Великан с реки Хантайки. Бороздин Виктор Петрович, 1971 год. Книга для детей про Усть-Хантайскую ГЭС
Выбрать язык
Анонс статей
Этот день в истории

Нет событий

Оперативная связь

postheadericon Великан с реки Хантайки. Бороздин Виктор Петрович, 1971 год. Книга для детей про Усть-Хантайскую ГЭС

Время чтения статьи, примерно 17 мин.

velikan-oblozkaШЁЛ ВЕЛИКАН

Шёл по тундре Великан. Шёл, не выбирая пути, куда глаза глядят — в тундре нет ни дорог, ни тропок; иди куда хочешь.

Великан то поднимался на холмы, то спускался в низины… И гнулась под его ногами тундра. Хлюпала, чавкала тундра, пыталась ухватить Великана за унты. А он шагал себе и шагал. Унты на нём крепкие, непромокаемые, из оленьей шкуры — в них везде пройдёшь.

Только прошёл Великан, а там, где следы его остались, озёрца образовались. Набежала в них талая вода — и вот уже голубое небо и лёгкие облачка в них отражаются.

Незабудки, что росли с краю вмятины, заглянули в озерцо.

Жёлтый полярный мак тоже наклонился, чтобы полюбоваться собой. Но опоздал…

Тундра вздохнула, выпрямилась, и талая вода, что была в озёрцах, убежала.

А Великан уже шагал через заросли берёзок. И то ли он был так высок, то ли берёзки были уж очень малы: верхушки их не доходили Великану и до колен. Берёзки гнулись под его ногами, вминались в мягкий мох. Но стволы их упруги, ветви гибки. Едва освободившись из-под ног Великана, они приподнимались, встряхивались на ветерке и снова шелестели зелёными листочками.

qrcode_31marta.ru

QR-код этой страницы для чтения на телефоне

Налетели комары. Великан пробовал прогнать их, но ничего не получилось. Тогда он вырвал сразу пять или шесть берёзок, сколько уместилось в его Великаньей руке, и замахал ими. И комары отстали.

Из глаз Великана вдруг выкатились две слезинки. Одну незаметно смахнул ветер, а другая медленно расползлась по щеке. Великан плакал. Великан плакал от обиды. Его отец, самый добрый, самый ловкий охотник из всех охотников, самый лучший оленевод из всех оленеводов, ушёл из дома и не разбудил его.

А обещал взять с собой!

Отец собирался плыть вверх по Хантайке, вон к тем синим горам. Великану так хотелось с ним! Но отец уплыл один.

И Великан шагал по тундре. И никто не видел, как плакал Великан. А бы Великану всего лишь семь лет. И прозвал его Великаном дядя Саня. В шутку, конечно. Все другие зовут его Назаркой.

Поднявшись на холм, Назарка-Великан остановился. Потоптался на месте, с удивлением осмотрелся.

— Ой, куда я зашёл! Посёлок-то во-о-н, только крыши виднеются. А Хантайка совсем рядом. Пойду сяду на берегу и буду сидеть хоть всё пето! И когда с вернётся, пусть увидит, как я его ждал!

1МАМОНТОВ КЛЫК

У самого берега там, где выступал плоский камень, плеснула рыбина.

— Ух ты, сиг! —обрадовался Великан и стал быстро спускаться. Но вдруг поскользнулся и, если бы не ледышка, что попалась под руку, полетел бы в воду.

Ледышка была тёплая. Великан смахнул с нее кусочки сухой травы.

Нет, это не лёд. А что же! Камень! Но почему такой длинный и острый!

 «Откопаю», – решил Великан. Он достал нож, ещё дедушкин (Великан с ним никогда не расставался) и стал ковырять землю вокруг камня.        

Сначала работа шла быстро. Мох, траву, оттаявшую глину нож резал легко. Комья так и летели. Но потом копать стало труднее глина пошла промёрзшая вперемешку со льдом.,.       

