двигались вдоль газапровода Мессояха-Норильск и приходили практически прямо в город. Трубы газопровода были установлены на металлических опорах над землей на уровне груди или человеческого роста .По ходу газопровода предусматривались проходы для оленей, но олени их боялись по каким-то причинам и не шли в проходы. Нужно было просто подъехать к стаду оленей на ГТТ, которого они не боялись, откинуть верхний люк и дать по стаду очередь из АКМа. Мой личный рекорд был семь оленей с одной очереди.
Вторым браконьером на точке был промышленник Жмакин. Этот, помимо оленя, промышлял песца. По лету-осени на пригорочках в тундре, которые не заметает зимой, из тарной дощечки от ящиков он сооружал небольшие загончики с двумя проходами.По зиме дощечки вмерзали в почву намертво, в проходах устанавливались петли , а внутрь выкладывалась привада. Приучая песца к ловушкам Жмакин приваду начинал выкладывать по осени, но петли естественно не ставил.У него был неплохой карабин, который он называл берданкой и пара гладкоствольных ружей. На приманку в ловушки шла полярная куропатка и заяц.
Бродя во время смены со Жмакинским ружьем по ближайшим окрестностям и добывая приманку для ловушек наблюдал я порою «охотничков» из числа офицеров-двухгодичников. Охотились они – ну чисто грибы собирали!!! Сходство было полнейшее. Раздвигая мелкие, по колено деревца и кустики стволом ружья они обычно удрученно приговаривали: «И здесь его нет…» На вопрос “кого это там нет” – следовал ответ – да зайца конечно же!
И такая охота была.
Была и другая. По весне на кучу мусора и отбросов прилетали различные птицы, в том числе и турухтаны – очень красивые в брачном наРядовой кулички. Однажды я настрелял с десяток турухтанов, ощипал их и заварил вкуснейшую похлебку. Выпив по соточке мы сидели на ТЗ-2 с гурманом Генкой Григорьевым наслаждаясь этим деликатесом. По вопросам стенгазеты (приближался смотр настенной печати) зашел к нам замполит Царинник. Угостили похлебкой и его. Царинник выспрашивал долго и обстоятельно – как их добыть, этих турухтанов, постоянно переспрашивая и уточняя. Наконец ушел. Я скрытно – за ним. Зашел, гляжу в общежитие, вышел уже с ружьем-двустволкой, тульской курковой горизонталкой. Ружье – новенькое, муха что говорится не сидела!
По пластунски, вливаясь в снег с вкраплениями мусора и всякой гадости Царинник полз к красующимся друг перед другом своими брачными нарядами и бьющимся насмерть за самок на куче мусора турухтанам. Ружье он волочил за собой за ремень стволами вперед. Честно говоря, я тоже не подумал, что в ствол может набиться снег…
Царинник долго-долго прицеливался и наконец раздался выстрел! Выстрел получился какой-то необычно громкий .Дуплет, решил я. Стрелок вскочил- но за добычей не бросился , а уставился на ружье, отстранив его на вытянутую руку.Стволы разошлись и напоминали рогульку на веточке!
Я потихоньку ретировался назад, в техздание .Через полчаса вместе с покалеченным ружьем пришел на ТЗ и Царинник. Хотелось ему как-то ружье свое отремонтировать-выпрямить, спаять стволы и чтобы было это незаметно…Узнав, что это невозможно, он сильно расстроился. Посоветовал я ему поврежденную часть стволов отпилить и заказать на заводе новые, благо ружье-то было недорогое. И только тут выяснилось, что ружье было не его…

Метель. Сергей Терентьев

"Саид". Кадр из фильма "Белое солнце тундры" :) Колесников, весна 1975 года

“Саид”. Кадр из фильма “Белое солнце тундры” Колесников, весна 1975 года

Была полярная ночь 1976 года.В один из тех темных дней разыгралась сильнейшая метель и, надо сказать, что эта метель была далеко не первая.