Ведь за всё лето тундра вглубь оттаивает всего на две-три ладони, а дальше идёт вечная мерзлота. Великан попробовал раскачать его, но где там! Да и камень ли это!

Великан вырыл уже глубокую яму, а конца камня все не видно.

А что если это мамонтов клык?

Сердце Великана застучало часто-часто, а острие ножа стало еще упрямее ковырять мерзлоту. Великан так увлёкся работой, что не заметил, как из-за излучины реки выплыл катер.

Великан обернулся, лишь когда услышал звук мотора    

Катер приближался. Перед носом катера бурлила, дыбилась вода и пенной волной бежала наискосок к берегу.

И вдруг на палубе Великан увидел отца:

«Значит, он ещё не уехал?» Великан замахал рукой, закричал.

- Эге-е-е! Возьмите, меня-а-а!

Но на катере то ли не слышали, то ли не хотели подходить к берегу. Великан закричал ещё громче:

- Эге-ге-е-ей! Идите, сюда-а-а! Я мамонтов клы-ы-к наше-о-о-л. Люди на палубе обернулись и тоже стали махать. А отец закричал.

- Мы скоро придё-о-м! Беги домо-о-й, там гости-и!

- Нет, вы идите-е!

- Дома гости-и-и!

Катер пошёл дальше.

Великан вытер нож о мох и спрятал за пазуху: «Какие гости?…»

2ГОСТЬЯ

Дома никаких гостей не было и вообще никого не было. Только какая-то чужая девочка сидела со скучным лицом на бревне и смотрела на реку.

Великан заглянул за угол — там тоже никого, только олешки. Пробежал по улице. Может, пошли к соседям!..

У Ямкиных дедушка развешивал на столбах сети. У Лырминых старшие возились с оленьей упряжью, а малыши играли с собаками.

Тогда Великан вернулся к девочке.

— А где гости?

— Это я, — сказала девочка.

— Ты?

— Я.

— Гости?..

Великан даже присел на бревно. Потом, перекинув ногу, уселся верхом. Они смотрели друг на друга и молчали.

— А ты — Великан, да? —вдруг спросила девочка.

— Великан. А кто тебе сказал?

— А мой палка. Он про тебя всё знает. Он прошлым петом тут жил. Его зовут Александр Иванович.

— Дядя Саня! — Великан подскочил. — Дядя Саня приехал!

— Он на катере уплыл, вон туда.

— С моим отцом?

— Ну-да.

— А ты — Майка?

— Майка.

Великану всё ещё не верилось: и что приехал дядя Саня, с которым он так по­дружился в прошлом году, и что Майка — его дочка…

—  А эти деревья здесь растут? — спросила Майка и отколупнула кусочек коры.

— Эти не, — Великан похлопал по бревну, — Эти по реке идут. Их на лодке цепляют багром и — сюда.

— Значит, у вас не растут такие?..

— Ну я же сказал.

— У-у-у… — протянула Майка.

— Чудачка! Как таким большим тут расти, если в тундре мерзлотка…

— Что-что!

— Ну, лёд! Вот если копнуть немножко, сама увидишь. Ты не смотри, что тут полно цветов.

— У-у-у — снова протянула Майка, — скучно у вас тут…

— У нас скучно?! —Великан вспрыгнул на бревно. — Эх ты! Да у нас и без этих деревьев столько всего! А скучно, так уезжай.

Великан очень рассердился. Он отошёл от Майки и уселся на самом краешке бревна, спиной к ней.

Майка отодвинулась на другой конец и снова стала смотреть на реку.

 

4ДЯДЯ САНЯ-ВОДОМЕР

Великан тоже посмотрел на реку и вспомнил дядю Саню. Его все звали деда Саня-водомер.

Почему «водомер»! А работа у него такая. Он воду меряет.

А знаете ли вы, сколько в реке воды? Вы, конечно, скажете: в большой много, в маленькой — мало, а сколько точно — нипочём не скажете. Да ещё посме­ётесь: мол, вёдер не хватит, чтобы всю воду из реки вычерпать.

А вот дядя Саня без всяких вёдер измеряет. Он даже измерил воду в такой громадной реке как Енисей. А потом приехал сюда на холодную заполярную речку Хантайку.

Тогда Великан с отцом жили в оленьем стойбище, у самых Хантайских гор. Их чум стоял возле реки. Вот там дядя Саня и начал мерить воду.

Он натянул поперёк реки стальной трос. А немного подальше ещё один. И стал пускать игрушечные кораблики — белые чурбачки с красными флажками. Кораблики весело бежали по реке, красные флажки трепыхались на ветру.

Великан сначала смотрел с берега, а потом попросил:

— Можно я с вами буду играть, пускать кораблики?

— Можно, — сказал дядя Саня. — Править умеешь? Садись в лодку. Будешь помогать.

Они подгребали к первому тросу. Великан опускал в воду кораблик и по команде «Вира!» разжимал пальцы. И кораблик сразу бежал вниз по реке. А часы у дяди Сани — тик-так, тик-так, — секунды отсчитывали. Доплывал кораблик до второго троса — стоп, часики! Дядя Саня смотрел на них и, что они показывали, записывал в своём блокноте.

Они пускали кораблики и подальше от берега, и на середине реки, и у другого берега. Вода в реке течёт по-разному: где тихо, где быстро. А на середине бы­стрее всего. На середине кораблики так мчались, что часы не успевали отстукать и несколько секунд, а уже — стоп, трос!

Дядя Саня всё-всё записывал. Он сказал, что по этим записям он подсчитает, сколько протекает воды в Хантайке за минуту, за час и даже за целый год.

— Ну, Великан, — говорил он, — скоро ты свою Хантайку не узнаешь. Всё здесь переменится: и эти горы, и тундра, и берега, и сама Хантайка, Всё станет другим. Здесь даже ночью будет светло как днём.

Великану не верилось: как это можно изменить горы, каменные берега, Хантай­ку — вон она какая быстрая!

Потом по Хантайке стали плыть разные буксиры, баржи… Они везли желез­ные трубы, диковинные машины, каких Великан никогда ещё не видел. И всё туда, где они с дядей Саней воду мерили.

И вот дядя Саня снова приехал. И дочку Майку с собою привёз.

 

5А У НАС… А У ВАС…

Большая чёрная собака подошла к Майке. Майка даже ойкнула.

— Ты не бойся. — сказал Великан, — это Лапа, она не тронет.

Лапа и в самом деле вела себя мирно. Она ткнулась носом в Майкину ладонь, потёрлась о колено и улеглась.

— У вас все собаки какие-то ти-и-хие, — сказала Майка. — Мы приехали, а они молчат. А у нас чуть подойдёшь — они как залают!

— А чего нашим лаять? — сказал Великан. — Они же ездовые. Их как запрягут в нарты, да сразу трёх, а то пять. Эге-ге-е-ей! Они как понесут! Только держись! Хочешь, покатаю? — вдруг предложил он.

Майка молчала.

— А то на олешках, хочешь?

— Так нарты — это же всё равно, что сани. Как же на них летом?

— А у нас и летом на нартах ездят.

— Летом на санках никто не ездит! — решительно сказала Майка.

— A y нас ездят. Вон, — Великан показал на большие груженые нарты — в стойбище поедут.

Майка пожала плечами.

— А у нас во дворе у Борьки — кенарь, — неожиданно сказала она, — он, как утро, сразу как засвистит!..

— А у меня олешек есть, маленький. Хочешь, покажу!

Майка кивнула.

За домом, на траве, лежали два олешка. Ветвистые, одетые в мягкую шкурку рога их красовались над головами. Третий олешек стоял рядом и дремал. А малыш положил свою безрогую голову на шею большому олешку и сладко причмокивал.

Майка погладила его. Олешек вздрогнул и попятился. Потом посмотрел на Мамку большими, очень ласковыми глазами и, всё ещё причмокивая, потянулся к её руке.

— Смотри-ка. а у него рожки, — удивилась Майка, — маленькие!

— Растут, — подтвердил Великан. — скоро такие же, как у этих, будут.

— А где твоя мама? —спросила Майка Великана.

— Ушла добывать рыбу. Скоро придёт.

— Ловить?

— Ага. добывать. На лодке ушла.

Они помолчали.

— А у нас в тундре, — сказал Великан, — даже иногда мамонтовы клыки нахо­дят. И я нашёл, — Великану давно хотелось рассказать о своей находке.

— Настоящий? — удивилась Майка.

— Ага, настоящий. Только кончик торчит. А может, там, в мерзлотке, даже и целый мамонт сидит, замороженный.

— Я в тундре ещё никогда не была, — сказала Майка.

— Так пойдём. Только унты надень, а то в своих туфлях сразу промокнешь. Идём, я тебе дам, у меня ещё есть.

Унты Великана Майке были великоваты, но она потуже завязала под колен­ками, и они не стали спадать.

— Чудно, — сказала Майка, — у нас летом босиком ходят, а у вас в меховых сапогах…

— Зато теперь иди куда хочешь.

 

6ЕСЛИ МАМОНТ ПРОСНЕТСЯ

Мох под ногами пружинил, и бежать было легко и приятно.

«Как на ковре», — подумала Майка. Ей вспомнился ковёр во Дворце Съездов, в Москве, где она один раз была с мамой на концерте. Там ковёр был толстый и очень мягкий. На нём совсем не слышно было маминых каблучков, и казалось, что все ходят на цыпочках.

Этот так и окутывал ноги мягким мхом, переплетённым стебельками. И весь в цветах — голубые, жёлтые, розовые… Какой ни сорви, все красивые. И Майка нарвала целую охапку — больше некуда.

Они снова побежали. Майка прижала цветы к груди, но они всё же падали один за другим. Скоро только два огненных жарка да бутон полярной розы оста­лись в её зажатом кулаке.

Вдруг она остановилась.

— Ой, снег!

Большой серой заплатой в лощине лежал ещё не растаявший снег. Майка за­черпнула горсть.

— Настоящий снег!! Летом!!

Они прошли ещё совсем немножко.

— Вот тут, — сказал Великан.

— Что?

Вот тут давно-давно, когда не было на свете моего дедушки, и дедушки моего дедушки, и даже дедушки того дедушки, жил мамонт…

— Тот самый, твой?

Мой. Он был шибко большой и косматый. А хобот…

— Я видела слона в зоопарке, — сказала Майка.

— Ну, мамонт больше! Каждый клык его тяжелее целого олешка. И вот однажды он подошёл к реке напиться…

— А потом с ним что-то случилось, да! И он так и остался тут!

— Ага! А клык торчит, наверно, у того камня. Нет. наверно, у того. Нашёл! Вон, видишь?

— Нет,— сказала Майка.

— Ну вон торчит серый. Теперь видишь!

Держась за Великана. Майка спустилась вниз.

— А что, если мамонт спит! — вдруг сказала она. — Как сейчас проснётся, как вылезет!..

— А ты не бойся, — сказал Великан, — у меня же во! — И он достал свой зна­менитый нож. — Да он нас не тронет, он, наверно, добрый.

— Ага, — сказала Майка, — слоны тоже добрые.

— Если он вылезет, — сказал Великан, — он встряхнётся, потом подставит свой хобот, и мы заберемся к нему на спину и поедем…

— На тот большой холм? — обрадовалась Майка.

— И даже ещё дальше, во-о-н к тем горам.

Мамонт не проснулся и не вылез из мерзлотки. К холму они отправились пешком. Опять бежали по пушистому мху. Прыгали с кочки на кочку. Подъём ста­новился круче. Мокрые унты скользили. Чтобы не съехать, Майка цеплялась за траву. Когда поднялись на самую вершину холма, Майка замерла:

— Ой, как ту-у-т!..

— Что? — спросил Великан.

— Как далеко видно!

Кругом до самого горизонта зеленела холмистая тундра. То тут, то там сквозь зелень просвечивала талая вода. Снег растаял, а вода так никуда и не ушла, и светилась, играла солнечными зайчиками.

Чтобы поскорее увидеть, что скрывается за другими холмами, шлёпали прямо по трясине, по воде. А там были всё новые и новые озёра — голубые весёлые. Майка устала, но старалась не отставать.

Выбравшись на сухое место, Великан вдруг сам сказал:

— Передохнём.

Они присели на мягкий мох.

— А завтра мы с папкой поедем на стройку, — сказала Майка.

— Это на какую стройку? — спросил Великан.

— Ну, на электростанцию. Раз папка сказал, значит, поедем. Мой папка никогда не обманывает.

— И мой никогда не обманывает, — сказал Великан. — Он сказал, мы поедем туда, где было стойбище и где мы с дядей Саней воду мерили. А ты с нами поедешь?

— Не-е-т, я поеду на стройку, там интереснее.

— Нет, там интереснее, — сказал Великан, — Там теперь будет такое!.. Такое!  — Вот поедем, тогда увидишь!

Они немножко помолчали. Великан посмотрел на Майку, а она, как сидела, положив голову на колени, так и уснула.

«Вот как устала!» — подумал Великан.

Он хотел было разбудить Майку, но посмотрел на солнце, которое перебралось на другую сторону неба, подумал, что там, где живёт Майка, может, солнце уже зашло, и не стал будить.

«Где-то там у них уже ночь, — думал Великан, — потом будет день, и опять ночь. А в мае — всё лето день».

 

7НА ОЛЕШКАХ

Тихий звон долетел до Великана. Ом прислушался: где-то позвякивало. Великан вскочил и увидел вдали двух оленей, запряжённых в нарты.

— Майка, вставай, к нам едут! Да вставай же, едут!

— Кто?

Майка спросонок ничего не могла понять.

— Это, верно, старый Лема из стойбища едет.

Они побежали навстречу. Бежать вниз — не то, что взбираться кверху — ноги сами несут. Только тормози, чтобы не кувыркнуться через голову.

Олени остановились в низине. На нартах сидел старичок, одетый во всё меховое. В руке трубочка, на коленях длинная палка — хорей.

— Здравствуйте, дедушка Лема! — крикнул Великан. — Вы домой едете!

— Домой, — дедушка повертел трубочку. — Вот трубочку достал, табак достал, а огонь весь вышел.

— А у меня, дедушка, есть огонь, — сказал Великан.

Он сунул руку за пазуху. Достал кожаный мешочек, в котором носил спички, чтобы не отсырели, и протянул деду.

Дедушка улыбнулся, и морщинки на его лице сбежались к уголкам глаз, рас­курил трубочку и посмотрел на Майку.

— Это Майка, — сказал Великан, — дяди Сани-водомера.

Дедушка снова улыбнулся.

— A-а, дядя Саня-водомер — хороший человек, совсем хороший. Садись, довезу, — сказал он Майке.

— Садись, — сказал Великан, — домой поедем.

Он без приглашения уже устроился на самом конце нарт. Когда и Майка усе­лась, дедушка помахал длинным хореем, поцокал, и олешки быстро побежали, из-под ног только брызги полетели. Брызги полетели и из-под нарт. Зашипела, запи­щала вмятая полозьями трава. Нарты скользили плавно, ехать на них было очень приятно.

— Ну что? — сказал Великан. — А ты говорила — только зимой!

Майка не ответила. Она больше не спорила. Здесь, в тундре, всё по-другому. Ехать на олешках — не пешком идти. Олешки мигом домчали их до дома. А там их уже ждали Лапа, Великанья мама, Великаний папа и дядя Саня.

— Дядя Саня, здравствуйте! — закричал Великан и бросился к нему.

— Здравствуй, Великан, здравствуй!

А Лапа смотрела на них, поворачивая голову то к одному, то к другому.

— А мы уже в тундре были, — сказала Майка, — мамонтов клык видели.

— Завтра, — сказал отец Великана, — мы все поедем по Хантайке, туда, вверх.

— Ура-а! — закричал Великан. — Ну, что я говорил?

— Пап, а ты же говорил, что мы на стройку поедем? — сказала Майка.

— А мы и поедем на строительство гидроэлектростанции. Вот там-то мы с Великаном и мерили воду.

— Ура-а-а!!! — закричали теперь вместе Великан и Майка.

 

8ВВЕРХ ПО ХАНТАЙKE

На другой день, когда Майка и Великан проснулись, было уже завтра.

Катер почему-то долго не приходил. Великан и Майка уже несколько раз бе­гали к реке. Прошёл буксир, толкая впереди себя баржу с лесом, протрещала моторка… А катера всё не было.

Ом пришёл неожиданно. Спустил на берег жиденькие сходни, и едва они все поднялись по ним, как сходим сразу убрали и катер снова затарахтел.

Поплыли мимо обрывистые берега, начинённые каменными глыбами. Места­ми большие камни вылезали из воды. Хантайка пенилась, гнулась, перекатываясь через них, и бежала навстречу катеру быстро-быстро.

Великан и Майка перебегали то на одну, то на другую палубу. Везде было ин­тересно. Один раз увидели оленье стойбище. Оленей тут было столько, что и не сосчитать!

На катере запели. Великан и Майка перебрались через наваленные в проходе чемоданы, рюкзаки и тюки, сели на широкую лавку и стали слушать. Девушки были голосистые, а на воде песни особенно хорошо звенели. Их было спето много, а ка­тер всё шёл и шёл. Вдруг раздался долгий гудок. Впереди показались дома, палатки и высоченный подъёмный кран. Кто-то крикнул: «Приехали!» Катер причалил к до­щатой пристани, и все сошли на берег.

Великан огляделся. Та же Хантайка, и не та. Те же крутые берега, и не те. Этой пристани раньше здесь не было. И домов… Не было и этого подъёмного крана, ко­торый хватает своей сильнющей лапой с баржи целую связку огромных труб и переносит на берег так легко, словно это тростинки. А на барже…

— Эй, Майка, смотри-ка, медвежонок!

На носу баржи и в самом деле сидел на цепи бурый мишка. Он тоже дивился на этот большущий кран. Всякий раз, когда кран поднимал порцию груза, мишка вставал на задние лапы и задирал кверху голову. Он словно хотел понять, как это у крана всё так ловко получается.

В другой раз Великан и Майка обязательно побывали бы у этого мишки в гос­тях. Но сейчас им было некогда. Дядя Саня сказал, что надо спешить, потому что скоро начнётся перекрытие Хантайки. А такое не часто увидишь!

 

Книга детская. Великан с реки Хантайки2+ПОКОРИСЬ, ХАНТАЙКА!

Так много людей сразу Великан ещё никогда не видел: «Ой, как тут шумно! На­верное, всю тундру разбудили!» Люди собирались толпами, о чём-то говорили. Все чего-то ждали… И столько грузовиков! Весь берег запрудили, всю дорогу. А немного в стороне, в лощине, копошилось целое стадо землеройных машин.

Из громкоговорителей неслась музыка. На длинных шестах развевались флаги. Было шумно и весело, как на празднике.

— А где же плотина? — спросила Майка.

— А под нами, мы на ней стоим.

— Вот эта?

Майка потопала по деревянному настилу.

Они подошли к краю плотины и заглянули вниз.

— Ух, и высоко!

Плотина отгораживала лишь часть реки. С другого берега навстречу ей шла другая плотина. Но на середине они ещё не сошлись, и там бушевала вода. Сжатая с двух сторон, Хантайка с шумом рвалась сквозь узкую горловину. Гривастые по­токи воды неслись так быстро, что у Майки даже голова закружилась.

— Ой, как та-а-м!..

— Однако шибко потревожили Хантайку, — сказал отец Великана.

27.05.1967 г.

27.05.1967 г. Камень в проране с надписью “Покорись Хантайка!”

— Смотрите, машины идут! — крикнула Майка.

На плотину медленно вползала вереница гружёных самосвалов. На передней машине бился красный флажок.

А из громкоговорителей летели слова:

— Покорись, Хантайка! Помоги наш суровый северный край сделать ласко­вым и приветливым. Ты грозная, сильная… Но мы сильнее. Не сердись, не буйствуй!

Послышалась команда: «Давай!»

Момент перекрытия реки Хантайки на Хантайской ГЭС 1967

Момент перекрытия реки Хантайки на Хантайской ГЭС 1967

— Ура-а-а!!! — закричали все.

И Майка с Великаном тоже закричали:

— Ура-а-а!!!

А отец Великана покачал головой и одобрительно зацокал:

— Цо-цо-цо!..

За первой машиной к краю подошла вторая, потом третья. Пустые быстро отъезжали, а новые всё подходили. Огромные глыбины летели вниз и сразу исчезали под водой. Хантайка бурлила, пенилась, злилась ещё пуще — ей и до того было тесно в узкой горловине, а тут ещё эти камни загораживают дорогу!..

— А Хантайка всё равно удерёт, — сказал Великан. — Как ни перегораживай, всё равно удерёт!

— Да, — сказал дядя Саня, — реки не любят стоять на месте. И всё же Хантайке придётся покориться. Не пустит её плотина дальше. И вода будет поднимать­ся выше, выше… А нам это и нужно.

— И перельётся через плотину? — спросила Майка.

— Ну нет. Когда до верха останется совсем немного, ей откроют лазейки — большущие трубы в плотине. И по ним она станет падать с высоты вниз, на громадные колёса — во-о-н, видите, их уже привезли? Колёса завертятся, заработают машины, и побежит по проводам электрический ток.

— Вот это колесо так колесо!..

6277664Великан и Майка подбежали и подняли руки, но где там! Даже отец Beликана до середины не достал.

—  А ещё выше колёса бывают?

— Бывают, ребята, бывают и ещё выше. Но здесь нужны только такие. Вот спроси Великана, — сказал дядя Саня Майке, — зачем мы с ним воду о Хантайке мерили. А только затем, чтобы узнать, какие нужно ставить здесь колеса. Ведь если поставить очень большие, воды в Хантайке не хватит, и колёса не будут вер­теться. д поставить маленькие, вода оста­нется и будет течь зря.

Камни с самосвалов ухали и ухали… Но Хантайке всё ещё сердилась. Не так-то просто её покорить!

— Вот когда заработает эта самая се­верная электростанция…— сказал дядя Саня.

— Тогда тут будет такое!..— сказал Великан.

— Да, — засмеялся дядя Саня, — тог­да будет такое-претакое!.. В тундре по­строят новые красивые города… И боль­шие заводы…

— И кино! — сказала Майка.

— И стадион «Лужники», — сказал Ве­ликан, — как в Москве!

— И всю долгую ночь будет светло как днём, — сказал отец Великана.

—  И вырастут большие деревья, —  сказала Майка. — Да?

— Конечно.

— Я думал, это могут только настоя­щие великаны, — сказал Великан. — А оказывается, люди — великаны!! Правда?..

Книга детская. Великан с реки Хантайки2ПРИЛЕТАЙТЕ НАЗАД!

Быстро прошло короткое полярное лето. Потянулись на юг косяки перелёт­ных птиц: уток, лебедей, казарок… Небо нахмурилось, посерело. В тундре ещё не все цветы отцвели, а небо уже брызнуло мелким дождиком вперемешку со снегом. Не успели отдохнуть от прошлой зимы, а уже новая — вот она!

Скоро ударят морозы. Хантайка укроется толстым льдом, засыплется снегом;

 А пока что туда, сверху, идут последние баржи.

Эстамп. Разбуженная Хантайка (О строительстве Хантайской ГЭС).1973

Эстамп. Разбуженная Хантайка (О строительстве Хантайской ГЭС).1973

Великан и Лапа давно уже стоят на берегу. Подошли отец Великана и мать. Они тоже хотят попрощаться. Провожать пришли и дедушка Лема, и все соседи. Прибежали даже собаки. Они присели в сторонке и смотрели.

Катер уже совсем близко. Вон они. Мамка м дядя Саня, рядышком.

Майка первая сбежала на берег.

— Ох и надоело мне сидеть на одном месте!

— Бежим, — сказал Великан, — что я тебе покажу!

Лапа тоже приняла эту команду, и они все вместе побежали.

— Только не опоздайте! — крикнул им вслед дядя Саня.

— Мы скоро!

Клык был прислонён к стене дома: огромный, намного больше ребят, закру­ченный.

— Это мамонтов клык, — сказал Великан, — мы его откопали.

— А мамонт!

— А мамонта почему-то не оказалось…

Великану было очень обидно, мамонт такой огромный, а взял и затерялся где- то в тундре. Один только клык остался. Но зато какой клык!

— Как же они носили их, бедняжки!!

— Так они же сами какие были!.. А это вот тебе…— вдруг сказал Великан.

— Мне? — удивилась Майка. — Что это!

— Это я из кусочка клыка сделал. Кораблик. Смотри: и мачта, м флажок. Вот такими корабликами мы с дядей Саней воду мерили.

Катер дал гудок, и ребята побежали обратно.

— Ты ещё приедешь? — спросил Великан Майку.

Майка взбежала на катер. Катер отвалил от берега и пошёл вниз.

— До свидания, Велика-а-н, я ещё прие-е-ду-у! — громче всех кричала Майка.

«Чудная девчонка — эта Майка, — думал Великан, — приехала — говорила, здесь скучно, а стала уезжать — говорит, опять приеду!». А я, когда вырасту, буду, как дядя Саня, мерить воду в реках: в Норилке, в Курейке, в Пясине и даже в Тунгуске. И Майку научу. Мы будем вместе строить плотины».

Катер был уже далеко, уже никого не различить на нём. Все стали расходиться. Одна только Лапа осталась с Великаном.

В стороне, за рекой, послышалось тревожное гоготанье. Запоздалый гусиный косяк улетал в тёплые края.

— Прилетайте наза-а-д! — закричал им Великан. — И Майку с собой захвати-и-те! Пусть и она прилетает!

— Го-го-го-го-го! — донеслось в ответ.

«Прилетят, — думал Великан, — придёт весна, и прилетят. Все прилетят. Как же иначе!»

Книга детская. Великан с реки Хантайки1

Для старшего дошкольного возраста Виктор Петрович Бороздин ВЕЛИКАН С РЕКИ ХАНТАЙКИ Художник Ю. Копейко Редактор О. Лебедев Художественный редактор Д. Пчёлкина Технический редактор И. Колодная Корректор С. Бланкштейи Сдано в производство 8/Х 1969 г. Подписано в печать 7/IV 1971 г. Тираж 150 000. Бумага № 1 60Х9Р/в- 2,5 п. л. Уч.-изд. л. 1,8В. Изд. № 283. Заказ № 122 По оригиналам издательства «Малыш» Комитета по печати при Совете Министров РСФСР Чеховскйй полиграфкомбинат Главполиграфпрома Комитета по печати при Совете Министров СССР г. Чехов Московской области

Оставить комментарий

При копировании материала с данного сайта присутствие ссылки обязательно!

Top.Mail.Ru