Снегом нашу часть завалило уже порядком. Были прорыты тоннели в снегу и сверху накрыты дощатыми щитами, чтобы снег в них не попадал.
Кто служил в это время, наверняка помнит, что туалета в казарме не было.  И по нужде надо было ходить в отдельное строение под названием сортир.
Он представлял собой небольшое деревянное сооружение с плоской крышей из досок, покрытых рубероидом.
Внутри этого помещения были проделаны на деревянном постаменте рядышком два круглых отверстия, в которые сильно задувало с улицы,охлаждая солдатские пятые точки, до тех пор, пока сортир не заваливало снегом.
Из предметов цивилизации там находились только электропечка, которая изо всех своих одно-киловаттных сил пыталась обогреть помещеньице, а заодно и улицу через многочисленные щели в стенах и потолке, и светила тусклая электролампочка, никогда не выключающаяся.
Я подробно останавливаюсь на описании этого сооружения, потому что дальнейший рассказ связан именно с ним.
Так вот, метель не унималась. Я был свободен от несения смены на тех. здании №2 и от наряда.
Коротал вечернее (определяемое по часам) время в казарме, читая какой-то журнал из нашей библиотечки,
и иногда прислушиваясь к завыванию ветра снаружи.
Ветер все более усиливался, неся с собою тонны снега по тундре и оставляя часть его там, где было хоть какое-то малейшее препятствие.
Проникал он и в вырытые тоннели, запечатывая входы в них. Читая журнал, я вдруг явственно почувствовал, что пресловутое картофельное пюре из сухой картошки, съеденное мною несколько часов назад с несвежей селедкой, просится на выход.
Отляжет, подумал я, и стал продолжать читать журнал. Через некоторое время картошка с селедкой уже стучались изо всех сил.
Так дальше продолжаться не может, подумал я и стал надевать бушлат с шапкой.
Выбежав наружу из казармы, я стал искать вход в тоннель, ведущий к сортиру, но его не было. Метель сделала свое дело.
На улице около минус тридцати, дует пронизывающий ветер, валящий с ног, темнота, а входа в тоннель нет. Катастрофа!
Картофель разыгрался не на шутку. Но делать нечего, надо возвращаться в казарму, перевести дух, да собраться с мыслями.
Вернувшись обратно, мне в голову пришла мысль (мысли в таких обстоятельствах работают довольно быстро), а что если пройти по снегу над тем местом, где должен быть тоннель в направлении сортира, откопать щит, закрывающий тоннель сверху,
и спуститься внутрь. А там спасение, ну вы поняли. Но для этой работы нужен напарник. И вот я уже с одним и тем же вопросом обхожу своих ребят с нашего призыва.
И о боги, есть единомышленник, вернее собрат по несчастью – Сергей К., который тоже думал, как бы ни опозориться в казарме.
Выбегаем, пробираемся по снегу к тому, предполагаемому месту, месту около сортира, где надо поднимать щит, отчаянно роем снег захваченными с собою лопатами.
Вот он щит, уже виднеется. Не докопав до конца, хватаемся за его края и изо всех сил тянем наверх,
и тут, к нашему изумлению, под приподнятым чуть-чуть щитом видим электрический свет. Первая мысль – откуда свет в тоннеле?
И тут мелькнула догадка, так это же мы крышу сортира отдираем. Оооо…..! Нас разбирает гомерический хохот от неудачи и бессилия.
Бросив свою недоделанную работу, возвращаемся в казарму перевести дух и обогреться. Миссия не выполнена.
Но мы же Советские бойцы и так просто не сдаемся. Собравшись с последними силами,делаем еще бросок к месту назначения,
благо местоположение цели определено, а внутренние силы, сдерживающие картофельное пюре на исходе.
Находим злосчастный щит, поднимаем его, скатываемся кубарем вниз и вот она цель-дверь, ведущая в рай! Ура!!!
Мы избавлены от позора, который бы нам не забыли до конца нашей службы.

Источник материала www.trrlsever.org

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru